Глава 1

В Москве царила изнуряющая жара. Поговаривали даже, что температура первой недели июля побьёт все рекорды.

В маленькой однушке, которую мы снимали с подругой, было душно и тесно. Ни открытые окна, ни работающий день и ночь напролёт вентилятор не спасали от духоты.

Несколько месяцев назад я освободила столичную квартиру, в которой прошло моё детство, оставив её мачехе. Всё решилось в один момент, когда, вернувшись с занятий, я увидела приехавших к ней многочисленных родственников. Этакий непрозрачный намёк, что мне больше нет места в этом доме.

Пришлось продать то немногое, что осталось в наследство от папы: пианино и его драгоценную библиотеку. Часть книг отвезли на дачу к Юлькиным родителям. Всё самое интересное, собранное отцом во время путешествий по Востоку, включая рукописи на разных языках. У меня рука не поднялась выставить их на продажу. Но, к сожалению, близился момент, когда придётся расстаться и с этим последним воспоминанием о папе и прошлой жизни.

Конечно, можно было ещё бросить учебу и выйти на работу, но этого я хотела избежать любым способом.

И даже при всех трудностях, свалившихся на меня в последнее время, о своём решении съехать я ни разу не пожалела. Да, жилось трудно. Денег от продажи вещей и книг оставалось всё меньше, а тех крох, которые я получала за частные уроки музыки, едва хватало на еду. А тут ещё возросла квартирная плата. Не всё складывалось гладко.

Зато я была совершенно свободна. Никто не указывал, не контролировал мою жизнь, ничем не попрекал и не гнал из родного дома.

— Ох, Арчи, — вздохнула я, посмотрев на сидевшего в огромной позолоченной клетке старого попугая. — Неужели придётся продать и твой волшебный замок?

Арчи очень любил отец. Саму птицу и роскошную блестящую клетку, похожую на волшебный дворец из сказок, он три года назад привёз из своих странствий.

Сквозь полузакрытые веки попугай наблюдал за моими метаниями по комнате. Я подошла и, любовно огладив тонкие прутики, кончиком пальца коснулась белоснежной головки птицы, мягких перышек на грудке и длинного хвоста.

— Или стоит взять академический отпуск и найти работу на целый день? Мы больше не можем жить как прежде, — с сожалением сообщила ему.

Арчи ухватился клювом за локон, свесившийся в клетку, ласково поиграл им и выпустил. Волосы были самой примечательной чертой моей внешности и очень нравились папе. Из-за блестящих и длинных прядей цвета пламени он называл меня «Эльмирой», изменив данное при рождении имя.

— Ты настоящая Эльмира, дорогая, — говорил он. В переводе с испанского это означает «принцесса».

Светло-серые, почти серебристые глаза достались мне от мамы. Юлька уверяла, что они часто меняют оттенок, становясь то зеленоватыми, то голубоватыми, когда я расстраиваюсь или радуюсь. В остальном мою внешность можно назвать совершенно обычной. Подруга же уверяла, что мне стоит гордиться правильностью черт лица и особенно, светлой, вернее, бледной до прозрачности кожей. Но я как-то предмета для особой гордости не находила, напротив, считала собственную внешность довольно тривиальной. А что уж точно портило мой облик, так это очки. Всегда мечтала от них избавиться, но линзы считала слишком дорогим удовольствием, а об операции по коррекции зрения оставалось лишь мечтать.

— Элька-а-а-а, — до слуха донёсся голос вернувшейся с прогулки подруги. — Иди погляди, что пришло на почту!

— Бегу-у-у, — отозвалась я, обрадовавшись, что хоть на мгновение могу отбросить грустные мысли.

В тесной прихожей стояла Юля, яркая и сверкающая, словно тропическая бабочка с букетом алых роз в руках.

— Димка подарил! — объявила она, демонстрируя цветы. — У нас с ним, оказывается, юбилей. Уже полгода встречаемся, а сегодня он предложил переехать к нему!

Я округлила глаза и чмокнула подругу в щёку.

— Ничего себе… Поздравляю, Юль!

Подруга покружилась в танце по тесной прихожей в обнимку с букетом, но вдруг остановилась и растерянно спросила, явно вспомнив о моём финансовом положении:

— Элька, а как же ты? Слушай, можно занять денег. Попрошу у Димки…

— Нет, — я сделала решительное лицо. — Не надо спрашивать. Думаю, пора искать работу. Как только найду, оформлю академический отпуск. Фиг с ней пока, c учёбой. Не понимаю, чего я ждала. Все равно мне не стать великим музыкантом.

Юля положила цветы на тумбочку и расстроенно всплеснула руками.

— Нельзя бросать учёбу… Ты ведь талантище! Настоящий виртуоз. Такой талант нельзя зарывать. Эля, не решай окончательно такие вопросы. Давай вместе подумаем.

Она прошла в комнату и поставила на стул сумку, из которой выпал какой-то желтоватый конверт.

— О, чуть не забыла, — спохватилась Юлька, поднимая его и подавая мне. — Проверила почтовый ящик, а там вот такое чудо лежит. Адресовано тебе. В ящик давно не заглядывали, поэтому не знаю, сколько оно внутри провалялось.

— Спасибо.

Я взяла конверт, на котором стилизованным под старинные буквы почерком было написано моё имя, и погладила гладкую бумагу.

Может, очередное рекламное предложение? Например, из банка, где я недавно пыталась получить кредит… Нет, не похоже… Необычное послание не имело обратного адреса.

С каким-то странным замиранием сердца я осторожно вскрыла конверт. Внутри оказался красивый глянцевый лист, на котором было отпечатано следующее:

«Дорогая Элеонора,

Вы приглашены на празднование девяностолетия госпожи Дианы Верано, которое состоится 5 июля в поместье Lucci Verano.

Билет прилагается. Сумма на дорожные расходы будет зачислена на ваш счёт».

Доставая письмо, я не заметила, что из конверта выпал ещё один глянцевый листок. Зато Юля подняла его с пола со словами:

— Эль, похоже, это билет! В Италию?!

Я ошеломлённо уставилась на подругу.

— У папиной тётки юбилей. Меня пригласили. Но пятое июля — это уже послезавтра…

— Вот и замечательно, билет-то есть! — Юлькин голос дрожал от радостного возбуждения. — Тебе обязательно надо поехать! На вилле наверняка соберутся важные гости. Может, среди друзей твоей родственницы найдётся парочка неженатых жгучих брюнетов, — она смешливо закатила глаза.

А я поморщилась.

— Юль, прекрати. Это же семейный праздник. К тому же терпеть не могу брюнетов!

— Ах да, конечно. Судишь всех по Пашке. Забудь уже об этом бабнике. Он не стоит твоих слёз…

Я отвела взгляд, а в груди больно кольнуло от грустных воспоминаний. Пару недель назад в парке встретила Пашку и его новую подружку. Они держались за руки и мило улыбались друг другу. Оказалось, он ухлёстывал за ней, встречаясь со мной. Все его уверения в вечной любви оказались ложью, и мы расстались в начале лета. Казалось, сколько времени прошло. А сердце по-прежнему обливалось кровью.

— Эля, посмотри на меня, — окликнула подруга и, не дождавшись ответа, пощёлкала пальцами перед носом. — У тебя есть чемодан? Пойдём скорее собирать вещи. Для начала проверим гардероб…

Я в сомнении покачала головой.

— Может, лучше остаться дома? Пошлю тёте поздравительную открытку. Тем более что денег на поездку всё равно нет, а одного билета недостаточно.

Неожиданно тренькнул мой простенький смартфон — это пришло смс. Желая потянуть время, я решила проверить, кто написал, и уставилась на экран в полном недоумении.

Сообщение гласило: «На ваш счет зачислен платеж в размере 120 000 рублей».

Как это понимать?! От кого эти деньги?

— Ну что там, Эля?

Голос подруги уже доносился из комнаты. Кажется, она принялась вытряхивать мою одежду из шкафа на кровать.

— Перевод какой-то… — медленно ответила я. — Крупная сумма. Не знаю только от кого…

— От дяди твоего, — захихикала Юлька, — вернее, тёти. Ты теперь «богатенький Буратино». Давай собираться в дорогу! Срочно едем по магазинам, тебя надо приодеть. Всё это не годится для такого общества!

Арчи перепорхнул со своей жёрдочки на стол, оттуда на полку, приближаясь ко мне короткими перелётами.

— Бедный Арчи, — вздохнула я, наблюдая за его уверенными движениями, и обратилась к подруге: — Ты ведь за ним присмотришь, Юль, да?

— Ну, конечно! Ты же скоро вернёшься.

Попугай добрался до меня, приземлился на протянутую руку, потом на плечо, устроился около щеки и зарылся клювом в волосы.

— Арчи, мне нужно уехать, — извиняясь, проворковала я.

— Арррчи, Арррчи… — повторил попугай. — Эльмиррра… … Дорогая Миррра.

Я повернула голову к плечу и уставилась на птицу в изумлении. Так называл меня только папа. Арчи впервые произнёс это имя.

— Ди добрррая, добрррая. Ди из дрругого миррра, — продолжил он свою речь.

Я улыбнулась и погладила блестящую головку:

— Что это значит, Арчи?

— Может, он говорит о папиной тёте? — предположила Юлия, заходя в комнату с ворохом одежды в руках. — Она ведь живёт в Италии.

Я наморщила лоб.

— Вполне возможно. Отец много путешествовал, и Арчи жил там какое-то время.

— Ди из дрругого миррра.

Попугай нежно ущипнул меня за ухо и, слетев с плеча, вернулся на жёрдочку.

— Вот видишь! — засмеялась подруга, которая явно решила не забивать голову глупостями. — Благословение свыше получено! А теперь быстро одевайся, Эль. Нас ждёт много дел. Купим тебе чемодан и обновим гардероб.

Лайнер начало потряхивать. Поначалу все делали вид, что не обращают внимания. Подумаешь, турбулентность, кто не попадал в такие зоны? Но когда замерцал свет, пассажиры начали недоуменно, а потом и испуганно переглядываться.

— Как бы не пришлось возвращаться, — хмыкнул мой сосед слева.

Женщина, сидевшая у окна, издала нервный смешок. Мне тоже стало немного не по себе. В сплошной пелене дождя за толстым стеклом сверкали молнии. Самолёт мелко подрагивал, но по-прежнему набирал высоту. Возможно, пилоты решили обогнуть грозу?

— Замечательный денёк для полёта, — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— А впереди ещё три с лишним часа, — ответил всё тот же мужчина слева. — Надеюсь, нас ждут только приятные сюрпризы.

Я посмотрела на него: симпатичный зеленоглазый брюнет с обезоруживающей улыбкой, обнажавшей ряд крепких белых зубов. Совсем, как надеялась Юлька. Только встретился он не в доме тёти, а в салоне самолёта. Интересно, с её точки зрения, это считается?

— Вот и хорошо. Хоть скучать не придётся!

С деланым безразличием я вытащила из кармашка кресла какой-то яркий глянцевый журнал и принялась листать страницы. Глаза прыгали со строчки на строчку, читать не получалось. «Ну чего ты разволновалась? — спросила сама себя, уставившись на фото какой-то модели. — Подумаешь, молодой человек дал понять, что хочет познакомиться. А ты сразу испугалась и закрылась. Трусиха!»

Снова вспомнился Пашка, его горячие поцелуи и ласки. Горько усмехнувшись, я осознала, что поступаю глупо, но ничего не могла с собой поделать. Хорошо, что рядом не было Юльки, а то пришлось бы выслушать очередную гневную тираду. И, возможно, она была бы права.

— Уважаемые пассажиры, с вами говорит командир корабля, — сообщил хорошо поставленный голос по громкоговорителю. — Наблюдается небольшая турбулентность, но в целом всё в пределах нормы…

По салону пронёсся общий вздох облегчения. Замершие при первых звуках пассажиры расслабились.

— За бортом сильный попутный ветер, — продолжил информировать голос. — Это дает нам возможность приземлиться на полчаса раньше установленного времени.

Стараясь не замечать соседа, который многообещающе заулыбался, я посмотрела в окно. Там открывалась фантастическая картина: на фоне зловеще тёмного неба ежеминутно сверкали молнии, но теперь уже в отдалении.

Только страха не ощущалось. Даже наоборот, в груди всё сжималось в предвкушении. Я чувствовала, что мчусь навстречу будущему. Летают же самолёты в грозу. Бог даст, и мы успешно доберемся…

Настроение было великолепным, душа ликовала и пела в предчувствии чего-то нового, необыкновенного. Приходилось себя сдерживать, чтобы не привлекать внимания.

Перед мысленным взором снова возник смутный образ двоюродной бабушки. Мы виделись всего дважды. В первый раз, когда мне было десять, и она приезжала в Москву. А во второй — на похоронах отца, но совсем мельком, сквозь слёзы. Слишком велика была потеря, чтобы общаться. И теперь, спустя время нам предстоит новая встреча. Интересно, почему Диана вдруг решила меня пригласить?

Пытаясь хоть как-то унять волнение, я достала из кармашка сумки письмо и в который раз просмотрела давно заученный текст. Внизу листа был указан адрес виллы. Неизвестно, где она находится, по любому придётся взять такси. Английским я владела весьма сносно и более или менее могла объясниться по-итальянски.

Оставалось дождаться приземления…

Мысленно нарисовав примерный план действий, я надела наушники, включила негромкую музыку и закрыла глаза.

Из приятной дрёмы меня выдернул голос пилота:

— Дамы и господа, погода в Генуе солнечная, температура воздуха тридцать пять градусов по Цельсию… Пристегните, пожалуйста, ремни. Мы готовимся к посадке…

Вот, и никакая гроза нам не помешала.

Часом позже я уже стояла под жаркими лучами средиземноморского солнца и щурилась от яркого света. Всего несколько часов полёта… и вокруг совершенно иной мир. В Москве тоже солнечно и жарко, но здесь всё совсем по-другому. Воздух был напоен ароматами цветов и волнующим запахом моря. Даже выхлопы многочисленных шаттлов и такси возле здания аэропорта не могли заглушить этого благоухания.

Пока я размышляла над тем, что делать дальше, ко мне подошёл хорошо одетый мужчина лет сорока.

— Элеонора Горская? — спросил он по-русски, хотя и с лёгким акцентом.

— Да, а как вы узнали?

— Риччи, — представился собеседник и показал мою фотографию — ту самую, где мы стояли с отцом на даче в день его рождения. Ровно за год до аварии. — Диана просила вас встретить.

— Спасибо, я как раз собиралась взять такси.

Мужчина легко поднял мой багаж и указал на серебристый лимузин, стоящий в отдалении. Удивляться времени не было.

Мы подошли к блестящей машине, открылась пассажирская дверь, и, опираясь на предложенную руку, я устроилась в салоне на заднем сиденье. Предвкушение чего-то необыкновенного охватывало всё сильнее, тисками сжимая грудь и заставляя сердце биться неровно, а кончики пальцев нервно подрагивать.

В прохладном салоне тихо играла классическая музыка. Мягкое сиденье и дымчатые стекла окон создавали необыкновенный, почти домашний уют, защищая от солнца. Едва уловимо приятно пахло дорогой кожей обивки, деревом и чем-то горьковатым. Тем, что у людей обычно ассоциируется с самой Италией. Грейпфрут, лайм или нероли — неожиданно пришло на ум воспоминание. Именно такой аромат исходил от папиной тёти.

Машина быстро выбралась на широкую автостраду, ведущую из города на юг. Лимузин двигался мягко, в соответствии со своим происхождением, блюдя репутацию респектабельности.

Через полчаса мы миновали узорчатую ограду, подкатили к красивому бело-розовому особняку и остановились. Сдержанный мужчина, облачённый в безупречный строгий костюм, открыл дверь и помог мне выбраться.

— Добро пожаловать на виллу Lucci Verano. Вас ожидают.

Глаза вновь ослепило южное солнце, заставив зажмуриться. Чьи-то пальцы ненавязчиво придержали меня за локоть, их обладателю явно было знакомо моё состояние. Попривыкнув, я поправила очки, благодарно кивнула и направилась ко входу. Хотя назвать таким обычным словом тяжелые деревянные двери, украшенные прихотливым узором, не поворачивался язык. Их услужливо распахнул швейцар в белых перчатках, я зашла внутрь и остановилась в изумлении. Если снаружи дом просто поражал, то внутри всё оказалось ещё роскошнее. Убранство могло сравниться разве что с музеем или дворцом.

Стены большого зала отливали серебристо-розовым перламутром. Вдоль одной из них растянулся широкий кожаный диван, повторяющий очертания помещения. На нём сидели, вальяжно откинувшись, несколько мужчин в смокингах. Рядом в креслах разместились элегантно одетые дамы, занятые беседой. Всю противоположную стену занимало панорамное окно. Присутствующие почти не обращали внимания на открывавшийся чудесный вид. Я же застыла, увидев роскошный сад, в центре которого бил настоящий римский фонтан. В нём, переливаясь на солнце всеми цветами радуги, журчала кристально чистая вода.

Но от молчаливо раболепного созерцания райского уголка меня отвлекло прикосновение чьей-то руки. Молодая женщина в униформе приветливо улыбалась.

— Я Бетти. Вы, наверное, устали с дороги?

Её акцент был почти незаметен.

— Совсем немного…

— Идёмте, я провожу вас в покои.

Меня повели на второй этаж по широкой мраморной лестнице с перилами, перевитыми золочеными змейками. Направо вёл коридор, украшенный гобеленами и статуями. Около одной из многочисленных белоснежных дверей Бетти остановилась и распахнула её, жестом приглашая войти.

Я пересекла порог комнаты и от удивления снова замерла на месте. Огромное окно не во двор, а открывало вид на бухту у подножия гор. Представшая передо мной картина поражала воображение. Я много читала об Италии и видела тысячи ярких фотографий, но воочию эта красота оказалась сильнее и пронзительнее в сотни раз. Никакие изображения не могли передать дух этих мест, его неповторимую прелесть, до боли пронзающую сердце. Прав был папа, когда говорил, что всё нужно увидеть своими глазами, прежде чем составить мнение.

— Как красиво, — прошептала я очарованно.

— …ванная налево, — долетел до меня голос Бетти.

Спохватившись, я обернулась.

Просторные покои напоминали номер пятизвёздочного отеля: широкая кровать, светлый кожаный диван, шкаф с зеркальными дверцами, огромный экран в полстены. В ванной обнаружилась гидромассажная душевая кабина, оснащенная различными новомодными приспособлениями.

Бетти пообещала прийти за мной через час. Я не теряла времени. Быстро разделась и с наслаждением встала под упругие и горячие струи воды в душевой кабине. Когда же вышла, облачившись в нежный пушистый халат и вытирая длинные волосы мягким полотенцем, меня ждал сюрприз — освежающие напитки на столике и вазочка с фруктами.

Я вытащила из чемодана голубое платье с короткими рукавами и шкатулку из восточной коллекции отца, которую собиралась подарить бабушке. Надеюсь, ей понравится эта необычная вещица. Для музыкального сопровождения при поздравлении я собиралась использовать композицию собственного сочинения. Для этого и взяла с собой скрипку. Как вчера не ломала голову, так и не смогла придумать лучшего подарка. Безликий, официальный или символичный презент стал бы оскорблением родственнице, которая по-дружески протянула мне руку.

Для меня эта поездка была сродни возвращению в семью. Предстояла встреча с родными людьми — теми, кто знал и помнил папу. На празднике наверняка соберутся двоюродные братья и сёстры. Пришло время познакомиться с ними поближе. Может, мне удастся вновь обрести близких людей.