Глава 41. Мне стыдно

Валентина с Тимофеем еще немного постояли на дороге и полюбовались небом.

— Вот блин. — Тимоха схватил Валю за руку и потащил к бабулькиному дому.

— Тимоха, ты чего? — удивленно спросила Валя.

— Забыли. Полить огурцы с помидорами забыли, — ответил он.

Ребята влетели во двор, огляделись и на скамейке увидали большую шоколадку «Победа». Из дома вышла бабушка Зоя.

— Ой ребятки, как хорошо, что вы пришли. Алла заходила, извинялась. Вот на скамейке оставила шоколадку, я ее еще убрать не успела. Сейчас чайник поставлю, чай попьем с ней. Поди есть хотите с деревенского воздуха? — сказала она и ушла в дом.

— Валя, что ты видишь? — спросил девушку Тимофей.

Валентина пригляделась к шоколадке и ей показалось, что там лежит не плитка, а что-то черное бесформенное и пульсирующее.

— Гадость какая, — ответила она. — Вроде и не шоколадка это, а субстанция какая-то, мне кажется, что она даже шевелиться.

— Вот точно, и я так вижу, — поморщился он брезгливо.

Тимоха протянул ладони над шоколадкой, и не касаясь ее, что-то тихо зашептал, закрыв глаза. Вдруг плитка превратилась в маленькую черненькую змейку, которая свернулась клубочком и тихо спала на скамейке. Вдруг она развернулась и зашипела на ребят, сползла вниз и быстро удалилась за калитку.

— Куда она поползла? — тихо спросила Валя.

— К тому кто ее принес, — пожал плечами Тимоха.

Его губ тронула легкая улыбка.

— Как ты это сделал? — удивилась девушка.

— Валюша, меня хоть бабка моя и ненавидела, но со своей половины не прогоняла, так что я все видел, что она делала. Я много что умею, знаю и вижу, — пояснил он. — Алла нам порчу принесла. Сделано грубо и топорно, с использованием деревенской магии. Отправил все обратно.

Из дома вышла бабулька и удивленно посмотрела сначала на скамейку, затем на ребят.

— А куда шоколадка делась? — спросила она у них удивленно.

— Так Алла ее обратно забрала, сказала, что передумала, — ответил Тимофей. — Так какие вам грядки там нужно полить?

— Так темно уже, — махнула бабка Зоя рукой.

— Я хорошо вижу в темноте. Вы мне покажите какие грядки, да я быстро пробегусь, — улыбнулся Тимоха.

— Тогда сам все увидишь, — видно было, что расстроилась бабушка.

Тимофей взял лейку и ушел на огород.

— Странная эта Алка, то мирится приходит с шоколадкой, то забирает ее обратно, — вздохнула бабулька. — Но мы чай все равно попьем, у меня мармелад яблочный есть, домашний, вкусный. Я вас угощу.

— А вы мне фотографии сына своего не покажете, пока чайник закипает? — попросила Валя.

— Конечно, — закивала бабулька. — Сейчас принесу альбом.

Через пару минут она вышла во двор с потертым фотоальбомом, и они сели с Валей на лавку смотреть старые снимки.

— Вот тут Егорушке пять лет. Я ему велосипед купила красный. Муж, когда был живой, любил его фотографировать. Вот Егорке шесть лет, подрался с соседским мальчишкой на ледяной горке, оторвал воротник от пальто. Мне бы его ругать, но видишь какое у него тут лицо, что смешно становится.

Практически про каждое фото бабушка Зоя рассказывала свою историю.

— Он ведь не родной нам, приемный. Приехала к нам фельдшерица молодая, на работу устроилась. Полгода не проработала, родила, без мужа. Тяжело ей пришлось, хоть и декретные платили. После полутора лет вышла на работу, яслей у нас ни тогда, ни сейчас не было. Мальчонку либо с собой на работу брала, либо по бабкам, нянькам таскала. Я дояркой на ферме работала. Утром сбегаю коров подою, уберу помою, и домой бегу. Она мне его под присмотр и вручала. Вечером забирала, а я снова на ферму бежала. Вот так у нас Егорушка и жил, всем колхозом воспитывали. А потом приехали нефтяники, вышку недалеко от нас ставили. Так фельдшерица с одним в город и уехала. Мальчонку обещала забрать, но видно что-то у нее не сложилось.

— И душа у нее не болела за ребенка? — ужаснулась Валя.

— Может и болела, кто ее знает, — пожала плечами бабулька. — Хорошо, что бросила со всеми документами. Несколько раз даже деньги присылала.

— Егор к ней не ездил потом в город? — спросила девушка.

— Ездил, — кивнула бабушка. — Вот только хмурый вернулся, и ни о чем не рассказывал. После армии уехал за большой деньгой, да так и пропал. Ему тяперича уже лет сорок пять должно быть, — она тяжело вздохнула. — Ой, про чайник то я и забыла.

Она вскочила и побежала в дом. Валюшка быстро выдернула из альбома фото взрослого Егора и спрятала его. Вернулся Тимофей с огорода.

— Полил? — спросила его Валя.

— Ага, — кивнул он.

Из дома вышла бабушка с чайником в одной руке и банкой мармелада в другой.

— Сейчас еще хлеб нужно принести, — сказала она и понесла все это в летнюю кухню.

Тимоха попытался перехватить чайник, но она от него отмахнулась.

— Я сама, не старая ведь бабка.

Уселись пить чай в летней кухне. Заварила она мяту, да черную смородину, да вишневый лист.

— Как пахнет, — потянула носом Валя. — Как вкусно, — попробовала она.

— Такой чай вкусно и без сахара. Можно с медком вприкуску, — пояснила бабушка. — Я тебе с собой мяты дам и смородинового листа, хотишь и вишни листьев надери завтра.

— Неудобно как-то, — смутилась Валя.

— Неудобно спать на потолке, одеяло сваливается, — рассмеялась бабанька. — Это же трава, осенью все равно вся пожухнет и завянет, а ты будешь зимой чай пить и бабку Зою добрым словом поминать.

— Спасибо, — улыбнулась Валюшка.

— Я много травок знаю, меня бабка научила отличать одну от другой и правильно использовать.

— Так вы знахарка? — удивился Тимоха.

— Да шут с тобой, какая знахарка. Мы же на земле живем, должны знать что с чем едят. К тому же сейчас вон какие цены на лекарства, не укупишь. Раньше лекарств не было, а сейчас дорого все. Вот и приходится вспоминать все чему бабушка меня учила.

— А я и ничего и не знаю. Кроме тех растений, что в городе растут, — огорчилась Валюшка.

— Так ты приезжай ко мне на каникулы, я тебе покажу какие к чему. Правда, некоторые надо собирать весной, а некоторые глубокой осенью, но хоть знать будешь, что у нас в области растет, да куда их использовать и для чего.

Тимоха о чем-то задумался и слушал, как бабушка Зоя рассказывала про разные растения.

— Ой, ребятушки, чай то кончился, да и спать давно пора уже. Заболталась я с вами. Я же бывшая доярка, встаю рано, хоть и уже на пенсии, и корову давно не держу, а привычка осталась. Спасибо вам, ребятушки, за все, добрые вы, души у вас чистые. Спокойной вам ночи, и приятных снов.

Бабулька встала из-за стола, собрала чашки, ложки, чайник. Валя хотела ей помочь, но она отказалась.

— Сиди, дочка, я сама, — махнула она рукой, и вышла из летней кухни.

Валя потерла глаза кулаками, и зевнула.

— Тимоха, ты чего? — спросила она.

— Все нормально, устал просто, прямо вырубает.

— Так свежий воздух, — улыбнулась девушка.

— Я на улице спать буду, — сказал Тим. — На звездное небо полюбуюсь, да комаров погоняю. Спокойной ночи, Валюшка.

Он забрал раскладушку с одеялом и подушкой, и вышел из летней кухни. Расположился во дворе среди зарослей серени. Валентина осталась одна в летнем домике. Она вытащила из кармана фотографию Егора и позвала Федю. Покойник появился только через пять минут, когда Валентина уже задремала.

— Чего звала? — поинтересовался он.

— И тебе доброй ночи, — зевнула Валя. — Посмотри, жив или нет?

Она протянула Федору фото. Он посмотрел внимательно изображение, пожал плечами.

— Поищу, — ответил Федя.

— Как сам? — спросила Валюшка.

— Тихой сапой, — усмехнулся он. — Один уже ушел в незапланированный отпуск. Водила, как видит меня, так рыдать начинает. Остальные еще держатся, но руки то дрожат.

— Удачи тебе, — пожелала ему Валя.

— Спи, студентка, — улыбнулся Федя и исчез.

Как только Валина голова коснулась подушки, так сразу погрузилась в крепкий сон. Федя разбудил ее среди ночи.

— Жив он, — тихо прошептал покойник.

— А чего к матери не едет? — спросила Валюшка чуть приоткрыв один глаз.

— Не знаю. Ты попросила узнать жив он или нет, я узнал.

— Спроси его, почему он про мать забыл, — пробормотала девушка и снова провалилась в сон.

Снится Валентине взрослый крепкий мужчина, знает она, что это Егор, сын бабы Зои.

— Ты чего к матери не ездишь? — строго его так Валя спрашивает.

Вот только голос у Валентины не ее, а какой-то мужской, да еще и с хрипами.

— Стыдно мне, — отвечает Егор. — Я столько дел натворил в своей жизни, что мне ей на глаза стыдно показаться.

— Что же ты такого сделал, что сам себя простить не можешь?

— Я же тогда подрался на лесозаготовке. Сам виноват был, в карты мухлевал, так меня же свои и отмутузили. Сами, правда, потом и лечили. Просил, чтобы матери не говорили. А потом пошло и поехало, в компанию попал «добрых людей», так и присел на пару лет. Потом всякие разборки, бандиты, легкое мне прострелили. Снова загремел на нары.

— А теперь ты снова сидишь? — спросила Валя.

— Нет, я десять лет, как на свободе. У меня жена и дочь, свой маленький бизнес, квартира, машина, все, как у людей.

— Так чего ты ждешь? Почему к матери не едешь?

— Мне стыдно. Сразу, когда решил завязать, не поехал к ней, хотел на ноги встать, чтобы не с пустыми руками ехать, чтобы она мной гордилась. Потом закрутилось, завертелось, бизнес в гору пошел, некогда стало. Потом Инну встретил, она мне Лерку родила, — ответил Егор и опустил голову.

— Ну, так езжай к матери, все же у тебя в жизни наладилось.

— Как ты не поймешь, мне стыдно за то, что я так долго к ней не приезжал. Не простит она меня за это, что я даже весточки за столько лет ей не подал.

— А я бы и хотел весточки подать, так не могу, покойники не пугают родных, — ответила Валя и сильно удивилась этой фразе. — Езжай к матери, пока она жива, на могилке поздно будет стыдиться. Сколько ей лет осталось, не знаешь? Пока есть возможность увидеться с ней живой, езжай и своих привози, пусть порадуется.

— Ты все про мать говоришь, а отец? — спросил Егор.

— Так нет отца, одна она живет.

— Как одна?

— Вот так. Мне пора.

Валентина резко проснулась. Рядом в ногах сидел Федор.

— Увидала? — спросил он ее.

— Да, так это ты там с ним разговаривал, а не я? — удивилась девушка.

— Угу. Просто решил тебе все от первого лица показать.

Вдруг дверь в летнюю кухню отворилась и в неё ворвался Тимоха. Его всего колотила мелкая дрожь.

— А ну, убирайся от нее сейчас же, — с угрозой произнес парень и вытянул вперед руки.

— Тимоха, не трогай его, это Федор. Он хороший. Он мне помогает и защищает меня.

Федя не стал дожидаться, чем все дело закончится и исчез. Тимоха плюхнулся на стул рядом с дверью и молча рассматривал Валю. Он посидел так минуту, встал и ушел во двор, закрыв за собой дверь.