Глава 42 Доверие

Довериться сэру Гаренсу полностью я не могу. Не могу рассказать ему всю правду, которую я смогла раскрыть и уж тем более, не могу поведать все свои секреты.

Но без его помощи мне тоже никак не справиться.

— Значит, мы ждем прихода ночи, чтобы… Посмотреть вместе на Луну? — спустя пару часов ожидания, вампир все же начинает допытываться у меня подробности. Будто ему не хватило простых объяснений.

— Нет, вместе мы смотреть ни на что не будем! — возражаю я так резко, чтобы было понятно, что мне не нравится подобное направление его мыслей. — Я же уже объясняла, что лунный свет нужен мне потому, что в нем моя магия усиливается.

Такой аргумент показался мне самым безобидным. Ни к чему вампиру знать, что именно Луна заставляет это место менять свой вид. Ни к чему ему владеть этой информацией.

Ведь если сэр Гарренс все еще работает на Лоренсу и Фредерика, он не сможет рассказать им, что на самом деле я здесь совсем ни при чем. Они не должны знать, что могут справиться со всем без меня.

— Лунный свет усиливает магию, — медленно, чуть ли не по слогам произносит он. — Впервые слышу о подобном.

— Но вы ведь никогда прежде не работали с дочерью вампира и ведьмы, сэр Гарренс? — на ходу придумываю аргументы. — И вы никогда не имели дело с родственниками леди Морсен. Не так ли?

— Хотите сказать, что вы особенная, леди Амелия?

— Раве вы со мной не согласитесь? — стреляю в вампира глазами, от чего тот даже немного смущается.

— Вы же знаете, что для меня вы — единственная и неповторимая, — тут же начинает он о своих чувствах. — И если вы говорите, что ваша магия такая же необычная, как и вы сами…

— Тогда вам не стоит в этом сомневаться, — подсказываю правильное окончание фразы.

— А я и не сомневаюсь! — хмыкает сэр Гарренс. — Вот только не могу понять, зачем вам понадобился стеклянный цветок? Он ведь не может показать ничего, кроме силы моих к вам чувств…

— Поверьте, сэр Гарренс, именно он может помочь мне сделать это место прекрасным, — как раз в этот момент замечаю, как на качающихся за окном деревьях начинают серебриться листья.

Луна показывается весьма кстати. Еще нескольких минут обсуждений моей красоты и тому подобного я могла бы уже не выдержать. Нет, мне, конечно, приятно слышать о себе хорошие слова. Вот только слушать их хочется от того, кто на самом деле меня любит.

— Кажется, нам пора, — поднимаюсь с кровати, на краю которой все это время сидела, и направляюсь в соседнюю комнату.

Сэр Гарренс идет следом. Даже спиной ощущаю на себе его изучающий взгляд. Не знаю, что именно он там изучает, но точно не то, что нужно.

— Замечательно! — зайдя в комнату, вижу, что вся расставленная мною мебель попадает под лунный свет.

Значит можно начать с мебели.

— Ничего себе у вас тут обстановка, — усмехается вампир. — Не сложно вам было все это носить?

— Сейчас это не важно, — бросаю я и берусь за первый же стоявший на пути стул.

— Вот это да! — удивляется сэр Гарренс, когда из дряхлого и неприглядного, предмет мебели превратился в роскошный и весьма крепкий.

— Вы бы лучше не восхищались, а цветок принесли, — фыркаю, недовольная его поведением. — У меня, между прочим, еще уйма работы!

Не произнеся ни слова, вампир удаляется, а я продолжаю заниматься магией.

Удивительно, но теперь лунный свет не обжигает меня. Он больше не кажется мне горячим. Теперь он кажется мне теплым и очень приятным. Таким, в котором хочется купаться, будто в прогретом под солнцем озере.

Перехожу от одного предмета к другому и поражаюсь, с какой легкостью они преображаются. От меня вовсе не требуется никаких усилий. А их красота радует глаз, все больше убеждая меня в том, что это место на самом деле может быть чудесным.

— Куда его ставить, леди Амелия? — сэр Гарренс входит в комнату и в руках он несет цветок, который теперь кажется мне еще больше.

— Ставьте его к окну. Только так, чтобы он полностью попадал под лунные лучи.

Вампир кивает и немедля выполняет мою просьбу. Кажется, что он делает это с большим удовольствием и, даже если бы я сказала вынести цветок на крышу и прыгать с ним в направлении Луны, пока тот не засветится, мужчина наверняка исполнил бы это с улыбкой.

Когда цветок располагается на подходящем месте, я уже успеваю восстановить всю мебель в этой комнате, при этом подвинув ее часть, чтобы освободить побольше места.

— Готово! — заявляет вампир, демонстрируя свою работу. — Так вам нравится, леди Амелия?

— Мне понравится, если он будет работать, сэр Гарренс, — хмурюсь я, подходя к цветку и замечая, что тот совсем не собирается светиться.

— Может быть мы что-то делаем не так? — вампир не знает, что должно произойти, но даже так он показывает свою готовность делать все, чтобы это получилось.

— Или в нем слишком мало вашей крови… — всматриваюсь в самый центр, где красным контуром скопилась кровь моего поклонника.

— Если это действительно так… я могу… — сэр Гарренс делает паузу, набирает в легкие побольше воздуха и только тогда продолжает: — Я могу попробовать отдать столько крови, сколько смогу. Лишь бы у вас получилось все сделать.

— Вы на самом деле готовы пойти на это? — не понимаю, что это, проявление любви или очередной замысел? Впрочем, ведь на самом деле за все это время сэр Гарренс не сделал мне ничего плохого. А тогда, с Лоренсой, он только выполнял свою работу…

— Леди Амелия, я уже неоднократно говорил об этом и не устану повторять: я готов ради вас на все! Кроме смерти. Я ведь хочу быть с вами, любить вас. А умерев, я вряд ли смогу это сделать.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — улыбаюсь ему.

Не знаю почему, но я начинаю ему верить. Почему-то мне кажется, что он говорит правду. Ведь я не вижу совершенно никакого смысла ему сейчас врать.

С надеждой смотрю на цветок, искренне желая, чтобы сэру Гарренсу не пришлось жертвовать ни единой каплей его крови. Не хочу, чтобы он делал это. Потому, что на самом деле он ни на мгновение не прекращал мне нравиться. И если все его слова — правда, значит нет причины злиться на него и отвергать его чувства.

Тем более, что он сделал все, что я просила. Более того, его цветок, который он принес несмотря на мои плохие слова в его адрес, уже начинает светиться. Едва заметно, но все же с каждым мгновением все ярче и ярче.