1

Громкий крик доносился из кабинета, когда Эвелин Томас вошла в приемную и стряхнув с волос капли дождя, осторожно сняла плащ и повесила его в шкаф.

Босс уже был на месте и ее это слегка насторожило, потому что обычно она всегда приходила раньше. Неужели она проспала и неправильно поставила будильник?

Взглянув на время и поняв, что сейчас только половина восьмого утра, она облегченно выдохнула и прошла на мини-кухню, чтобы поставить чайник и привести себя в порядок.

Проследив, чтобы ее прическа и костюм выглядели как обычно, она надела очки в толстой оправе и поставила две чашки на поднос. Судя по всему Алексу Кинкейду, не помешает выпить кофе, чтобы взбодриться.

Да она и сама не против выпить чего-то бодрящего, потому что унылое и пасмурное утро, сменившееся резким дождем, не вызывало радости. Как только она приготовила все, что необходимо, постучала пару раз в дверь и не дожидаясь ответа вошла в кабинет.

Она тут же замерла, потому что даже сквозь толстые стекла очков поняла: здесь что-то не так. Сняв их, она увидела разбросанные папки и листы, которые валялись по всему столу и полу. Кресла были перевернуты, как и передвижной бар с напитками.

— Доброе утро, мистер Кинкейд.

Она надела их назад и осторожно пошла к столу, совершенно ничего не видя перед собой. И когда она столкнулась с креслом, едва не выронив поднос, Алекс быстро подошел к ней. Выхватив его, он поставил поднос на стол, дребезжа чашками.

— Эвелин, когда ты уже сменишь свои ужасные очки? Ты же ни хрена в них не видишь!

— Простите, мистер Кинкейд, — она отодвинулась от него, и он взорвался окончательно.

— И прекрати отходить от меня, будто я на тебя наброшусь!?

— Пр-ростите, — заблеяла она и он, подняв кресло и схватив чашку, обошел стол.

— Сядь!

Он отвернулся к окну, сжимая кулаки. Алекс знал, что срывается на ней, знал, что она не виновата, но звонок Нормана выбил его из колеи.

«У тебя есть два дня, чтобы решить, согласен ли ты жениться, и месяц, чтобы найти невесту, Алекс. Или наследство уйдет Эштону».

Черт. Какого черта он должен страдать из-за того, что его бывшая жена оказалась шлюхой? Почему он снова должен идти на жертвы? Алекс повернулся к Эвелин, она сидела, опустив голову, и его злость начала утихать.

— Прости, Эви. Не обращай внимания, у меня плохое утро.

Не мог же Алекс сказать ей, что его дед — старый маразматик, требует, чтобы он женился снова? И что у него есть всего лишь месяц, чтобы найти себе невесту, иначе многомиллиардное состояние уйдет к его никчемному кузену Эштону?

Сняв очки, она прищурилась и едва подавила улыбку. Алекс выглядел потерянным. Таким она его видела всего пару раз.

Первый раз, когда его бывшая секретарша залетела в свои тридцать шесть, сообщив о том, что уходит. А второй, когда он узнал о том, что его жена ему изменила.

Алекс Оливер Кинкейд был тем мужчиной, на которого хотелось смотреть, даже когда он не замечал этого. В нем чувствовалась порода, не только та, что дается титулом, но и та, что выкована годами ответственности и власти.

Он носил костюмы, которые сидели по фигуре идеально, подчеркивая широкие плечи и шикарную задницу, а еще легкую щетину, которая придавала ему мужественный вид. Но глаза… его голубые глаза выдавали его с головой. Они могли быть холодными как лед, когда он злился, и теплыми как небо перед закатом, когда он смотрел на нее. И хоть сейчас он злился, причиной была не она.

— Что-то случилось, мистер Кинкейд?

— Здесь кроме нас никого нет, Эви. Называй меня по имени, — устало бросил он, делая глоток кофе и совершенно несмотря на нее.

Перестав, щуриться, она взяла чашку и впервые за утро, улыбнулась. Опустив глаза и заметив свой ужасный наряд, она вздрогнула и тут же отвела взгляд.

Нет, в свои двадцать семь лет, она не была уродиной или толстой. Такой наряд она выбрала специально.

Эвелин знала, что Алекс Кинкейд принципиально не берет на работу красивых женщин. Поговаривали, что его предыдущая секретарша, красотка-блондинка, пыталась соблазнить его и устроила скандал, когда он уволил ее. С тех пор в его офисе работали только "серые мышки" — женщины, которые не вызывали у него ни малейшего интереса.

Когда Эвелин увидела, как он отшивает одну за другой ярких, эффектных девушек на собеседовании, она поняла: единственный шанс получить эту работу, стать невидимкой. Она купила уродливый костюм, безобразные очки с толстыми линзами и парик с тусклым цветом, который скрывал ее огненно-рыжие волосы.

Она помнила тот день до мельчайших подробностей.

Выскочив из здания, она бросилась в первый попавшийся секонд-хенд и попросила девочек найти ей самый страшный строгий костюм, парик и очки. Если они и удивились, то вопросов не задавали, найдя ей подходящую пару костюмов.

Первый был ужасного светло-коричневого цвета.

Судя по тому, что Алекс никогда не смотрел на нее больше трех секунд, объяснять на что похож этот костюм, не приходилось.

Широкая юбка-миди на резинке скрывала ее длинные ноги, а ужасающий широкий пиджак с баской, едва не заставил ее брезгливо отвернуться, но на что не пойдешь ради достижения своей цели.

Второй костюм был серый.

Он не уступал ни в чем коричневому, и она взяла их оба, потратив почти всю оставшуюся сумму. Тогда она не думала ни о чем, кроме как заполучить место секретаря в фирме «Кинкейд Энтерпрайзес».

Эта работа ей была жизненно необходима, поэтому не задумываясь надела парик и очки, совершенно ничего не видя в них и вернулась на собеседование, когда осталось всего две претендентки.

Когда она вошла, врезавшись в дверь и едва не потеряв равновесие, Алекс Кинкейд на мгновение замер, пока его брат Коул, помог ей, проводив к месту.

— Сделай лицо попроще, — сказал он Алексу и Эвелин, поняла, что постаралась на славу.

— Мистер Кинкейд, без ложной скромности скажу, что у меня есть все что нужно для этой работы. У меня есть высшее образование и опыт, а также рекомендации от…

— Вы приняты. Завтра можете приступать к работе, — бросил Алекс, перебив ее и она замерла, не сразу поняв его слова.

— Простите, я правильно…

— Вы приняты, мисс Томас, — улыбнулся Коул, сжимая ее руку и улыбаясь.

Она чувствовала его улыбку, пытаясь приблизить лицо и рассмотреть наверняка. Но Коул Кинкейд, проводил ее до двери, сообщив чтобы к восьми она уже была на работе.

С тех пор прошло уже два года.

Она старалась поддерживать имидж непривлекательной одинокой женщины. Но признавшись себе однажды, что Алекс Кинкейд мечта любой девушки: красивый, умный, притягательный и богатый, что немаловажно, никогда не посмотрит на нее как на красивую, молодую женщину и перестала питать иллюзии.

Но когда она выяснила причины такого выбора претенденток на место секретаря, ей все стало понятно.

Его жена, бывшая секретарша, которую он взял за длинные ноги и кукольное личико, изменила ему и теперь претендовала на половину имущества после того, как он подал на развод.

Коул частенько подшучивал над ним, появляясь в офисе, и, что удивительно, мило общаясь с Эвелин. Иногда она снимала очки, потому что не могла видеть и боялась, что действительно свернет себе шею, поэтому ей приходилось идти на хитрость и колдовать над лицом, придавая ему немного «возраста».

Она была не виновата, что тоже родилась с кукольным личиком и стройной фигурой. А еще ярко-рыжими волосами, от которых мужчины сворачивали головы. Будто судьба хотела вдоволь над ней посмеяться и заставить ее отступить от своей цели во что бы то ни стало.

Ей даже пришлось купить парик с темно-русыми волосами и слегка прорезающейся сединой на смену первому. Вряд ли кто-то будет думать о том, что в свои двадцать семь она могла быть седой, но она пошла на все, чтобы задержаться здесь как можно дольше.

— Миссис Виндзор снова не согласилась на ваши условия? — спросила Эвелин, возвращаясь в настоящее и он застонал.

— Я ненавижу эту идиотку. Мало того, что она лишила меня чести и мужского достоинства, выставив грязное белье напоказ, так еще и отказывается взять отступные, считая, что имеет полное право на половину. Блудливая сука!

Эвелин впервые слышала от него такие ругательства, потому что обычно он сдержан и немногословен. Титул лорда обязывал. Но сейчас он чувствовал себя раскованно.

— Прости Эви. Я не выспался и чертовски зол. С утра позвонил мистер Норман и сообщил неприятные новости. Я до сих пор в шоке и не знаю, как быть.

Мистер Адам Норман был нотариусом семьи Кинкейд.

— Вы же знаете, что всегда можете поговорить со мной? Я подписала соглашение о неразглашении и...

— Причем здесь это, Эви?! Если я и захочу сказать тебе об этом, то точно не потому, что ты никому не расскажешь, а потому что я тебе доверяю, — разозлился он, смотря на нее и хмурясь. — Ты купила линзы?

Она испуганно замерла, забыв о том, что сняла очки и тут же сощурившись, надела их назад.

— Я просто…

— Не бери в голову, — отмахнулся он. — Я сегодня сам не свой.

— Может плеснуть немного коньяка в кофе?

— Нет. Мне нужно быть через два часа у нотариуса, чтобы обсудить детали сделки.

— Тогда я отменю все ваши встречи после обеда. Думаю, если новости ужасные, вряд ли вам захочется видеть кого-то после этого.

— Не знаю за что мне Бог послал тебя Эви, но я тебя люблю за твою проницательность. Спасибо. Если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь, я всегда помогу.

— Спасибо, мистер Кинкейд, — улыбнулась Эвелин, понимая, что его помощь будет последним в списке ее пожеланий.

И не потому, что он ужасный человек, нет. Наоборот.

Он самый добрый, умный и отзывчивый человек, с которым ее свела судьба. Но помощь ей, носит такой характер, что он вряд ли захочет помочь.

Если уж быть до конца честной, она тоже сегодня плохо спала и все потому, что миссис Грейс Уильям, свекровь Джейкоба, ее родного и единственного брата, категорически отказалась отдавать ей племянниц для удочерения, после того как пожелание брата было забрать девочек к себе, если с ними что-то случится.

Когда полгода назад, ее брат и его жена погибли в автокатастрофе, девочкам было всего четыре с половиной года. И, когда на похоронах она заявила, что возьмет их к себе, Грейс настояла, чтобы она сначала нашла постоянное жилье.

И желательно, чтобы это был дом, а не квартирка, — гудел в ее голове голос Грейс Уильям.

Теперь, когда у нее есть работа и дом, за который она отдала все, что у нее было, она отказывает ей не только в удочерении девочек, но и что самое главное, в простом общении и встречах.

После обсуждения ситуации с юристом Эвелин поняла, что у нее есть шанс, но судья, учитывая, что у нее нет стабильного жилья и работы, принял решение оставить девочек у Грейс на время.

— Я даю вам время, мисс Томас, чтобы вы нашли работу и жилье. Тогда мы вернемся к вопросу опеки. Пока же, временным опекуном назначается, миссис Грейс Уильям.

Эвелин выполнила все требования суда. Она нашла дом, постоянную работу и решила, что теперь может забрать девочек, но, когда она пришла забирать их, Грейс встретила ее с холодной улыбкой.

— Судья разрешил мне быть временным опекуном, но я не отдам детей просто так. Ты выйдешь замуж за достойного мужчину и проживешь с ним год. Тогда я подпишу отказ от опеки.

Эвелин понимала, что Грейс не имеет права ставить такие условия, но судиться с ней, значит потерять годы и деньги, поэтому она согласилась.

Глядя на Алекса Оливера Кинкейда, своего босса, Эвелин понимала, что он ни за какие деньги мира не вступит еще раз в брачные отношения с кем бы то ни было.

Она вздохнула и опустила глаза, не зная, что в этот самый момент Алекс смотрел на нее и думал о том, что, возможно, выход есть. И он сидит прямо перед ним.