Глава 52

— Нужно было остаться в замке, Риан, что же мы натворили! Что теперь делать?

Мой магистр, прерывисто дыша, цеплялся за мою руку. Он слабел на глазах.

— Это отложенное проклятие, — выдохнул он сипло. — Лемар знал, что на балу будет защита и инквизитор… Он подготовился заранее. Оставалось лишь коснуться меня. Пожать руку.

— Я уже поняла! Пока настоящий барон Виттен ходил к своим собакам, Лемар временно принял его облик, вот и всё. Мне не показалось, это он гадко улыбался!

— Как хорошо, что он… не коснулся тебя, — прошептал Риан.

— Лемар сделал это нарочно! Он написал на стекле, что я сама прибегу к нему. И он был прав!

— Нет, Лина. — Холодные пальцы ухватили меня за рукав платья. — Не уходи. Слишком поздно!

— Ты не умрёшь, ты не можешь умереть! — закричала я, затрясла магистра за плечи, словно это могло вернуть жизнь в его холодеющее тело.

На первом курсе колледжа все будущие маги изучают самые простые целительские приёмы. Да, они позволяют залечить лишь небольшую царапину или избавить от синяка на коленке, но, если я вложу всю силу своего дара, может быть, что-нибудь выйдет?

Слова магической формулы прыгали в памяти, никак не желали складываться в заклинание. Сердце колотилось так, что я слышала только этот гулкий стук в ушах и тихий стон Риана — ему было больно, а я не могла помочь. Наконец тонкие золотистые струйки потекли с моих пальцев, я рывком распахнула рубашку на груди магистра и направила магию в солнечное сплетение.

Ничего, совсем ничего! В месте, где светлая магия исцеления устремлялась в организм Риана, кожа порозовела, но больше ничего не происходило. Сильное и здоровое тело моего любимого становилось похоже на тело старика — появлялись морщины, проступали рёбра, заострились нос и подбородок. По тёмным волосам, которые я так любила перебирать, заискрились седые полосы.

— Хватит, Лина. Не трать силы!

Риан хотел на меня прикрикнуть, но вышло какое-то сиплое карканье. Я раз за разом повторяла заклинание исцеления, пока у меня не потемнело в глазах. Не помогает! Нужно срочно бежать за лекарем! Или лучше в замок графа Хартвинда? О том, как я в одиночку доберусь до замка ночью, я даже не подумала. Вскочив на ноги, я заметалась по холлу нашего дома.

— Я позову подмогу, Риан! Пожалуйста, держись!

Выбежав на улицу, я огляделась по сторонам. Было темно и тихо, не слышно было ни ветра, ни стука лошадиных копыт, ни рокота двигателей мобилей. От осознания того, что мой Адриан останется лежать совсем один на полу дома, стало так страшно, что я тут же вернулась.

— Не ходи к нему, — просипел Риан. — Это слишком… опасно.

И в тот же миг в моём лихорадочно возбуждённом сознании появилось решение. Я знала, что ни один целитель не поможет с проклятием. До замка графа Хартвинда я доберусь пешком лишь к утру, и это не оставляет магистру ни единого шанса. Гислен Лемар пообещал, что я прибегу к нему сама, и он оказался прав. А самое главное — я точно знаю, где его искать.

— Лемар не убьёт меня, слышишь? Я нужна ему, чтобы забрать артефакты. И я отдам ему эти проклятые артефакты, потому что ты важнее каких-то там волшебных вещиц, Риан! Мне плевать, что эти штуки обладают могуществом. Пусть снимет проклятие, и он получит то, что ему нужно!

— Нельзя, Лина. Он обманет тебя. Это ловушка.

Губы магистра уже еле двигались, тяжёлые веки опустились на глаза, и он больше не мог их разомкнуть. Я прижала пальцы к вискам, чтобы хоть на миг сосредоточиться. У меня не было времени, но Риана трясло от холода. Я не могла его бросить здесь вот так.

Склонившись, я поцеловала его в щёку и решительно размяла пальцы. В бытовой магии было заклинание облегчения предметов — оно помогало делать перестановку мебели, таскать тяжести при ремонте или перекладывать мешки с припасами. Я никогда не применяла его к живому телу, но выбора у меня не было: даже под иссушающим проклятием Риан был для меня тяжёлым.

Когда я с помощью магии облегчила его тело, он стал весить не больше младенца. Я подхватила его под мышки и потянула на диван, стоящий в гостиной напротив камина. Уложила магистра головой на подушку, быстро укутала пледом. Времени разводить огонь не было.

— Я люблю тебя, я обязательно вернусь, ты только не умирай, прошу!

На этих словах голос у меня сорвался, и я разрыдалась без слёз. Не время думать о плохом, нужно действовать! Риан всё ещё дышал, но говорить уже не мог.

Я сунула руку в карман, проверила папин амулет и нащупала яйцо, в котором прятался Орри. Быстро призвала фамильяра, приказала ему лететь в замок и разыскать графиню Элизу. Мать не останется равнодушной к нашей беде, а может, убедит и отца, и генерала поспешить на помощь.

Оставалось только надеяться на то, что Лемар даст мне время добраться до него. Он должен это предусмотреть, ведь даже злодей понимает, что, если Риан умрёт — я ни за что не стану добывать артефакты. Скорее убью себя, чем подпишу это завещание, ставшее для меня роковым.

Орри, пронзительно чирикая, скрылся в темноте среди деревьев. Я подхватила юбки нарядного платья и помчалась в волшебную лавку. Ноги сами помнили дорогу. В первый раз я проделала этот путь в ночь, когда случился пожар. Потом мы не раз возвращались пешком из лавки, чтобы прогуляться перед сном. Я не заблужусь, ничего не случится: всё плохое уже случилось.

На бегу стало легче — страх остался где-то за спиной. Он гнал меня вперёд, но представлять ужасные сцены, в которых Риан уже не дышит, мне было некогда. Бедный мой малыш, надеюсь, он выдержит все эти испытания! Подумав о ребёнке, я чуть сбавила скорость — сердце и так заходилось в бешеной скачке. Почтовая улица, вот и Рябиновая, а затем Садовая — та, где лавка.

В торговом зале было темно, лишь свет уличных фонарей отражался в оконных стёклах. Меня с головы до ног окатило холодным ужасом: а вдруг Гислен Лемар не здесь, а в парке, в той самой беседке, где когда-то дал мне свой приворотный эликсир?

Каменюка при входе опустил голову, его огромные кулаки безжизненно покоились на траве. Я сделала шаг — и здоровенный булыжник с грохотом оторвался от элементаля и упал на дорожку. Стихийные существа служили своему магу, а Риан умирал. Его сила больше не могла поддерживать призванных элементалей. Я дёрнула ручку входной двери — дверь распахнулась.

— Буся, ты здесь? — окликнула я в темноту.

В глубине дома послышалась возня и женский вскрик. Я ринулась через торговый зал к коридорчику, ведущему в жилую часть, — там метались тени и свет, будто горели свечи.

— Лина, беги! Уходи сейчас же! — крикнул мне домовой, после чего раздалось невнятное мычание.

Я стиснула кулаки и прошла в спальню. Посреди неё, возвышаясь до самого потолка, стоял тёмный маг и улыбался своей фирменной гадкой улыбкой. На кровати сидела моя мачеха Хильда, растрёпанная и злая, а к спинке кровати полосками рваной простыни был привязан Буся. Во рту у него был кляп из тряпки. Домовой дёргался в путах, но мачеха затянула на лапках Буси такие узлы, что он никак не мог освободиться!

— Я же говорил, что она явится, — спокойно произнёс Гислен Лемар, глядя на меня сверху вниз.

— Твоё проклятие! — выдохнула я. — Если Риан умрёт, ты ничего не получишь, понял?!

— Кажется, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия, маленькая Лина Крисс?

— Я не подпишу завещание, пока ты не вылечишь моего Риана!

— А я не сниму проклятие, пока ты не подпишешь бумагу. И не торгуйся, время не на твоей стороне. С каждой минутой жизнь Адриана Тейлора уходит. Промедлишь ещё час — он умрёт.

— Она всегда была упрямой стервой! — вставила мачеха, но Лемар отмахнулся от неё.

— Следи за домовым и не мешай мне наслаждаться победой, — заявил он и извлёк из-за пазухи свиток с завещанием. — Я слишком долго ждал этого момента.

Тёмный маг был совершенно прав — жизнь Риана была сейчас в его руках, а мне оставалось лишь подчиниться. Но я не верила ему и качала головой. И отступала, шаг за шагом, не в силах поверить.

— Поклянись, что Риан будет жить, и я всё подпишу. Кровью, как надо. Поклянись! — выдохнула я.

— Да ты и правда упрямая стерва! Я же пообещал. Но ладно — клянусь.

Невозможно подделать знак магической клятвы. Древние маги сделали так, что этот символ можно сотворить, только имея честное намерение. И Гислен Лемар начертал его в воздухе. А после — протянул мне завещание и указал на стол, где уже лежали перочинный ножичек, гусиное перо и стояла маленькая чернильница для моей крови. Я схватила нож и полоснула по пальцу.

Буся завопил в своих путах, и моё сердце замерло от жалости к маленькому домовому. Я спасу его, вот только сперва помогу Риану, который сейчас совсем один и едва дышит.

— Вот здесь, Лина. — Лемар поставил палец на бумагу, прижимая заворачивающийся краешек.

Я обмакнула кончик пера в собственную кровь и поставила размашистую подпись.