Глава 30

Прон отправился домой, пообещав завтра с утра заглянуть вместе с женой. Я успокоила переполошенную прислугу, поиграла с Элли, проследила за приготовлением обеда. Ближе к вечеру мы немного прогулялись с малышкой, и я уложила ее спать, дождавшись, пока девочка сладко засопит. Затем отправилась к себе и там, уткнувшись лицом в подушку, от души нарыдалась.

Действующий барон фон Розер вызывал у меня примерно такие же ощущения, как слизняк: вроде бы не кусается и не слишком опасен, но трогать противно. В какой-то момент я даже серьезно обдумывала мысль о побеге, но тут, к сожалению, все было не так просто. В данный момент я вдовствующая баронесса фон Розер со мной вежливо обращаются не потому, что я какая-то особенная, а исключительно из-за титула.

Здесь у есть моя собственная земля и немного власти, я в состоянии прокормить нас. А превратившись в простую крестьянку, я потеряю все эти привилегии. Любой высокородный хам сможет испортить мне жизнь. Если бы я была одна, скорее всего, рискнула бы. Но втягивать Элли в такую авантюру просто невозможно!

Под эти мрачные мысли, так и не раздевшись, я уснула – как в яму провалилась. Встала утром с помятым лицом, опухшими глазами и больной головой, посмотрела на отражение в небольшой зеркальце и решила: надо брать себя в руки! Тем более, что я очень надеялась на хороший совет от жены старосты.

За завтраком Элли недоверчиво посматривала на меня, все же чувствуя, что что-то не так. Я с трудом запихала в себя привычную кашу и, отправив малышку гулять с нянькой, занялась генеральной уборкой на кухне – работа всегда отвлекала меня от дурных мыслей. К приходу старосты я уже заканчивала уборку и потому, плюнув на все правила приличия, сервировала нам чай с булочками прямо на кухне – никто не узнает, что баронесса сидит за одним столом с селянами, а Леста и Нора уже привыкли закрывать глаза на мои странности.

Телья вздыхала, глядя на меня, но ритуал требовал соблюдения: сперва чай, разговоры о делах потом. Наконец, отставив чашку, она покосилась на мужа и сказала:

-- Ты бы, милый, прогулялся сходил. А мы уж тут сами, по-своему, по-бабски…

Прон ушел, и Телья, повздыхав еще немного, спросила:

-- Что, госпожа, жених совсем не гожий?

-- Пьяница, – коротко ответила я.

Она понятливо покивала головой, соглашаясь с моим мнением и сказала:

-- Я-то из нашей деревни не больно куда ездила и в господских делах мало смыслю. Только раз уж вам, госпожа, никак от этакого жениха не отбиться, то надобно бы прописать в договоре, что да как. Господа-то завсегда бумаги подписуют, ежели какое событие важное…

- Я знаю, Телья. Барон приедет весной и привезет с собой законника.

-- Нет-нет-нет! – она отрицательно замотала головой – Этот законник запишет как барону выгодно, а вам, госпожа, надобно для себя! Была бы матушка ваша жива, она бы похлопотала. А раз уж вы сама по себе, придется самой и заботиться. Который договор барон привезет -- он ведь для егонного удобства писаный будет!

Я смотрела на Телью, как на ангела, посланного с неба! Господи, ну почему мне вчера не пришла в голову такая простая мысль! Мэтр Фонкер не единственный законник в этом мире. Рядом большой город, там наверняка есть специалисты не хуже. Даже странно, что я сама не додумалась до такой простой вещи!

Оставив растерянную Телью на кухне, я метнулась по лестнице в комнату, где были сложены сундуки с одеждой и тканями. Торопливо перебирая отрезы, выбрала кусок василькового шелка – как раз на богатую блузку. И наплевать, что для крестьянки это слишком дорогой и роскошный подарок!

Телья робко отнекивалась, но спорить я даже не стала, а просто сунула яркий сверток вернувшемуся с прогулки Прону.

-- Прон, в город кто едет в ближайшие дни?

Тот задумчиво почесал за ухом и ответил:

-- Так никто не едет. На святую Марефу все скатались, кому надобно было. Это еще на той седмице праздновали. Теперича до Рождества не поедут.

-- Хорошо. Тогда реши, кто свозит в город меня. Я заплачу.

-- Ить сейчас любой свозит, хоть бы даже и я могу. Чай, зима, летние-то хлопоты усе окончены.

-- Отлично! Просто отлично! Значит, завтра мы с тобой едем в город. Подскажешь, где там законника найти?

-- Ить вестимо где, на Печатной улице ихние дома стоят. Я свезу, куда требуется, а уж вы там сами, госпожа Любава.

Весь день я провела в нетерпеливом ожидании: мне хотелось побыстрее обсудить эту проблему и, возможно, найти какое-то решение. Рано утром, еще до пробуждения Элли, я быстро проглотила обжигающе-горячую кашу под бдительным надзором Лесты. Возок, щедро набитый соломой, уже ждал во дворе. Прон, закутанный в огромный тулуп, что-то ворчливо выговаривал коняшкам. Чтобы я не замерзла, Леста навалила на нас с ней кучу тряпья и покрыла сверху соломы рогожкой, организовав теплое уютное гнездышко. И только там, слушая поскрипывание снега под полозьями, я немного успокоилась, расслабилась и спокойно уснула.

В город мы прибыли после полудня, остановились в небольшом трактире, который посоветовал Прон. Все же подъехать на крестьянской телеге к законнику – моветон и нарушение местных устоев, потому трактир мы выбрали недалеко от рынка, в самом в начале улицы Печатников. Отсюда я могу дойти пешком.

В маленькой тесной комнатенке на втором этаже Леста помогла мне переодеться. Жаль, не было зеркала, но даже без него, когда горничная накидывала на меня тяжелую бархатную ткань платья, я чувствовала, как преображаюсь.

Усадив меня на колченогую табуретку, она шустро разобрала косу и принялась что-то свивать и крутить у меня на голове, предварительно открыв небольшую шкатулку со шпильками. Каждая шпилька была украшена небольшом граненым красным или зеленым камушком. Навертев мне на голове что-то вроде пышной, чуть небрежной «улитки», Леста выпустила две тонких прядки на висках, неодобрительно посмотрела на меня и, велев сидеть смирно, отправилась вниз, к трактирщику. Оттуда в качестве добычи, она принесла металлическую вилку с округлым черенком. Черенок она прогрела над пламенем свечи, торопливо вытерла его влажной тряпкой от нагара и, прихватив прядку волос, превратила ее в элегантный завиток.

«Интересно, здесь, что до сих пор плойки не придумали? Надо бы поинтересоваться. Все же на вилку навивать волосы не так удобно, а у плойки есть зажим. Пожалуй, стоит это обдумать. И совсем неплохо будет выяснить, что и как в этом мире с патентами: они уже существуют или нет?».

Легкий морозец на улице взбодрил меня. Солнце еще стояло высоко, и под его лучами даже грязноватый городской снег искрился бриллиантовой пылью. Первый раз за все время я шла по улицам города как баронесса, а не как селянка.

Тяжелыми богатыми складками спадало бархатное платье. Довольно роскошная меховая накидка, крытая густо-синим атласом с серебряным рисунком изрядно подняла мне настроение. Хорошенькая меховая шляпка и муфта напоминали о том, что я – молодая красивая женщина. Как ни странно, даже мысли о ненавистном браке сейчас не портили мне настроение: я шла и улыбалась.

Валенки остались в трактире и, шагая, я при каждом шаге любовалась выглядывающими из под подола изящными носками сапожек на небольшом каблучке. Пожалуй, от такой удобной модели я бы не отказалась и в своем мире. Снег поскрипывал под медными подковками и, невзирая на серьезную проблему, которая привела меня в город, настроение было почти праздничным.

Я шагала неторопливо, с удовольствием глазея по сторонам, разглядывая прохожих: толстого купца в огромной медвежьей шубе нараспашку; хорошенькую румяную служанку, несущую на локте тяжелую корзину с празднично-бордовыми яблоками; хмурого мастерового, который оглянулся на пробежавшую мимо красотку и восхищенно присвистнул ей вслед. Служанка оглянулась, рассмеялась, но потом опомнилась и, гордо распрямив спину и задрав курносый носик, повернулась к кавалеру спиной, перевесила большую корзину на другой локоть и торопливо продолжила свой путь.

Леста важно вышагивала у меня за спиной, а я все шла по длинной улице, внимательно рассматривая вывески: «Всякие бакалейные товары», «Хлебный дар», «Дамская Мастерская Силуэт». Все эти вывески, некоторые фигурные, а некоторые прямоугольные, висели так, что не заметить их было невозможно. К стене крепился кованый металлический уголок большого размера, украшенный разными витиеватыми узорами и уже к нему на двух цепочках цеплялась сама вывеска. К сожалению, вывесок от законников я не видела.

Навстречу мне проехала маленькая карета, за мутноватыми стеклами которой виднелось мужское лицо. Мне показалось, что человек дернулся к окошку, рассматривая кого-то рядом со мной. Впрочем, через минуту меня уже это не беспокоило: навстречу двигалась роскошно одетая дама, у которой я и решила спросить дорогу.

-- Госпожа, не могли бы вы оказать мне любезность? Я приезжая и мне нужен законник, – дама величественно оглядела меня и неожиданно тонким, почти детским голосом сказала:

-- Жульен! Подскажи юной госпоже, куда ей следует идти!

От неожиданности я чуть не рассмеялась, настолько нелепо прозвучало это имя «Жульен», но сосредоточилась и смогла сдержать улыбку. За дамой следовали два рослых лакея, и один их них, очевидно, тот самый Жульен, слегка поклонившись, показал мне на неприметную темную табличку на одном из домов.

Я поблагодарила даму, сунула медяшку лакею и отправилась к невысокому, давно не чищеному от снега крыльцу. И сама табличка, и дверной молоток который я взяла в руку, имели довольно неряшливый вид – эти медяшки сто лет никто не чистил. Несколько мгновений я даже колебалась стоит ли обращаться к законнику которого, похоже, обходят стороной клиенты, но потом, все же решила рискнуть и познакомиться лично.

Еще раз взглянула на табличку и прочитала имя: мэтр Игнасио Бульдор из Энгерта. Дверь никто не открывал и мне пришлось постучать еще раз.