Глава 9. (продолжение)

– Но как же так?! Я не знала! Приставов вызвали?

– Да, но, боюсь, всё сойдёт на нет… – отвёл он взгляд.

– Почему?! – требовательно не отступала я.

– Госпожа Гордеева, мои выводы могут быть преждевременны…

– И всё же! Я настаиваю, – вкрадчиво заявила.

– У Петра Терентьевича было несколько неприятных разговоров с господином Лесснером. Их интересы пересекались, а по слухам, этот господин не брезгует методами. У его конкурентов часто происходят кражи… Но это только слухи, – поспешил он заверить меня.

– Занятно, – протянула я, понимая, что пора действовать, – берите чертежи и поехали на фабрику. Я с вами!

– Что? Не понимаю…

– Мой супруг не отстранил меня от дел, а доверил их мне при условии рождения сына. Так что я защищаю свои интересы. К тому же меня очень интересует, что скажут инженеры про состояние нашей кареты. Как так вышло, что она перевернулась в пути?

«А то меня одолевают страшные подозрения», – мысленно добавила я.

Даниил Николаевич не стал ставить под сомнения мои стремления, хотя я и чувствовала в нём лёгкую предвзятость. Наверняка сказывалось, что он знал прошлую Катю.

Спешно собравшись, я поспешила на улицу, где в экипаже меня ждал секретарь. Проходя мимо столовой, ошарашенно замерла. Младший Гордеев явился и не запылился. Побитый, словно драная кошка, он со зверским аппетитом уплетал завтрак.

– Неужели вы так быстро успели потратить состояние, которое оставил вам мой супруг?

– Екатерина Александровна! – радостно подскочил он, отвешивая шутовской поклон. – Вы же не против? Вы обещали, что приютите меня.

– Но вы же ещё даже не получили средства по завещанию…

– Так я долговой распиской отделался, – усмехнулся он.

– Что тогда с вашим внешним видом?

– Цена отсрочки.

– Да уж… – протянула я, не находя слов. Оглядев его ещё раз, я отметила не только порванный костюм, но и свежие царапины на руках. Задержав на них взгляд на пару секунд, решилась: – Ну что же, оставайтесь…

– Благодарю! – обрадовался он, я же, развернувшись, поспешила прочь, мысленно негодуя. Спустить двадцать тысяч за одну ночь?! Ни в какие ворота!

– Егор Степанович, – шепнула я дворецкому перед тем, как уехать. – К моему приезду все родственники должны быть на месте.

– Но если они захотят покинуть дом?

– Удержите их любым способом. Если понадобится, используйте моё имя и физическую силу, я оставляю вам все полномочия для этого. Я надеюсь на вас!

Сев в экипаж, я впервые смогла увидеть особняк со стороны и спокойно его рассмотреть, пока мы удалялись.

Дом стоял на лёгком возвышении, словно нарочно отделяя себя от остального мира. Каменный, светлый, с широким фасадом и ровными строгими линиями, он не кричал о богатстве – он его утверждал.

Высокие окна отражали утренний свет, слепя глаза, а тёмная крыша с острыми скатами придавала зданию собранный, почти суровый вид. Ни лишней лепнины, ни показной вычурности – всё было продумано, выверено и… на своём месте.

Крайние дома деревни подходили к особняку очень близко. Их разделял небольшой ухоженный сад.

И вскоре мы уже катили по краю деревни, разглядывая возвышающийся над ней особняк.

Поля и зелень лесов радовали глаз своей пышностью.

– Это всё ещё ваши земли, – невзначай уточнил Даниил Николаевич, и я впечатлилась.

Когда на бумаге звучит, что я – хозяйка: это хорошо, но когда видишь собственными глазами размах… ещё лучше. Тут же приходишь в себя и ужасаешься.

Когда через час мы приехали на завод, находящийся на окраине города, мне казалось, что я подавила мандраж, но стоило выйти из экипажа, всё тут же вернулось. Что я знаю о каретах? О машинах? Ознакомившись по пути с чертежами, сделала вывод – ни черта. Так куда лезу?!

Но, как говорится: глаза боятся, а руки делают.

Гордо вскинув голову, я осмотрелась. Несколько длинных корпусов тянулись вдоль широкой утрамбованной площадки, над крышами поднимались тонкие струйки дыма, а из распахнутых ворот доносился тяжёлый гул: стучали молоты, скрипели пилы, лязгало железо.

Воздух пропитался запахом древесной стружки, масла и калёного железа.

По двору сновали рабочие: в рубахах с закатанными рукавами, с потемневшими от труда руками. Кто-то тащил доски, кто-то катил колёса, уже обитые железом, а у дальнего навеса я заметила почти готовые кареты – тёмные, лакированные, с блеском отполированных деталей.

Работа вокруг кипела, и никому не было до меня дела.

– Пройдёмте в контору, Екатерина Александровна, – предложил секретарь.

– Я хотела бы посмотреть фабрику изнутри, а заодно поговорить с главным инженером по поводу нашей с Петром кареты.

– Как скажете, следуйте за мной.

Мы зашли в ближайший корпус и двинулись сквозь него. Теперь я ловила на себе удивлённые взгляды мужчин, стругавших деревянные составляющие карет.