Глава 37

Мартин

Я развесил на руках неимоверно тонкую ткань, взглянул на Алана. Это ж как надо шить, чтоб платье хотя бы налезло на вот это вот все? На мужские плечи, на бедра! Да еще чтоб коленей было не видно.

— Может, оборку нашить?

— Даже не думай, — вскинул голову гордый фернирец.

— У нас есть целых два варианта. Первый — ты меряешь это платье, я подрезаю подол, делаю вставки из него на боках, пускаю по низу бахрому из мм-м тесемки? В комнате Зильбера было одно покрывало, отделанное чем-то таким. Чтоб коленей не было видно.

— А второй? — генерал нервно сглотнул.

— Можно сделать вставку на спину. Тоже неплохой вариант. Под тесемки корсажа пустить плотное кружево. Была у Зильбера такая подушка, — я потер нос, представил сколько сейчас в том шкафу пыли.

— Может быть, есть и третий вариант?

— Безусловно! Мы подрежем тебя! Или просто ужмем. Ну так, немного. Затянем бинтами, обмотаем поплотнее чем-то еще. Может, и влезешь. Обода от бочонка точно подойдут, я их закручу как следует.

— Ты издеваешься? Я не готов надеть женское платье! Ни в коем разе!

— Как прикажешь мне шить? На глазок? Все равно тебе придется его мерить, когда вернется госпожа. Снимай штаны!

— Ни за что!

— Хочешь получить порку?

— Ведьма обещала…

— Я бы на твоём месте не стал рисковать.

Алан скрипнул зубами, бросил на меня испепеляющий взгляд, топнул ногой, после прошёлся по комнате, вернулся к столу, перебрал в пальцах дорогую материю.

— Допустим, ты прав. Но обещай, что об этом никто не узнает. Ни одна живая душа.

— Я никому не расскажу.

— И не напишешь в письме?

— Дурак! За кого ты меня принимаешь?

— Я надеюсь на то, что ты не растерял свою родовую честь.

— Причем здесь честь? У меня нет ничего своего. Ни пера, ни бумаги, ни чехла для почтовой птицы. Даже волшебного порошка, чтоб отправить письмо через камин и то нет!

— Я понял.

— Впрочем, и у тебя тоже ничего этого нет! Снимай одежду.

— Отвернись, будь так любезен.

— Поверь, я уже все видел, пока обтирал тебя в подземелье и помогал умыться в купальне. Ничего интересного нет.

— Да, ты прав.

Фернирец не знает, как увильнуть. Моя бы воля, я бы сам нацепил на себя этот наряд, а генералу вручил бы булавки и нитки. Примерить женское платье не так уж и сложно. Ему же не придется надевать его публично, а так и не страшно вроде. Для благого дела стараемся, перешиваем одежду для высоченной девицы. Уж не орчанка ли она, часом, эта подруга Эрики? На четверть точно, а то и на половину.

Фамильяр заглянул в кухню. Я до сих пор не знаю толком, как к нему относиться. С одной стороны — ценный зверь, которого нельзя обижать, собственность ведьмы. С другой — безмерно наглая птица! И не отругаешь, а наказать — и подумать страшно. Уж очень балуют ведьмы своих фамильяров, дороже у них, как правило, никого нет.

Адольф — что за имя — взлетел на подоконник, выглянул за окно, пощёлкал клювом.

— Хорошо! Озеро — неприятно. Помойка далеко? Как с крысами обстоит дело? Охотничьих птиц много?

— Охотой здесь никто не промышляет, господин Адольф. Крыс нет, только на рынке, помойка через два квартала от нас. Да и то — мусорный бак.

— Отвратительно! Нечем бедной пташке поживиться!

— Да и вам, скорее всего, в тот мир нельзя.

— Это ещё почему? — ворон сверкнул на меня карим глазом.

— Среди простых людей магия запрещена. Ваша хозяйка не аристократка. Мало ли что? Отберут дар у ведьмы, а вас уничтожат.

У ворона отпал клюв, точней нижняя его часть. Он слабо каркнул, взмахнул крыльями.

— Это дельце нужно срочно уладить, — ворон принялся прогуливаться по подоконнику, — У кошки муж — кот. У собаки — песье отродье в мужьях бегает. Фу! У лисы — лис. У аристократа жена — птичка того же полета. Верно я говорю? — ворон изогнул шею так странно, будто собрался повеситься. Только б не сдох!

— Совершенно верно, господин Адольф.

Ворон прошелся по подоконнику еще раз, чуть не опрокинул своим крылом бутыль масла. Остановился, перебрал клювом пух у основания хвоста.

— Это дельце нужно устроить. Подыскать аристократика в мужья нашей колдунье! Я все устрою.

Я потянулся за коробкой с катушками, что ни говори, а шить все равно придется. На верхней полке кухонного шкафа за разноцветными стеклами выставлены в ряд самые разные мелочи. Здесь шкатулка из серого дерева, полная катушек с тонкими нитками. Рядом с ней грохочут в стеклянной бутылке самопришивные пуговицы всех сортов, эти так и норовят выбраться и прилипнуть к одежде, надо не надо, им все равно.

Кажется, Зильбер так успешно наложил на местных комаров заклятие превращения. А что, это удобно, как оказалось. Только нужную пуговицу из этих нелегко выбрать. Тронь банку — все вылетят из нее, потом бегай за ними по кухне, укупоривай обратно по одной штуке. Надеюсь, на этом платье хоть пуговицы все на месте.

Довольно любопытную мысль высказал птиц. Ведьма и вправду получит титул, если выйдет замуж за аристократа. Вот только продлится этот брак совершенно не долго. Эрика просватана за дракона. Лэм Торий — дракон, он не потерпит измены ни телом, ни мыслями. Убьёт обоих мгновенно. Или только ее жениха? Зато у Эрики непременно появится титул, вечная мечта Зильбера. Титул! Ведь он есть у меня. Был бы, если б я вновь оказался свободен.

Я выставил на стол стальную сосну. Этот артефакт тоже чаровал Зильбер из обычного росточка. Теперь все иголки деревца металлические, острые, даже дырочки для нитки есть. А некоторые оказались превращены и вовсе в булавку с нарядной головкой в форме крохотного жучка. Алан еще раз смял платье, отложил его в сторону, сделал вид, что прислушался.

— Как будто к дому кто-то идет?

— Я тебе не поверю, так и знай. Снимай штаны, деваться нам обоим все равно некуда. Я намечу, что и где перешивать и…

— Я слышу, как хрустят ветки в саду.

— На такое точно не куплюсь.

— Не смей обвинять во лжи меня, фернирского генерала! — кровь прихлынула к щекам раба. Гордец, каких мало. Чувствую, не скоро собьется с него спесь.

— Тики-тики-таки! — вдруг возопил ворон. Он заметался по кухне, сшиб со стола бутыль с самопришивными пуговицами. Те начали вылезать через узкое горлышко, садиться на вещи в самых непредсказуемых местах и пришиваться намертво своими длинными комариными хоботками. Мне стало дурно. Как и когда я все это спорю?

— Что это? — вскрикнул Алан.

В этот момент я абсолютно четко услышал шаги мужских ног на наших ступенях. Тяжёлые, грузные, совсем как были у Зильбера. Нет его! Умер! Совсем умер! Эрика не шутила! Мой ошейник чувствует ее как мою госпожу! Значит Зильбера больше нет, он не владеет мной больше.

Чудовищная мысль набатом ударила в мое сознание. Нужно было хорошо знать Зильбера, чтоб никогда и ни в чем не верить ему. Вдруг колдун подарил меня своей воспитаннице? Что, если Эрика все это время лгала? И прошлый хозяин стоит сейчас на пороге своего дома. Мне стало дурно, кровь отхлынула от лица. А ноги сами собой побежали к порогу. Что угодно! Пусть кто угодно лезет в наш дом. Я смогу отразить любую атаку, сражусь хоть с лешим, хоть с гоблином. Да хоть с десятком гоблинов, только бы это был не Зильбер.

Я скользнул к окну и увидел простого грабителя, бродягу. Рубашка порвана, на коже есть ссадины, сам весь не то в саже, не то в грязи. На запястье руки болтается дорогой браслет, очевидно где-то украденный. Фууух! Вдвоём-то мы всяко его одолеем. Сделаем все, как гласят правила дома. Бояться абсолютно нечего.

Алан сделал мне знак рукой, он уже здесь, тоже смотрит на бродягу. Точнее на то, как грязный незнакомец рассматривает вещи нашей хозяйки. Ее кружевное белье, блузу. Мне стало стыдно за него, за то, что я сам все это увидел.

Генерал жестом подсказал, с какой стороны внутренней двери мне встать. Что ж, эта позиция и вправду очень удобна. Только мне кажется, не откроет этот бродяга двери, скорее уж начнет искать окна, которые можно разбить. А таких в нашем уютном домике просто нет, он настоящая крепость.

Грабитель подергал ручку двери, с легкостью обнаружил замок, тотчас его вскрыл. Скрипнула входная дверь. Он идёт к нам. Я снял с полки флакончик зелья, приготовленного как раз для таких случаев колдуном. Зубами выдернул пробку из пузырька, едкий запах тут же поплыл по всему нашему дому. Осталось смочить платок этой гадостью. Он невзначай висит на притолоке двери. Пары капель хватило. Уф.

И тут дверь отворилась. На незваного гостя мы навалились сразу, вдвоём, опрокинули на пол. Я тотчас поднес платок к носу бродяги. Как же он воняет — дымом, гарью, чем-то еще вроде бензина.

— Отсечем ему руку! А голову повесим на столб, чтоб другим было неповадно грабить дома одиноких женщин!

Мужчина обмяк в моих руках, его сознание уплыло вместе с парами зелья. Я поднялся на ноги.

— Здесь так не принято поступать. Оставим хозяйке, ей решать, как быть с этим, — я сморщил нос в знак брезгливости. Ну и запах! Он что, пытался припасть к миске, из которой поили машину? Хотел и ее обокрасть? Интересно, как бродяге понравилось это на вкус.

— Ты его отнесешь или я?

— Надевай платье.

Я взвалил громилу на плечо, надо же, а ведь мы с ним почти одного роста, да и по ширине схожи.

— Я помогу.

Алан со всей возможной любезностью открыл передо мной дверь в Шохир. Здесь я спустился в подвал. Крутая лестница, да и ступени скользят. Дважды слегка приложил бродягу головой о стены. Ничего, если умом боги не наделили, это даже полезно. Может, хоть что-то из содержимого головы встряхнется, да завяжется в узелки мозга.

Ума у этого бродяги нет точно. Иначе разве стал бы он лезть в чужой дом? Свободный, крепкий, легко мог найти себе дело по душе. Хоть лес на бревна пилить, хоть рыбачить… Весь мир был перед ним как на ладони.

Мне даже стало завидно ненадолго. Как бы я хотел очутиться таким на Земле, таким же точно свободным! Знать бы, какую судьбу бродяге теперь изберет наша колдунья. Зильбер бы сразу убил. Эрика? Вот и узнаем, чего от нее стоит ждать.

Я дошел до того угла, в котором еще недавно был прикован к стене Алан. Сам генерал в комнату для наказаний так и не вошел, стоит у двери.

— Подай ключ, он висит у входа.

— Думаю, стоит поменять подстилку, то сено совсем сопрело, — Алан бросил мне ключ, я едва успел поймать его в руку.

— Я все прибрал. Здесь чисто и сухо.

— Для кого старался? — насторожился фернирец.

— Как повезет, может, и для себя самого.

Я сгрузил парня на ворох соломы, защелкнул кандалы на кистях рук. Они туго ходят, заржавели немного. Так или иначе, а в скором времени их нужно бы смазать. Невесело будет сидеть здесь в ржавом железе.

Я попробовал снять с бродяги дорогой браслет с часиками, да не смог. Слишком хитрый замок, так и не поймешь, как он открывается. У кого же он украл его? Может быть, у какой-нибудь дамы? Уж больно часы яркие, мужчины обычно такие не носят. Да и на циферблате выгравировано имя, точнее фамилия — "Кольцов", вероятно, эти часы подарены женихом или кем-то, кто дорог. Неплохо было бы их вернуть.

— Он скоро очнётся?

— Думаю, да. Нужно будет принести воду.

Я укоротил цепь. Не хочу, чтоб бродяга встал. Одни только боги ведают, что в голове у этого парня. Встанет, накинется на нас или, чего доброго, станет долбиться лбом в стену. Эрике его разбитое лицо может не понравиться. Куда лучше, если она увидит пленника целым и невредимым.

* * *

Кольцов

Я очнулся от холода, мне в лицо плеснули ледяную воду. Дернулся на цепях. Уф. Ну, хотя бы мои руки на месте. По нынешним меркам это уже радует. Вопрос в том, кто эти двое, и где, черти ее дери, Катя?

Один парень почти навис надо мной, стоит совсем близко, внимательно смотрит. Высокий, совсем не широкий в плечах. Глаза злющие, в них вставленные дурацкие линзы с котом. Что за идиотизм?

Второй, его я у мангала и видел, сидит передо мной на корточках, обшаривает карманы. Методично, один за другим, вынимает их содержимое наружу. Да там и нет ничего. Так, телефон, да ключи от машины, еще какая-то мелочевка вроде монет. Телефон! Сколько в нем всяческой информации, секретов фирмы, моих личных тайн. Но парень просто отложил его в сторону.

Кто и зачем меня похитил? Страха как будто бы нет, но перспективы мне совершенно не нравятся. Убьют и все… Или деньги вымогать станут? Фирму мою отожмут. Но самое главное в этом во всем — где Катерина, что с ней-то случилось? Что, если эти парни — ее. Ее кто? Охрана или подельники?

— Пей, — к моим губам подсунули грязный стакан с неизвестной жидкостью. Я резко отвернул голову к стене.

— Не хочет, — меланхолично заметил тот, что стоял, — Предлагаю не возиться, отсечь голову и украсить ею ворота. Первые несколько дней будет красиво смотреться.

Молчать. Не нервничать и не дергаться. Так просто меня не убьют. Выждут, постараются отжать бизнес, а там уж и мои ребята прочухаются, придумают что-нибудь. Я же не один? У меня есть служба безопасности. Ждать, не нервничать, думать. Я все это умею. Про голову это — провокация. Им наверняка известно, кто я.

А если нет, что тогда? Может, представиться, пообещать выкуп? Да нет же, глупость. В кармане пиджака был паспорт. Только он остался в машине. В любом случае по моим вещам видно, к какому обществу я принадлежу. Видно ли? Сейчас так много дешёвых подделок развелось.

— Я заплачу.

— Ну поплачь, — пожал плечами верзила, он коснулся своей рукой моих пальцев, — Теплые, не пережаты, значит, и не отвалятся. С голоду помереть не дадим.

Парень встал, беззаботным шагом направился к двери.

— Катя где? — не выдержал я и дернулся на цепи

— Кто? — охранник обернулся, сузил глаза и вышел.

Черт. Я искренне чувствую себя идиотом, который так легко попался на крючок. Что мне стоило позвонить своим? Вызвать сюда полицию, да кого угодно! В героя решил поиграть? Идиот! Выжить бы теперь. Помру, останусь без рук без ног — бабушка расстроится. Ее нельзя огорчать. Черт, что за дурацкие мысли?

Дверь в подземелье легонько качнулась. Или что это? Переделанный погреб? Эхо финской войны? Здесь же раньше она прокатилась, доты остались, сам видел.

И еще раз заскрипела на петлях дверь. Между ней и стеной образовалась узкая щелка, в которую хлынул свет. В комнату вошел ворон? Это чем же меня так приложили по голове, что начало мерещиться всякое. Нет, не приложили. Отравили чем-то вроде эфира. Может, он это и был? Стоп! Это же Катькина птица! Он-то каким чудом сюда попал?

— Часики мои, часики. Тики-таки, мои блестященькие. Красота.

— Говорящий? — немного опешил я.

— Еще и сообразительный.

Ворон идет по узкой полосе света. Не то как пророк, не то самозванец. Вот он почти дошел до меня, вытер о грубую лапу свой отточенный клюв. Что-то я слышал об этих птицах и пытках. Что-то уж очень неприятное. Я закаменел. Да не может такого быть. Это же птица Катеньки. Или может? Я нервно сглотнул, подтянул ноги выше

— Часики.

— Намекаешь, что мне недолго осталось? — докатился, разговариваю с птицей!

— Алан точит ножи. Мартин вынул портновские ножницы. Они длинные. Часики тикают.

— Это я уже понял.

Я попробовал посильней дернуть цепи. Бесполезно, вделаны в стену намертво. Ворон еще раз прошелся клювом по лапе, будто бы тоже решил его поточить. Что-то совсем невесело мне стало. Да и когти у него острющие. Представляю, как бабушке придётся смотреть на творчество этого ворона над моей тушкой. Вот уж нет!

— Ключики над дверью висят. Можно замочки открыть. Так можно, я видел.

— Ага.

— Часики бы мне твои получить.

— Их так просто не снять. Сначала нужно расстегнуть кандалы, — вот я уже и торгуюсь с птицей. Докатился. Нет, не докатился. Просто-напросто съехал! Или рехнулся, проще говоря.

— Обманешь, глазик выну. Часы в обмен на ключи. Идёт?

— Идёт. Только побыстрей, пока эти двое не вернулись.

— Они заняты, готовятся к пытке. Эх.

Ворон допрыгал до двери, взлетел, стащил со стены ключ. Вот он! Прямо у него в клюве. Бульк. Нет ключа, проглотил!

— Схавал!

— У меня там карманчик внутри для самого ценного. Мешочек особый.

— Врешь. Сожрал ключ.

— У всех воронов так. Иначе как мышов носить? Как запасы делать?

Птиц неспешно дошел до меня, запрыгнул на плечо, выплюнул ключ прямо в руку. Как же мерзко он пахнет. Фу! Вот уж точно в этом мешке до ключа носили мышов.

— Сыр утащил. С плесенью. Роскошшшный, — ворон словно уловил мои мысли, — И курочки кусок тоже с плесенью. Тоже роскошный.

— Поздравляю.

Я силюсь впихнуть ключ в замок и ничего у меня не выходит. Цепь слишком короткая. И времени мало совсем. Сейчас разделают меня, как барашка, в этом подвале и все! Сам виноват, сам дурак, что полез.

* * *

Катя

Повезло, что я так рано приехала. Врач орет, люди ругаются, все требуют от меня, чтоб я похоронила Зильбера как полагается. Ну уж нет! Пепел — так пепел. Колдуна нужно сжечь — такие традиции. Да и в Шохире мне что-то предъявить нужно.

— Вы точно решили?

— Да, я все уже подписала и оплатила. До свидания.

— Тело должно быть похоронено в песках Приозёрья.

— Нет! Все, с меня хватит. Я еду домой.

— Дом этот станет вашим только через полгода

— Мне цветочки нужно полить. У дядюшки была огромная коллекция растений.

Это я с ходу придумала. Нет уж, ни на каких полгода с домом я не расстанусь.

— Наперстянка там есть? А ландыш? Сильвестр продавал корешки лотоса. Можно я заеду и все посмотрю?

— Нет!

Я захлопнула за собой дверь кабинета, прыгнула за руль и рванула к дому. Хватит с меня на сегодня! Еще бы с работы отпроситься. И вообще, я хочу в Шохир. Только по пути заскочу к Ванькиной маме.

Или для начала позвонить по номеру телефона, который он мне оставил? Ванька, я имею в виду. Семь утра — самое время, чтоб разыграть человека.

Я достала телефон, перекопировала номер из заметок, набрала. Ответили мне сразу же. Сонным голосом.

— Вам просили передать код, который вы ищете.

— Слушаю, — ответил кто-то совсем не уверенно.

Я продиктовала все цифры и слово "слон" на английском с разным регистром.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Благодарю…

Я вырулила с парковки, проехала через спящий город и, наконец, выехала на трассу. Телефон бодро зазвонил. Ну вот, сейчас мне все выскажут насчет Ваниной шуточки.

— Милая девушка, спасибо. Вы нас очень выручили. Только скажите, — мужчина осекся, — откуда у вас этот код?

— Мне его Ваня продиктовал.

— Когда?

— Прошлой ночью, мы вместе гуляли.

— Этого не может быть. Ваня умер. Он погиб год назад.

— Это ошибка.

— Почему же он тогда со мной не связался. Ошибка исключена, вы что?

— Простите, я за рулем, тороплюсь.

— А вы сама кто? Добрая фея?

— Злая ведьма!

Сигнал резко оборвался. А потом телефон снова пиликнул, на экране высветилось сообщение о пополнении счета. Кто-то очень щедро меня отблагодарил. Еще и сообщение приписал: "Спасибо за чудо".

Ну, Ванька, вечно ты меня во что-нибудь втянешь. Теперь еще к твоей матери нужно заехать, пока я не забыла. А потом сразу в Шохир! Надеюсь, в особняке все в порядке.

* * *

Кольцов

— Как там Катя?

— Уехала.

— Фух. Точно?

— Да! — ворон долбанул по моей руке, ключ как по маслу вошел в замок, я даже смог его провернуть. Со второй рукой оказалось все куда проще. Я смог развернуться лицом к стене, взглядом нашел скважину, повернул ключик в ней.

— Часики мои! — начал биться ворон, крыльями стучит, когтями скребет.

— На, держи, — я расстегнул замок, сбросил ключи прямо в разинутый клюв. Быстро сгреб в карманы телефон, мелкие деньги, что-то еще.

— Проведешь меня к двери?

— К другой. У той эти сидят.

— Идет.

Я быстро поднялся по лестнице, вывернул в коридор обычного дома. Так и не скажешь, что здесь творится. Кто ж переделал подвал для овощей под такое помещение. Ворон подлетел, завернул вправо. Я бросился сломя голову за ним. Комната, похожая на кухню. Из окна вид на озеро и коттеджный поселок. Ну да, он здесь рядом вроде был. Еще поворот, небольшая прихожая, дверь забрана витражом.

— Колечко! — крикнул ворон.

— Обойдешься. Вернусь, куплю что поярче, еще мяса и что ты там любишь. Всего привезу. Я дернул со всей силы за ручку, выбежал на улицу, запястье оцарапала ветка плетистой розы. Понятно теперь, куда выходит второй фасад этого дома. Я побежал по улице коттеджного поселка вниз. Там наверняка есть ворота, охрана, люди. Надо же, а воздух у озера совершенно другой. Да и потеплело заметно. Люди одеты иначе. На всех женщинах длинные платья, мимо по дороге пролетела запряженная в экипаж лошадь. Живут же люди! Я б тоже так жил. Повезло, что Катя смогла удрать. Сейчас переведу дыхание, наберу своих, а там буду решать.

Конец