Глава 7

Глава 7

Каэлен поднял голову от бумаг.

Медленно. Очень медленно.

Я смотрела, как его взгляд перемещается с меня на Фарну, с Фарны на меня, и внутри всё сжималось в тугой болезненный комок. Сейчас он узнает. Сейчас он поймёт, какую идиотку выбрал в невесты. Сейчас он посмотрит на меня с тем самым ледяным презрением, от которого у студентов подкашиваются ноги, и скажет...

– Что случилось? – спросил он.

Ровно. Спокойно. Без единой эмоции.

Фарна шагнула вперёд, всё ещё сжимая моё запястье. Я чувствовала, как её пальцы впиваются в кожу, но даже не пыталась вырваться. Слишком страшно. Слишком стыдно.

– Твоя невеста, – Фарна выделила это слово так, будто оно было ругательством, – только что обсуждала мою личную жизнь с первым встречным. В довольно… скажем так, нелестных выражениях.

Каэлен перевёл взгляд на меня.

– Элина?

Я открыла рот. Закрыла. Горло перехватило спазмом.

– Я... он... – слова не складывались, рассыпались на полпути.

– Говори, – Каэлен поднялся из-за стола. – Что случилось?

– Этот... – я сглотнула, – Алистер. Он сказал, что может помочь мне разбудить дар. С помощью...

Я запнулась. Щёки вспыхнули так, что, наверное, могли бы заменить магический светильник.

– С помощью чего? – Каэлен приблизился. В его глазах зажглось что-то опасное.

– Секса, – выдохнула я.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом и есть ложкой.

Фарна хмыкнула. Каэлен замер. Я смотрела на его лицо и видела, как желваки на скулах начинают играть.

– Я... – я снова сглотнула. – Я сказала, что обойдусь без его услуг. И предложила обратиться к...

Я замолчала и покосилась на Фарну. Та стояла с каменным лицом, но в глазах горело такое торжество, что мне захотелось провалиться сквозь пол.

– К ней, – прошептала я.

– К ней? – Каэлен повернулся к Фарне. – К Каре?

Я кивнула. Отрицать было бессмысленно – она же слышала. Да все слышали.

Фарна медленно разжала пальцы на моём запястье и сложила руки на груди. В её взгляде читалось: «Ну что, допрыгалась?».

Каэлен молчал несколько секунд. Потом перевёл взгляд на неё.

– Кара, оставь нас, – сказал Каэлен.

– Каэлен, ты не серьёзно? – Фарна дёрнулась, как от пощёчины. – Она оскорбила меня! При всех студентах! Ты сам слышал, она призналась. Твоя так называемая невеста несла про меня такое, что...

– Я слышал, – перебил он. Тон не терпел возражений. – И я сказал – оставь нас.

Фарна смотрела на него несколько секунд. Её глаза метали молнии – такого унижения она, видимо, не испытывала давно. Потом перевела взгляд на меня. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже мокрого места не осталось.

– Мы ещё поговорим, – процедила она и вылетела из кабинета.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Я осталась одна с Каэленом.

Стояла посреди кабинета, вжав голову в плечи, и чувствовала себя виновато. Щёки горели, глаза щипало, в горле застрял огромный комок, который я отчаянно пыталась проглотить.

Каэлен молчал.

Я рискнула поднять взгляд. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

– Элина, – начал он.

– Я знаю, – выпалила я. – Знаю, что облажалась. Знаю, что не надо было так говорить про неё. Знаю, что ты сейчас будешь меня отчитывать. Так что давай, не тяни.

Он приподнял бровь.

– Ты закончила?

– Нет! – во мне вдруг вскипела злость. – Ты хочешь знать, что случилось? Хочешь знать, почему я сорвалась и наговорила про неё всякого?

– Хочу, – спокойно ответил он.

– Тогда слушай!

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Слова рвались наружу, и я не могла их остановить.

– Я пришла на твою дурацкую тренировку, как ты и сказал. Встала в пару с какой-то девчонкой, над которой все издеваются, потому что мы две неудачницы – идеальная пара, да? И пыталась делать то, что от меня требуют.

Каэлен молчал.

– А эти... эти стервы с чеивёртого курса смотрели на меня и шептались. Я слышала каждое слово, Кай. «Невеста ректора», «Чем она его взяла», «Бесполезная». И твоя Фарна...

Я перевела дыхание. Голос дрожал, но я не останавливалась.

– Она заставила меня трижды повторять заклинание перед всей группой. Знала ведь, что у меня не получится. Знала и улыбалась. А когда ничего не вышло, когда все начали ржать – она даже не остановила их сразу. Стояла и смотрела, как надо мной издеваются.

Каэлен сжал челюсть, но я уже не могла остановиться.

– А потом этот твой Эл! Подкатил ко мне в коридоре, начал рассказывать, какой он понимающий, как он тоже был неудачником, а потом – бац! – и предлагает переспать! Чтобы дар разбудить, видите ли!

– Я с ним разберусь, – тихо процедил Каэлен.

– Да плевать мне на него! – выкрикнула я. – Плевать на Фарну, плевать на всех этих старшекурсников, которые смотрят на меня как на говно!

Слёзы всё-таки потекли. Я размазала их по щекам тыльной стороной ладони, но они текли снова.

– Я не хочу, Кай. Не хочу, чтобы надо мной смеялись. Не хочу стоять перед ними и чувствовать себя ничтожеством. Я лучше буду сама учиться – по книгам, по твоим записям, как угодно, – чем снова пойду к этой Фарне или к этим зазнайкам вроде Алистера.

– Элина...

– Да и вообще! – меня уже несло. – Я не думаю, что у меня есть какой-то дар! Может, во мне вообще нет магии! Может, бабушка ошиблась, может, медальон просто старый, а Ричард АмБрокс – просто совпадение!

Каэлен шагнул ко мне.

– Ты несёшь чушь, – сказал он твёрдо.

– Чушь? – я отступила. – А что, есть доказательства? Что я хоть что-то могу? Покажи мне! Потому что я за полгода не увидела ни одного!

– Элина, успокойся.

– Не хочу успокаиваться! – слёзы текли ручьём, голос срывался, но остановиться было невозможно. – Я устала! Устала быть бесполезной! Устала, что все на меня смотрят и думают: «Чем она взяла ректора? Наверное, постелью!» Потому что больше-то нечем!

Каэлен так и стоял даже сейчас. И это бесило меня ещё больше. Ну, прояви ты хоть немного чувств. Каменный истукан!

– Так что на защиту от боевой магии я больше не пойду, – выпалила я. – Хочешь – отчисляй. Хочешь – отправляй обратно в мой мир. Мне всё равно.

Я развернулась и рванула к двери.

– Элина! – окликнул он.

Но я уже вылетела в коридор и со всей силы хлопнула дверью.

Звук эхом прокатился по пустому коридору.

Я бежала, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, грудную клетку разрывало от боли.

Я не знала, куда бегу – просто прочь, подальше от этого кабинета, от него, от всего.

Влетела в какой-то тупик, сползла по стене и зарыдала в голос.