Бонусная глава. У Судьбы странное чувство юмора

Бонусная глава. У Судьбы странное чувство юмора

Евгения выскочила из особняка Кольцова (даже мысленно не могла называть унаследованный дом своим) и оседлала велосипед. Собиралась съездить в соседнюю деревушку на рынок за продуктами. Они с Максом уже месяц жили здесь — разбирали записи Кольцова. Пытались понять, как восстановить разрушенный молнией портал или заставить работать портальное зеркало. Ночи не спали — разбирали рукописный текст, но результата это пока не принесло. Наоборот, крепла уверенность, что на восстановление перехода между мирами может уйти не один месяц, скорее всего, даже не один год. Но у них не было столько времени. Сколько Санди продержится в Тортуре? Отчаяние росло с каждым днём. Но они пытались ему не поддаваться.

Обычно Евгения покупала продукты в сельском магазинчике — он работал ежедневно. Но сегодня в воскресный день можно было не пилить в такую даль, а отоварится на стихийном придорожном рынке, который собирался по выходным.

Она добралась до цели за десять минут. Привалила велосипед к ближайшему дереву. И, сняв с багажника корзинку, пошла вдоль прилавка. Селяне, в основном женщины, предлагали желающим плоды своего труда, выращенные на огороде. Пупырчатые домашние огурчики, ароматные помидоры, редис, сочная зелень — глаза разбегались. За овощным рядом располагался молочный и мясной. Корзинка быстро наполнилась запасами, которых хватит дня на три.

Евгения уже собиралась вернуться к велосипеду, но, увидев горку румяных яблок в самом конце прилавка, решила купить ещё и их.

— По чём? — она подняла взгляд на продавщицу и обомлела.

Женщина в плотном шерстяном платье показалась точной копией Софии. Седые волосы были уложены в аккуратную причёску, а не болтались растрёпанными прядями — единственное отличие.

— София? — от блёклого, но одновременно пробирающего до костей взгляда стало жутко. — Это вы?

Женщина показала рукой на уши: мол, не слышу. Её соседка по прилавку объяснила:

— Обозналась ты, деточка. Это Варвара Петровна. Глухая она. Яблоки продаёт по десять рублей за килограмм. Совсем даром, — добавила сокрушённо.

Евгения попросила взвесить всю горку. Оказалось — два килограмма. Она расплатилась, продолжая пребывать в ошарашенном состоянии. Как возможно такое поразительное сходство? Да ещё и глухота. И если это всё-таки София, почему она делает вид, что первый раз в жизни видит Евгению? Хотя чему удивляться? Логику менталистки всегда было сложно понять.

Женя вернулась к велосипеду и набрала Макса.

— Тут София, — сказала растерянно. — Вернее, Варвара Петровна. Но похожа на Софию как две капли воды.

Максим, как ни странно, всё понял.

— Я сейчас приеду. Не выпускай её из виду.

Конечно, Евгения не выпустит. Если это действительно София, то у них появился шанс попасть в Парадайз. В погребе менталистки был портал. Видимо, он двухсторонний, и она умеет перемещаться по нему из мира в мир.

Евгения не стала садиться на велосипед. Катила его за руль, преследуя женщину. Поравняться с ней и попробовать заговорить не решалась. Просто шла сзади на расстоянии нескольких метров.

Они миновали деревеньку и продвигались дальше, краем леса. В какой-то момент преследуемая нырнула в заросли. Евгения — за ней. Они вышли на полянку, где обнаружился ветхий домишко. Выходит, София (если это она) и в земном мире выбрала себе жилище на отшибе.

Женя видела, как женщина зашла в избу. Пока не стала пытаться напроситься в гости. Ждала Макса. По телефону Евгения дала ему наводку, куда ехать. Через несколько минут он уже был поблизости. Она услышала шум колёс и вышла встретить его. Оставив машину на краю леса, они направились к дому.

По дороге пробовали придумать тактику действий. Хотя, если речь про Софию, разве можно пытаться навязать свой расклад событий? Она в любом случае поступит сообразно своей непонятной простому человеку логике.

Им пришлось долго стучать в дверь. Очень долго. Минут двадцать. Наконец, они услышали шаркающие шаги, и дверь распахнулась. Хозяйка уже успела переодеться. Простенькое местами протёртое до дыр платьице и распущенные волосы сделали её ещё больше похожей на Софию. Она просканировала непрошенных гостей фирменным блёклым невидящим взглядом и проворчала недовольно в сторону Макса:

— Чего было так ломиться? Опять собирался сорвать дверь с петель?

— София, — радостно выдохнул Максим.

Она пропустила гостей внутрь. Евгения испытала дежавю. Своей простой обстановкой домишко сильно напоминал хижину менталистки в Парадайзе. Грубый деревянный стол. Две пары некрашеных табуреток.

София кивнула, чтобы гости садились. Сама пристроилась с противоположной стороны стола.

Евгения ловила себя на мысли, что не может смотреть никуда, кроме как в глаза менталистки. Та схватила костлявыми пальцами за запястье. Макс оказался в точно такой же хватке. Мутный взгляд Софии вдруг сделался ясным. Он пылал безумием. Женя уже знала, что сейчас менталистка утянет её за собой в транс. Вопросов задавать не нужно. Она и так знает, зачем явились гости.

— Путь в Парадайз закрыт навсегда, — отрезала София.

Как навсегда? Нет, совсем не это хотелось услышать Евгении. Она собиралась возмутиться, но не получилось издать ни звука.

— Вы свою игру сыграли. Выбрали свою долю. Но не вам решать, что должно произойти с остальными игроками. Думаете, вправе указывать Судьбе, как ей поступить с теми, кто ей проиграл?

Но как же Санди? Неужели ему нельзя помочь? Неимоверным усилием Евгении удалось пошевелить рукой. Но хватка Софии сделалась ещё жёстче. Запястье сковала резкая боль, от которой помутилось в голове, однако Женя продолжала видеть глаза менталистки. И не только сами глаза, но и картинку, которая отражалась в чёрных зрачках.

Картинка начала расширяться и постепенно заняла всё поле зрения. Евгения вдруг поняла — София не позволит вернуться в Парадайз, но позволит увидеть, какую долю уготовила игрокам Судьба.

Перед глазами возник кабинет чиновника. Похоже, нотариуса. Мужчина держит в руках документ.

— Суд признал Князя пропавшим без вести, и потому наследникам будет оглашено завещание, — обращается он к собравшимся, а это Ливона, Август и Карина.

Нотариус начинает перечислять, что отписано супруге Князя. С каждым произнесённым словом парочка других наследников становится всё мрачнее. Ливоне достались все основные активы, особняк, парк автомобилей — да, в общем-то, всё состояние Князя. Августу завещано лишь небольшое ежемесячное содержание. Карина, которая в Парадайзе была Князю никем, соответственно и получила — ничего. Она, наверно, и не питала иллюзий, что упомянута в завещании. Скорее, рассчитывала на безбедную жизнь за счёт бойфренда — Августа. Заметно было, что за прошедший месяц ей удалось его окрутить. Но тот, вопреки её ожиданиям, не оказался богатым наследником. Карина бесцеремонно, прямо в кабинете нотариуса, помахала ему ручкой.

— Чао, бамбино. Извини, дальше нам не по пути, — говорит она, сопроводив слова уничижительной улыбкой, и выходит — безупречная и неотразимая, как всегда. Её уверенность подсказала — имеет запасной аэродром.

Август смотрит ей вслед растерянно. Не попытается остановить, или, наоборот, огрызнуться — послать к чёрту. Бледная копия отца, бледная копия брата. Похоже, Судьба уготовила ему такую же бледную жизнь.

Но почему нотариус сказал, что Князя признали пропавшим без вести? Где он?

Как будто в ответ на мысли Евгении картинка сменилась. Шумная грязная улочка. Ещё более убогая, чем в бедных кварталах Парадайза. Под ногами босых прохожих склизкое месиво. А над головами… небо, конечно, но какое. Оно не голубое, как на Земле, и даже не бирюзовое, как в Парадайзе — оно коричневое. Жуть!

На обочине дороги сидит мужчина в лохмотьях. В нём с трудом можно узнать Князя. Небритое осунувшееся лицо и ненависть в глазах. Проходящий мимо человек, одетый в чистенький сюртук, добротные брюки и высокие ботинки смотрит на него с брезгливостью. Но в последний момент лицо озаряет проблеск снобисткого снисхождения. Он лезет в карман и достаёт монету. Бросает в шляпу, лежащую рядом с Князем, и идёт дальше.

Кольцов собирает подаяние в жутком мире с коричневым небом? Вот уж действительно у Судьбы странное чувство юмора. Он хотел, чтобы Макс начал с нуля. Но коварная Особа решила подбросить подобное испытание ему самому. Начать с нуля в мире, где ты никто…

Какую долю тогда она приготовила для Этель? Страшно подумать. В ответ на мысли Ксении — пустота, серое безликое пятно. О, ужас! Похоже, Судьба решила не давать Этель второго шанса, даже такого призрачного, как Князю. У коварной Особы не только злое чувство юмора, у неё ещё и жестокие правила игры. Не всем она прощает ошибки…

В груди жгло, и запястье горело огнём, но картинка снова сменилась. И сразу стало легче дышать. Теперь перед глазами возникла классная комната. Скромная, но чистенькая. У доски стоит учитель и пишет мелом тему урока. Ставит точку и разворачивается лицом. О, боже! Это Санди! Это его светлая чуть грустная улыбка, это его бирюзовые глаза! Сердце ликует от радости. Но как такое возможно? Как ему удалось избежать Тортура?

Он обращается к ученикам, и теперь хорошо становится видно, кто сидит за партами — взрослые. Значит, Санди преподаёт в вечерней школе. Даёт шанс таким же, как он когда-то, ребятам с улицы, получить образование, стать кем-то в жизни. Но кто дал шанс ему самому?

У женщины за первой партой знакомая чёрная коса — Эля. Рядом с ней её муж. Ученики о чём-то шепчутся.

— Мы внесли за него залог, отдали все сбережения, а он ставит нам тройки? — возмущается стражник, тыча в розданные учителем тетрадки.

— А у меня четвёрка, — утирает ему нос Эля. И предвосхищая новый поток возмущений, заявляет: — Кто бы ещё стал учить взрослых? Да, ещё таких несдержанных, как ты? Кто бы, вообще, рискнул открывать вечернюю школу в таком неблагополучном квартале? Не ты ли хотел лучшей жизни?

— На Земле, — напомнил стражник.

— Если мы выучимся, то и в Парадайзе пробьёмся в люди…

Это последнее, что услышала Евгения. Глаза Софии сделались мутными. В них больше ничего невозможно было разглядеть. Менталистка разжала пальцы, освобождая запястья гостей. Прислонилась спиной к стене. Обмякла, как тряпичная кукла.

Женя и Макс знали, что больше она не произнесёт ни слова. Всё, что хотела, она сделала. Евгения взяла её руку в свои, прошептала:

— Спасибо.

И они вышли из дома. Не хотелось сразу возвращаться в особняк Кольцова. Они решили пройтись по кромке леса. Шагали, держась за руки. Вдыхая, терпкий аромат хвои.

— У Судьбы злое чувство юмора, — озвучила Евгения терзающие мысли.

Макс помолчал, как бы соглашаясь, но потом оптимистично заметил:

— Но мы её переиграли, — и ни с того ни с сего добавил: — Женя, выходи за меня замуж.

Она от неожиданности остановилась. Макс положил ладони на её плечи

— Я, правда, не являюсь богатым наследником… — заглянул в глаза и улыбнулся, — зато умею начинать с нуля.

— Выйду, — успела пообещать она, прежде, чем его губы накрыли поцелуем.