Капитула шестнадцатая, дождливая

За моей спиной отчаянно вскрикнула Горрия. Громко и протяжно простонала Трайда:

— О-о-ох!

Я обернулась. Магессы смотрели в комнату шатенки. Горрия повернулась ко мне и шокированно спросила:

— Это что⁈

— Прощальный подарок от гваркизы, видимо, — убитым голосом ответила я Горрии, наблюдая в её комнате ту же картину, что и в моей. — Не заходи. Нам нужно позвать декана или ректора, чтобы написать жалобу. Пусть сначала посмотрят. Позойтар за это заплатит.

Спорить соседки не стали, Трайда трясущимися руками открыла свою комнату, но у неё всё было в порядке. Судя по разбитым окнам, залезли к нам с Горрией снаружи.

К счастью, лестница в этот день не исчезала ночью, да и бал ещё не закончился, он продлится до рассвета. Мы шли сквозь ночной мрачный парк в соседний корпус, и иногда навстречу нам попадались прогуливающиеся парочки. В бальной зале звучала музыка, людей осталось не так много. Вот только ни декана обще-бытового факультета, ни ректора мы не нашли. Пришлось идти к первому попавшемуся преподавателю.

— Зайтан Гадуар, гваркиза Позойтар раскурочила наши комнаты и скрылась. Видимо, посчитала нас причастными к своему позору и решила так отомстить, хотя мы-то ничего не сделали! — схватила я его за рукав.

Он не горел желанием возиться с очередными неприятностями, но был вынужден прислушаться.

— Я приглашу декана дознавательского факультета, чтобы он разобрался с произошедшим.

Зайтан Гадуар вызвал своего коллегу через почтовый портал, и вскоре перед нами появился дородный весёлый мужчина с небольшой округлой лысиной и большим округлым животом.

— Ах, что вы говорите! — радостно сощурился он, выслушав нашу историю, и хлопнул обеими ладонями себя по объёмному животу. — Ну что ж, ведите, зораггарии!

На второй взгляд наши с Горрией комнаты выглядели даже хуже, чем на первый. У неё шкаф дымился изнутри, а у меня по полу были разбросаны все вещи, которыми я владела — изрезанная ножом одежда, распотрошённые книги, разбитая вдребезги посуда для приготовления зелий, сломанные инструменты, облитая краской обувь… Всё, что мне купил Ярц, кроме платья и полуботинок, которые были на мне, оказалось уничтожено в приступе ярости аристократки.

Дознаватель деловито прошёлся по комнатам, выглянул наружу, осмотрел разбитые окна, сплёл несколько незнакомых арканов и поцокал.

— Что ж, злоумышленница имела на вас ба-а-альшущий зуб! — кажется, декан получал истинное удовольствие от обследования места преступления. — Она вылезла через окно вот в этой комнате, — он указал на спальню Позойтар. — По карнизу добралась сначала до вашего окна…

— Зайта Алайя, — подсказала Горрия.

— Да. Вот тут она поцарапалась, есть образец крови, я его сейчас возьму в качестве доказательства. Дальше она плеснула кислоту в шкаф, но, вероятно, обожглась и бросила полупустой пузырёк на пол. Он закатился под кровать, — дознаватель задрал свисающее с края покрывало и указал на лежащую в лужице небольшую бутылочку. — После чего она по стене перелезла в соседнюю комнату, выбила второе окно и подрала вещи. Как дикая гайрона, ей-богу!

Его восторгу не было предела.

— Если вы докажете, что это сделала гваркиза Позойтар, мы сможем получить компенсацию?

— Думаю, этот вопрос лучше решать с ректором, но он отсутствует до первого дня нового года. Вы всё равно разъедетесь по домам в опорретан, так что оставьте всё как есть, и со спокойной душой празднуйте наступление ваших совершеннолетий, — довольно улыбнулся дознаватель и, кряхтя, заглянул под кровать и стол в моей комнате. — Ох, и порезвились тут у вас! Хорошо хоть постели целые, есть где ночевать. Я сейчас же составлю рапорт о случившемся и отправлю его ректору и вашему декану. Разумеется, мы так этого не оставим, но пока что ничего другого сделать нельзя, — пожал он покатыми плечами и протёр вспотевшую лысину и лоб платочком. — Правда с разбитым окном прохладно будет спать. Если желаете, я подряжу парочку своих студентов проводить вас до портальной станции в городе.

— Я желаю! — кивнула Горрия. — Мне теперь даже вещи ни к чему собирать. Так пойду, налегке.

— Вы уже проверили, может, что-то пропало? — спросил декан дознавательного факультета.

— У меня всё самое ценное было с собой, — ответила я.

— А у меня из драгоценностей — только ожерелье, — указала пальцем на свою шею Горрия. — Так что ничего, наверное.

— А вас проводить? — обратился преподаватель ко мне.

— Мне не к кому ехать на опорретан, поэтому я останусь тут. Горрия, можно будет твоё одеяло взять на ночь?

— Конечно! Бери, что хочешь! — всполошилась шатенка. — Может, отправишься со мной, в гости к нам? Родители точно возражать не станут, учитывая, что произошло.

— Нет, спасибо. Я останусь.

— А я, пожалуй, пойду, — протянула Трайдора. — Только сумку захвачу.

— Можешь мне учебники одолжить на эти дни? — спросила я у рыжей. — Хоть позанимаюсь, пока вас нет.

— Да, без проблем. Вон они, на полке. Бери. Слушай, а ведь есть один аркан, который должен помочь. Мы его в работе со стеклом иногда используем, уж больно оно хрупкое.

Трайдора подошла к моему окну с разбитой створкой и осторожно подобрала с пола самые большие куски стекла. Кое-как вставила их в раму, а затем принялась плести странный аркан, состоящий из одних лишь прямых линий. Я такого раньше не видела и с интересом наблюдала за её действиями. Закончив плести чары, рыжая магесса наложила их прямо на плоскость стекла, и осколки начали плавиться и сползаться ближе друг к другу.

— Красота какая, — восхитился декан.

Стекло срослось. Получилось, конечно, неровно, оно всё было покрыто разводами и плывущими стыками, но зато окно стало целым, и теперь никакой дождь не страшен.

— Ой, а можешь и у меня так сделать? — попросила Горрия. — А то на опорретан всегда ливни…

— Конечно.

Закончив, соседки быстро собрались, помахали мне на прощание и исчезли в компании декана. Я заперла за ними дверь блока. До рассвета оставалось всего ничего, но спать не хотелось. Вместо этого решила провести ревизию. Может, всё-таки что-то уцелело?

Подоткнув подол платья, я убралась в комнате, вымыла полы и подмела. Испорченные учебники сложила отдельной стопкой — их придётся нести в библиотеку, надеюсь, что меня за это не отругают. Кстати, две книги остались нетронутыми, а вот свиткам досталось больше всего. На кровати я разложила одежду — начиная с наименее пострадавшей. Вот на этой блузе только один порез, от горла до подмышки. Можно попробовать закрыть вышивкой и сделать симметричный узор на другом плече. Одни шальвары почти не пострадали — пара сквозных дыр в районе левого бедра. Это тоже можно починить.

Разобрав одежду на две кучки, я с сожалением сложила вторую, состоящую преимущественно из платьев, в угол шкафа. Они пострадали настолько, что зашивать их придётся целую вечность. Да и не нужны мне пока другие праздничные наряды, а один у меня есть.

Когда рассвело, я уже составила список того, что придётся докупить, и принялась за шальвары и блузки. Надо же в чём-то ходить в ближайшие дни. Разложила их на столе и принялась обдумывать, как лучше заделать прорехи.

За окном сначала заголосили птицы, а потом вдруг начался сильнейший проливной дождь. Хорошо, что девочки успели уйти раньше, теперь остальным желающим добраться до города придётся изрядно намокнуть. Если они не умеют плести зонтичный аркан, конечно. Под шум дождя глаза начали слипаться, а ещё накатил голод. В итоге я сходила в пустую столовую на завтрак и завалилась спать, всё равно ничего толкового предпринять сейчас не могла.

Проснулась ближе к вечеру, благополучно проспав обед точно так же, как остальные проспали завтрак. Ливень всё не прекращался, но почему-то это только радовало. Я всегда любила дождь и особенно — купаться в море под барабанящими по воде каплями. Нужно попробовать сходить в магазин или мастерскую за иглами и нитками. Я, конечно, купила себе швейный набор, но для вышивания ниток надо намного больше.

Академический парк был пуст. Старые аллеи, где над головами сплетали ветви древние фикусы, создавая такую желанную летом тень, сейчас спасали от дождя. Я прошлась до маленького торгового райончика у главного входа, но там всё было закрыто.

Опорретан.

В эти дни люди предпочитают сидеть дома с семьёй, подводить итоги ушедшего года и планировать новый. Каждый становится старше на год. Помню, когда-то бабушка объясняла мне, почему мы взрослеем в опорретан, а не в день, когда родились: «Разница в несколько месяцев значительна только первые пять лет жизни, а в дальнейшем куда удобнее считать возраст по году рождения. И в присутственных местах, и в школах, и в академиях. Поэтому в день, когда ты родилась, мы чествуем твою маму и устраиваем праздник для неё. А в опорретан — поздравляем тебя с тем, что ты стала старше на год».

Бабушка всегда проводила праздники со мной. И в конце года я наиболее остро ощущала своё одиночество и тоску по ней и родным.

Ноги сами вынесли меня в город. Я сплела зонтичные чары и прикрылась ими от ливня. Подготовила боевой аркан на случай нападения и отправилась бродить по пустым мокрым улицам Нинара. Все нужные магазины оказались закрыты. Я бездумно гуляла по серому от дождя городу и всматривалась в витрины. Сначала в центре, а потом и на окраине. Неожиданно взгляд зацепился за открытую дверь. «Лавка магических чудес зайты Соргинды». Внутри сухонькая беленькая старушка мерно качалась в большом кресле с округлыми полозьями, переходящими в подлокотники. Сама лавка — скорее антикварная или даже старьёвщическая — производила двоякое впечатление. С одной стороны, на коричневых деревянных полках чего только не было. В тусклом жёлтом свете всё выглядело мрачным и загадочным. С другой — товары пропылились настолько, что казалось, будто место всем этим сокровищам на помойке.

— Приветствую! Подскажите, нет ли у вас случайно ниток для вышивания?

— Как не быть, — скрипуче ответила старушка, не поднимаясь с кресла и даже не поворачивая головы в мою сторону. — И пяльцы есть, и спицы, и крючки, и коклюшки… Всё есть.

— А где? — терпеливо спросила я.

Хозяйка лавки с кряхтением приподняла руку и махнула куда-то позади себя. Я подошла ближе и действительно увидела мотки с различными нитками — шёлковыми, хлопковыми, ортиговыми и даже шерстяными. Настоящая пряжа! Даже синель!

— И какова цена?

— А ты собери всё, что тебе по душе, и покажи мне, я тебе цену и назову, — проскрежетала старушка и затихла.

Я неторопливо принялась прогуливаться вдоль дальних полок. Вещи тут попадались интересные. Старые, пользованные, но добротные. Я рассмотрела несколько десятков икисов, кожаный барабан, изящно сработанный набор фужеров из синего стекла. В итоге как-то сама собой в руках образовалась целая кипа — от приспособлений для рукоделия до нескольких старых фолиантов по плетению арканов, просто прицениться.

Сложив всё перед хозяйкой лавки, я сделала ещё пару кругов и заодно выбрала зельеварческий набор. Закопчённый и пыльный, но на первый взгляд куда удобнее того современного, что разбила гваркиза Позортар. Прихватила ещё кружку, большую керамическую, в виде головы синего морского ящера, и небольшую музыкальную шкатулку с очень нежной мелодией, которая текла настолько плавно, что казалась чарующе бесконечной.

— Десять таринов, — сказала старушка, едва взглянув на разложенные перед ней вещи.

Хм, а ведь действительно дёшево. Да и ничего другого в опорретан я не найду.

— Беру.

Пришлось даже сумку искать, хотя её мне хозяйка просто подарила.

— А нитки ещё есть. Но подороже. Канитель. Такие и чары держат, — заговорила вдруг старушка, когда я уже развернулась к выходу.

— А покажите! — истово заинтересовалась я.

Канитель — это, конечно, интересно, но обычно металлические нити не очень-то удобны в работе из-за жёсткости и толщины. Старушка указала на огромный запылённый саквояж у стены. К нему явно никто не прикасался несколько лаурденов, если не лет. Открыв, я не поверила своим глазам. Тончайшие, прочные нити без малейшего следа порчи. Какое сокровище!

— Беру! — уверенно сказала я.

— Три эскуда, — блеснула глазами хозяйка лавки и лукаво улыбнулась. — И подарок тебе сделаю особый.

Я отсчитала три крупные жемчужины и вложила в морщинистую руку.

— Спасибо. Можно и без подарка.

— Да куда уж без него. Держи. Деток у меня нет, и жалко, что добро пропадает. Инструменту ведь работать надо… А ты толк в рукоделии понимаешь, это я вижу. Дарю!

Она потянулась вперёд и достала из ящика стола небольшой кожаный футляр с ножницами, иглами и другими рукодельными приспособлениями. Вроде всё простое, но по тому, как масляно сверкнули металлические бока инструментов, я поняла, что вещь мне досталась особенная и дорогая.

— Спасибо!

— Забредай, зораггария, — проскрипела старушка, откидываясь на спинку кресла. — А то скучно совсем одной тут сидеть.

— Забреду обязательно, — пообещала я. — До встречи!

— Бывай!

Вышла на улицу, прикрылась арканом и двинулась обратно к академии. Дождь так и лил, кажется, даже усилился. Старательно запоминая дорогу до интересной лавки, я медленно брела по мостовым. Огибала лужи, читала вывески, разглядывала витрины. К возвращению в комнату уже стемнело.

После плотного ужина я засела за работу. Для начала разобрала и помыла всё купленное. Отряхнула и протёрла старый саквояж, преобразившийся от такой заботы. Отчистила зельеварческий набор и торжественно водрузила на стол. Да, почти все ингредиенты гваркиза разбросала по полу и растоптала, но новые несложно купить.

Дорого же мне обошлась моя торжествующая улыбка. Надо запомнить: не стоит открыто праздновать победу над врагом, если не хочешь получить от него порцию отчаянной мести напоследок. И даже если семья Позойтар оплатит ущерб, мерзкое послевкусие исчезнет нескоро. Вот чего мне стоило зачаровать ещё и окна? Как-то не подумала, что гваркиза обладает такой лазучестью. Или это ненависть сподвигла её на такие свершения? Скорее всего.

Вечер я провела тихо и мирно — за вышивкой под музыку. Нагрела себе чаю в новой кружке и тихо работала. Стежки ложились ровно, а мысли сами улетели куда-то далеко. Одиночество и беззащитность накрыли с головой, но я гнала их прочь, всё глубже уходя в работу. Волшебные нити будто сами свивались в арканные плетения, только теперь, без ненавистных блокираторов на руках, магия спокойно наполняла чары, стекая на ткань по кончикам пальцев. В какой-то момент я настолько отрешилась от мира, что пришла в себя только больно уколов палец.

К тому моменту я успела расшить канителью шальвары. Починю какую-нибудь блузку, и больше не придётся ходить в бальном платье в столовую. Размяв плечи, залюбовалась получившимися рисунками. На тёмно-зелёных форменных шальварах это были выглядывающие из складок ткани малахитовые змейки с изумрудными глазами. Они казались почти живыми, почти готовыми с шипением кинуться в бой. Не удержалась и погладила треугольные головки. И почему мне раньше не нравилось вышивать? Сейчас работа подарила удивительное умиротворение и спокойствие.

Когда мысли вдруг невольно касались Ярца, я гнала их прочь. Романтическое увлечение я сейчас никак не могла себе позволить, поэтому лучше не думать о нём вовсе. У меня есть свои цели. И до тех пор, пока я не убежусь, что Ярцу можно доверять на сто процентов, лучше держать с ним дистанцию. Если у него действительно есть ко мне чувства, дорогу к моему сердцу он найдёт сам, нет необходимости прокладывать её за него.

Это решение принесло ощущение безмятежности и лёгкости.

Беспокоило только то, что за учёбу я заплатить так и не успела — казначей работал, пока мы валялись в лазарете, а потом уехал.

Но не отчислят же меня из-за такой мелочи?