Глава 48 Преображение

Первое, что приходит мне в голову: ничего не делать. Хочу отставить портрет с вампирами в сторону и позволить этой ночи закончиться ничем.

Мне кажется, что лучшим вариантом стало бы вовсе не возвращать замку его изначальный вид, а встретить Лоренсу с пустыми руками. Прямо в лицо заявить ей, что не собираюсь ничего делать. А потом…

Если бы я только знала, что именно могу сделать потом, я бы поступила именно так, как мне подсказывает первое желание. Вот только что я могу противопоставить вампирам? Свою скрытую сущность? А точнее, сущность Амелии, которая мне точно не принадлежит.

Одновременно ведьма и вампир. Да еще и человек. Три в одном. Будто растворимый кофе, только куда сложнее в приготовлении.

Как я могу принять сущность тех, кем на самом деле не являюсь? Ведь я — не Амелия! Я всего лишь человек, который каким-то чудом попал в тело убитой ведьмы. И теперь я должна решать ее проблемы.

А кто-нибудь вообще спросил, хочу ли я это делать?

Впрочем, никто также не спрашивал, хочу ли я новую жизнь, хочу ли я жить. А ведь я очень люблю жизнь и благодарна даже тому, что доживать свои дни мне придется в чужом теле. Тем более в таком молодом и красивом.

Значит все же придется что-то с этим всем делать.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — вместе с портретом захожу в комнату, где сэр Гарренс так и стоит, наблюдая за лунным светом.

— Вы что-нибудь нашли, леди Амелия? — радуется он моему возвращению.

— Ничего, что могло бы решить все мои проблемы, — отрицательно качаю головой. — Зато я поняла, на что похож освещенный Луной контур.

Поднимаю семейный портрет и показываю его вампиру. Сперва вижу в его взгляде негодование. Но потом он все же понимающе кивает и отступает в сторону, освобождая мне дорогу.

— Если вы уверены, что именно в этом портрете скрыт ключ к тайне леди Морсен, прошу вас раскрыть ее, — улыбается он.

— Тайна моей бабушки заключается совсем в другом, — подмигиваю ему. — Но это слишком личное, чтобы об этом говорить.

— Не смею настаивать, — совсем без возражений принимает вампир мои слова.

Поражаюсь реакции сэра Гарренса. Раньше мне казалось, что он готов на все, лишь бы поучаствовать в моей судьбе, лишь бы помочь мне все здесь исправить. А теперь он будто предпочитает оставаться в стороне.

Или он просто доверяет моим решениям и не хочет мешать?

Что бы ни руководствовало сэром Гарренсом, мне его отстраненность сейчас только на руку. Ведь мне нужно сосредоточиться, разобраться во всем и разобраться в себе. Не хватало еще, чтобы кто-то в это время путался под ногами.

Держу перед собой портрет и направляюсь к отмеченной Луной стене. Когда прохожу сквозь клубы света, портрет начинает сиять, от него во все стороны сыплются искорки. А мне в это время становится так тепло и хорошо, что все сомнения в правильности моих действий уходят на задний план.

Внутри меня будто разливается тепло. Оно заполняет каждый уголок моего нового тела. Кажется, что только сейчас я начинаю по-настоящему чувствовать его своим. Будто я окончательно с ним соединяюсь.

Но значит ли это хоть что-то?

Выхожу из клубов света и продолжаю путь. Теперь лишь тонкий луч освещает меня. Но, словно огибая меня, он попадает на портрет, полностью повторяя его контур и не выходя за границы багета.

И самое интересное, что теперь этот жуткий портрет уже не кажется мне таким жутким. Теперь она кажется очень даже приятным. И изображенная на нем семья кажется мне счастливой.

Чем ближе я подхожу к стене, тем портрет становится ярче. Тем больше в нем проступает красок и тем четче и интереснее становится само изображение.

Удивительно, но теперь мне кажется, что вся эта картина наполнена магией. Она будто источает ее из себя. И вся эта магия, нежно охватывая мои пальцы, проникает в тело, окутывая, будто материнской любовью.

Вспоминаю своих родителей. Не знаю, каково им сейчас, как ково было узнать, что их дочь погибла. Наверное, им сейчас очень грустно и больно. И самое печальное, что они уже никогда не узнают, что на самом деле я жива. Никогда не узнают, что у меня появился шанс на новую, невероятную жизнь.

Но все эти мысли улетучиваются, стоит мне только приложить портрет к стене. Он тут же будто примагничивается к освещенному Луной месту. И не нужны здесь никакие гвоздики, шурупчики или крючки. Главную роль здесь играет магия. Только она правит в этом доме.

— Это невероятно! — доносится сзади голос сэра Гарренса. — Леди Амелия, вы справились! Вы смогли это сделать!

С опаской отпускаю портрет и делаю несколько шагов назад. Но он не падает. Он остается на месте, а во все стороны от него расползаются, магические волны, заменяющие старые прогнившие доски на крепкий камень. Следом камень покрывается слоями штукатурки и красивыми цветастыми обоями.

Несколько мгновений превращаются в вечность. Я, открыв рот, наблюдаю за тем, как старая развалина превращается в грандиозное сооружение. Смотрю, как полуразрушенный дом становится настоящим замком. Замком Луны. Ведь именно ее сила позволяет этому месту преобразиться.

— Как же красиво! — восхищаюсь происходящему.

Не знаю, что меня больше впечатляет, сам процесс работы магии или его результат. Наверное, все это в сумме кажется мне невероятным. Все происходящее вокруг меня в последнее время кажется мне невероятным.

Но в то же время оно теперь кажется мне частью моей жизни. И больше не пугает, а привлекает меня.

Преображение дома заканчивается так же внезапно, как и начинается. Просто в один момент все вокруг перестает светиться и даже лунный свет перестает клубиться, а начинает освещать эту комнату в точности, как и все остальные.

Но стоит мне только расслабиться, как снизу хлопает входная дверь.