Глава 26

До обеда Алиса промаялась, бесцельно слоняясь по особняку, то трогая какие-нибудь вещи, то останавливаясь перед картинами и находя в них что-то новое. Не было сил ни играть с детьми, ни ехать с визитами. Села за фортепьяно. Звуки, которые извлекали пальцы, были слишком грустными и ещё больше рвали душу. И сколько она не убеждала себя, что она не Мари и не обязана жить её жизнью, зеркала, у которых она останавливалась, показывали ей отражение чужой, но красивой женщины, которая даже после бессонной ночи выглядела прелестно.

К обеду немного отпустило, и Алиса решила рассказать всё Стасу. Вызвала Дуняшу.

– Мне нужно передать записку…

– Конечно, Мария Алексеевна, – с полуслова поняла горничная. – Только изволите послать меня за лентами. А оттуда совсем недалеко.

Алиса отправилась в кабинет, убеждая себя, что всего лишь напишет записку, но не станет читать дальше дневник. Ей нужны силы. Она макнула перо в бронзовую чернильницу и, своим почерком написала: «Мне нужно срочно увидеть тебя. Дай знать, когда будешь дома». Алиса позвонила и Дуняша забрала письмо. Девушка убрала заплетённую косу наверх, сняла фартук и переоделась в нарядное синее платье с белым кружевным воротничком. Интересно, какие отношения у Дуняши с денщиком? – подумала Алиса.

– Можешь не спешить, – сказала она девушке.

– Вы не ждёте ответа? – Дуняша потрясла письмом, которое собиралась спрятать за корсаж платья.

Алиса пожала плечами. Настроение было такое, что ничего толком не хотелось. Этот В.К. как его называла Мари, всё желание отбил.

Дуняша подошла ближе.

– Если князь Ковалёв будет на квартире, я поспешу с ответом, а если нет, дождусь его, – глаза Дуняши стали лукавыми. – Они прислали сказать, что сегодня обедать дома не будут. И ужинать тоже. У них какие-то дела.

Алиса кивнула. Она уже привыкла, что Дуняша называла Андрея «они». Понятно, какие у них дела: восстание приближается. Вспомнить бы ещё, когда император умер. Может, Стас помнит? Сейчас особенно важно это знать. Алиса даже не заметила, как ушла Дуняша.

– Приехала княгиня Трубецкая с визитом. Велите принять? – заглянул в комнату дворецкий.

Интересно, что понадобилось Катрин?

– Конечно, проведите в гостиную, я сейчас выйду. И велите подать чай.

Дворецкий поклонился и вышел. Алиса машинально пригладила на висках волосы и поспешила в гостиную. Женщины обнялись, Катрин выглядела бледной и встревоженной. В очень простом сизом платье с жемчужными серёжками в ушах, она вовсе не казалась княгиней. Казалось, она усилием воли держит себя в руках.

– Что-то случилось? – спросила Алиса, как только они остались одни.

– Император впал беспамятство, врачебный консилиум подтвердил: надежд на выздоровление нет.

– Началось, – вырвалось у Алисы. Катрин кивнула и обняла себя за плечи.

– Тебе холодно? Сейчас принесут чай.

Катрин покачала головой.

– Не нужно чаю. Я заехала тебя предупредить, как только узнала. Что решил Андрей?

Внезапно Алисе захотелось рассказать Катрин про разговор с великим князем, но она понимала, что это нельзя делать.

– Сегодня может решиться. Надеюсь, уедет, – Алиса посмотрела на Катрин и добавила извиняющимся тоном. – Так ведь будет лучше. Ради детей.

– Конечно, дорогая. А вот Серж не может уехать. Мы так и не ложились после бала, всё обсуждали. Пару дней назад император выдал приказ ещё арестовать нескольких человек. Теперь уже недолго ждать, Мари. Дело нескольких дней, возможно.

Алиса кивнула, горло перехватил спазм.

– Значит, нет никакой надежды…

– Надежда всегда есть, – грустное лицо Катрин осветилось улыбкой. – Мы должны верить в них, верить, что они смогут. Что мы можем? Только поддержать своей любовью. Впрочем, не знаю, как бы я поступила, будь у нас дети.

– Андрея будут считать предателем, если он уедет заграницу?

– Я всегда на твоей стороне, что бы ни было.

Катрин встала, и они снова обнялись.

– А госпожа Кирхгоф оказалась права, – сказала она с грустной улыбкой.

– Может, мне ещё раз к ней съездить?

– Не нужно, дорогая. Пусть всё идёт, как должно быть. Мы всё узнаем в своё время. Бог поможет, – Катрин перекрестилась.

Алиса пила чай с постным картофельным пирогом, когда появилась Дуняша. Раскрасневшаяся от ветра и довольная.

– Мария Алексеевна, карета ждёт вас с чёрного хода. Надо чуть пройти направо. На улице очень ветрено, я приготовлю шубу. И какое платье вы желаете?

– В этом поеду, – махнула рукой Алиса. – Некогда переодеваться. А он …

– Ждёт вас в карете. Как записку прочитал, так сразу и поехал. Тоже не стал переодеваться, – улыбнулась Дуняша. – И всё же я платье принесу другое. И гранатовое ожерелье к нему. Помните, то малиновое платье с воланом внизу? Вам нужно быть красивой для него.

– Неси скорее, – еле выговорила от волнения Алиса. Одна мысль о том, что Стас здесь и ждёт её, заставила позабыть обо всём.

– Мужчине полезно бывает подождать, – бросила Дуняша убегая.

Интересно, кто из нас главный? подумала Алиса, глядя вслед Дуняше. Горничная устроила мне свидание, знает, какое платье мне надеть и ещё чего доброго заставит меня причёсываться. Алиса подошла к зеркалу и заправила за ухо выбившийся локон. Если бы я пришла на работу с такой причёской, мне бы все завидовали.

В коридоре послышались торопливые шаги и появилась Дуняша. Она любовно разложила платье на диване и повернулась к Алисе. Щёки у неё пылали, глаза светились. Неужели они успели заняться сексом с Гришей? Ну, даже если и не успели, то он явно успел её быстро прижать и расцеловать, решила Алиса.

Наконец, после утомительной процедуры одевания, Алиса была облачена в шубку и выпущена с заднего хода. Прямо напротив стояла карета. Алиса перебежала дорогу, дверь открылась, и сильные мужские руки втянули её внутрь. Его губы тут же нашли её губы, и у Алисы на мгновение от счастья остановилось сердце. Шляпка съехала набок, волосы растрепались, но она продолжала прижиматься к Стасу, чувствуя его тепло. Всё, что её мучало, разом исчезло, остались только они в темноте кареты и приглушённый стук копыт по выпавшему снегу.

Кучер домчал их до квартиры Николаши, а они ещё не сказали ни слова. Было так хорошо, что Алиса уже сомневалась, стоит ли рассказывать. Холодный ветер из-за угла бросил в лицо снегом, и Алиса надвинула шляпку. Неужели бывает такое счастье, что совершенно сносит голову?

А в комнате уже было натоплено, шторы закрыты, на маленьком столике был приготовлен чай с пряниками. В воздухе пахло цитрусом и ванилью. От движения их тел трепетали огоньки свечей.

– Ну, здравствуй, милая, – наконец сказал Стас, освобождая её от шубки. Алиса передала ему шляпку.

– Здравствуй, – Алиса вдруг смутилась. Он, должно быть, подумал, что ей ужасно захотелось секса с ним. А на самом деле ей нужно было так много ему рассказать, но теперь оказалось, что вовсе и не нужно. Его руки вновь легли ей на талию. – Я написала не за этим, – попробовала высвободиться Алиса, но он покрывал её лицо поцелуями, и эта ласка совершенно поглотила все мысли и слова. – Я собиралась поговорить, Николаша, – успела сказать она, пока он освобождал её от платья.

– Чуть позже, – мужчина поцеловал её в чувствительную ямочку на шее, и Алиса вдруг поняла, что вот это чудесное соединение тела Николаши с душой Стаса и есть так привлекательно для неё. У того Стаса, с которым они провели единственное утро в Москве, не было той привлекающей сексуальности и мужской силы, иначе бы она не смогла уйти.

Позже, облокотившись на локоть, Алиса рассматривала его расслабленное счастливое лицо:

– Пока мы здесь, я буду называть тебя Николашей. Тебе больше идёт это имя.

– А мне нужно называть тебя Мари?

– Это зависит от того, какую часть меня ты больше любишь?

Стас рассмеялся.

– Ну ты провокаторша. Теперь я попал. Буду называть тебя Мари, ты обидишься за Алису, буду называть Алисой, обидишься за Мари. – Он поймал её руку и поцеловал. – Тебе не поймать меня Мари-Алиса. Я буду называть тебя двойным именем, когда этого никто не слышит.

– Ладно, – Алиса отобрала руку и обвела пальцем его губы. – А ты не боишься, что когда мы вернёмся, нам уже будет не хватать только нас? Ты снова захочешь обладать совершенной Мари, а не рыженькой Алисой в джинсах.

Стас рассмеялся.

– Так ведь и тебе будет не хватать эполет, мундира и этих ужасных белых лосин, заправленных в сапоги. И вот этой, – Стас обвёл своё лицо, – смазливой физиономии, которая доставляет столько неприятностей.

- Ты чертовски привлекателен. Иногда я даже сочувствую этой графине Кадемской. Как думаешь, что там с нашими телами? Может, нас давно похоронили и возвращаться некуда? То есть не во что?

– Я как-то не думал об этом. Знаешь, судьба сама распорядится. Пока у нас есть эта жизнь и надо справляться. Ты не поверишь, но я уже привыкаю к службе и к новым, то есть новым для меня, товарищам. Кстати, ты хотела о чём-то поговорить?

– Давай всё же выпьем чаю.

– Сейчас позову Григория, чтобы подогрел чайник.

– Ты знаешь, что у него роман с моей горничной?

– Согласись, это облегчает нам дело, – Стас облачился в тёмно-синий халат и завязал пояс. – Пойду всё же сам схожу за кипятком.

А потом, когда они пили чай с очень вкусными имбирными пряниками, Алиса рассказала ему о визите княгини Трубецкой.

Стас почесал затылок.

– Слушай, так я помню эту мистическую историю. Там непонятно, умер Александр или нет, и кого похоронили.

– То есть? – нахмурилась Алиса, отложив пряник в сторону.

– Ну, ты что не помнишь?! Об этом много писали. Ты что-нибудь слышала о старце Фёдоре Кузьмиче, известном в Сибири своей благочестивой жизнью и причисленного к лику святых?

– Нет, – Алисе стало немного стыдно.

– В общем, ходили слухи, что Александр, который участвовал в убийстве отца Павла Первого, не умер от лихорадки в Таганроге, а ушёл в Сибирь замаливать свои грехи. А вместо него похоронили другого человека, который умер в тот день. Какого-то егеря.

Алиса снова потянулась к прянику.

– А нам это чем-то может помочь?

– Если отправиться в Таганрог, есть шанс разобраться, что произошло на самом деле. И если царь не умер, то заставить его вернуться, чтобы не было восстания.

– Чувствуется авантюризм Николаши, – скорчила гримаску Алиса.

– Думаешь, его тело оказывает влияние на мой мозг? Ты хочешь сказать, что Стаса уже нет? Есть только этот лавелас и дуэлянт?

– Конечно, ты есть, – успокоила его Алиса. – И я оценила твою шутку. Историки были бы нам благодарны. Только вот как ты, поручик гренадёрского полка, попадёшь в покои к императору?

– Скажу, у меня есть важная информация о декабристах.

– Ты станешь предателем?

– Конечно, нет. А ты знаешь, что один из моих товарищей готов поручиться за меня, чтобы я примкнул к тайному обществу в Петербурге? Он отчего-то решил, что им нужны такие сумасшедшие, как я, – Стас гордо поднял голову и погладил бородку.

– Ты не сделаешь этого! – Алиса подскочила к Стасу и взгромоздилась к нему на колени, едва не опрокинув столик. Сжала его лицо руками. – Ты сейчас же пообещаешь мне, что не станешь декабристом.

– Иначе что?

– Ты никогда больше меня не увидишь! Я больше не приду в эту комнату, – Алиса почувствовала, как глаза наполняются слезами, и все тревоги дня снова наваливаются на неё.

Стас погладил её по голове, как маленькую. Вытер губами скатившуюся слезу.

– Мари-Алиса, вы так быстро переходите от смеха к слезам, что я не успеваю следить за вашими настроениями. Может, мне выпадет честь убить кого-нибудь из царской семьи? Например, великого князя Николая?

– Я не поеду за тобой в Сибирь и, тем более, не хочу смотреть, как тебя вешают!

– Но история может изменить свой ход. Ты столько раз говорила мне, что хочешь спасти этих прекрасных людей. Я проникся.

– Но ведь ты же сюда за мной приехал. Или нет? – спросила Алиса в отчаянии, вставая с колен Стаса и отходя к окну.

В этот момент в дверь постучали, и после разрешения в проём просунулась рыжая голова денщика Григория.

– Ваше благородие, простите покорно, что отвлекаю…

– Говори, что нужно.

Гриша посмотрел на Алису и отступил за дверь, сделав знак, чтобы Стас вышел.

– Пойду, узнаю, – Стас вышел.

Алиса сжала виски руками, пытаясь остановить головную боль.

Вернулся Стас смущённый и расстроенный.

– Что случилось? – спросила Алиса.

Он уселся за стол, положил ногу за ногу, покачивая головой.

– Вот ведь ловелас, – сказал он, наконец.

– Да что случилось?! – раздражённо спросила Алиса.

– Приехала графиня Кадемская. Гришка сказал: она настаивает, что хочет дождаться меня. Какой-то важный разговор.

Алиса почувствовала, как вся несправедливость мира, особенно ощущаемая после счастия, в котором она пребывала, навалилась на неё. Но, что самое удивительное, это помогло ей собраться. Была ли эта дворянская выдержка Мари, которую воспитывали с детства, или сила воли Алисы, которая выручала её в сложных ситуациях, а, возможно, это была совокупность обеих, но она встала и спокойно сказала:

- Будет лучше, если ты примешь графиню, – Алиса сморщила носик. – Здесь есть чёрный ход?

– Есть, но я вовсе не хочу, чтобы ты уходила так…

– Так или иначе, – Алиса взглянула на часы, – мне нужно вернуться к ужину. И совершенно невозможно, чтобы меня увидели здесь.

– Но Алиса… – Стас хотел подойти к ней, но она остановила его таким жестом, что он застыл на месте.

– Распорядись, чтобы Гриша нашёл извозчика и проводил меня.

– Я сам тебя провожу.

– Тебе лучше поспешить к невесте.

– Пожалуйста, выслушай.

– Поторопись, Николаша, – его имя Алиса произнесла с таким чувством, что его лицо исказилось от боли, и он вышел из комнаты.

И всё же Алисе не удалось настоять, чтобы Стас не провожал её. Они спустились по тёмной лестнице, пахнущей кошками, при свете свечи. В тёмном дворе-колодце было тихо и снежно. У соседнего дома стояла карета.

Стас открыл дверь экипажа, Алиса обернулась к нему и сказала:

– Я приехала сказать, что великий князь решил сделать из меня осведомительницу. Эта роль глубоко противна мне, но если ты вступишь в это общество, ты будешь первым, на кого я донесу.

Пока Стас приходил в себя, Алиса села в карету и крикнула извозчику:

– Трогай!