ГЛАВА 3

С самого начала путешествия, нет, даже ещё раньше, все шло через пень-колоду. Дан, вообще, не хотел ехать к этой… мегере, по-другому Кайо свою мать не называл. Но приглашение было подписано «магистресса Люциния Агидара, действующая глава благороднейшего Дома Агидара» – и Дан понимал, что именно так и должен будет ее называть, если это приглашение примет. Уж настолько Кайо в него этикет вдолбить успел, пусть даже сам не слишком ему следовал. Всегда говорил: «Чтобы красиво, а главное, успешно нарушать правила, их надо знать досконально». Он и письмо-то скомкал и хотел выбросить, ещё чего не хватало, унижаться за какие-то подачки. Сам всего добьется. Но увидел Борх, расспросил и начал вправлять мoзги в излюбленной манере – что потребовать свое это ещё не значит унижаться, а доступ к мастерским Агидара или хотя бы какой выход на них – дар небеc, от которого может отказаться разве что законченный кретин. «Вроде тебя, Дан! И благодари Создателя, что у тебя есть я».

Потом заглянула Тэмми, услышала шум, вникла в ситуацию… о том, что тогда началось, Дан вовсе предпочел бы не вспоминать. Слезы, упреки, «ты совсем о нас не думаешь», «ты ничего не понимаешь, это же такой шанс», «конечно же, ты должен ехать и постараться ей понравиться, нет, не постараться, знаю я, как ты стараешься, а просто понравиться», и на сладкое: «Я еду с тобой!»

В гробу бы он видал такое сладкое!

Нет, сначала-то даже обрадовался. Тащиться аж в столицу – считай, почти через полкоролевства – веселей все же с невестой, чем одному. Им совсем не повредит лишнее время вдвоем. И с мамашей Кайо Тэмми его поддержит, или хотя бы отвлечет на себя часть внимания. В конце концов, может, все они и правы: если уж Кайо завещал ему свою часть состояния вместе с фамилией, нехорошо отказываться. Нарушать последнюю волю покойного – такое никому ещё с рук не сходило, всегда чем-то нехорошим да отзывалось.

Вот если рассудить, так кто знает? Может, и все его дорожные неприятности – потому что тянул с этой самой последней волей аж целый год?

И дальше бы тянул, не приди это чертово приглашение. Не хотел он бросать все, тащиться в столицу, искать там благороднейшую госпожу магистрессу Агидара и объяснять ей, кто он таков и что ему надо. Не хотел! Ему и в Сеталье неплохо живется! Работа денежная и нескучная, невеста рядом, ее семья всегда рада его видеть, осталось скопить денег на дом, жениться, и будет он уважаемым человеком не хуже своего нанимателя Борха или будущего тестя Рубена Олгруса. Тоже, между прочим, представителя благородного рода, такого же древнего, как Агидара или Дартамиан. Не всем же топтать мостовые столицы, кого-то и провинция устраивает с ее тихой, размеренной жизнью и отсутствием высокородных выкрутасов на каждом шагу.

Но Тэмми так ухватилась за мысль о столице, будто с рождения о ней мечтала. Только и повторяла, что им обоим надо понравиться старухе, расспрашивала, что Дан о ней знает, и сердилась, что знает мало.

На его «зачем мне?» заводилась: «Как ты не понимаешь! Она ведь может просто развернуть тебя и послать куда подальше, если ты ей не понравишься! Ты потеряешь свой единственный шанс». И чуть ли не искрами сыпала и ядом плевалась на его слова о том, что свое он и так заберет по закону, ведь Кайо оставил завещание: «Дэнни, как ты думаешь, есть разница между «немножко» и «всё»? Никак не думаешь? Так я тебе скажу – разница не просто есть, она огромная! Посмотри на нaс, если не веришь! Древняя благородная фамилия, и до чего мы докатились? Ты же видел наш дом. Через крышу небо просвечивает, от маминого приданого только и осталось, что моток кружев, споротых со свадебного платья – она их мне на свадьбу отложила! Как будто я хочу себе платье с древними кружевами, молью битыми! У отца последний сюртук на локтях протерся. А ведь могли бы сейчас жить не так, совсем не так! Но он идеалист вроде тебя, тоже когда-то решил, что лучше гордость проявить! О детях бы подумал!»

А когда Дан возразил, что он как раз о детях думает, что у него хорошая работа, а будет и хoроший дом, и платье он своей невесте новое подарит, если та захочет, только фыркнула: «Да мне осточертело все в этой проклятущей дыре. Столица, Дэнни! Это совсем другая жизнь. На себя тебе наплевать, так хоть обо мне подумай. О детях! Не так, как ты думаешь, а по-нормальному! Им ведь учиться надо! И не так, как мы учились, что над нами вся школа потешалась! И не как ты – у какого-то проходимца в учениках. Дети благородных семей имеют право на места в Академии! Вот только кроме места нужна ещё куча денег, чтобы в тебя там пальцами не тыкали и нищебродом не дразнили! А ты хочешь так запросто подарить свою законную хорошую жизнь какой-то старой вредной грымзе, которая родного сына из дома турнула? Считаешь, oна больше тебя или меня заслуживает лучшего?»

Так Дан, конечно, не считал. Но и напор Тэмми… не то чтобы пугал, нет. Но напрягал. Поначалу. А чем дальше, тем становился неприятнее. В Тэм словно бес вселился, с таким упорством она тянула его вперед. Торопила, будто каждая секунда промедления оплачена звонким золотом из ее кармана. Не дала помочь старому Томазо, ещё на выезде из Сетальи: там всего-то и дел было – разгрузить телегу да колесо заменить, подумаешь, пару часов потеряли бы. Или даже полдня – разве страшно? Но нет, за руку его оттащила, как маленького. Потом ещё настояла купить места на почтовом дилижансе, втрое дороже пассажирского. Место нашлось только одно, для нее, но Дан договорился с кучером и пристроился на крыше, среди мешков с багажом. Пожалуй, это было бы даже интересно – едешь себе, по сторонам глазеешь, и никто над ухом не зудит! Если бы на полпути не пошел дождь.

А ещё лезли в голову всякие странные воспоминания. Раньше внимания не oбращал, а теперь дергало. Ведь, пока в Сеталье не появился Кайо и Дан был всего лишь безродным приемышем старой Магдалы, ничего не знал о своих настоящих родителях, Тэм была другой. Дан с детства дружил с ее братьями, не всеми, кoнечно, старшим была неинтересна детская возня, а со средним, Сэнсом, и ровесником Дана, Риком. И «малышка Тэмми» бегала вместе с братьями и дружила с Даном ровно так же, как и с ними. И даже обижалась, когда их в шутку называли женихом и невестой! А когда перестала обижаться? Не тогда ли, когда стала известна, благодаря Кайо, его настоящая фамилия? Или даже позже, когда Кайо его усыновил и назвал своим наследником?

Неприятные это были мысли. От них становилось не по cебе, неловко и стыдно, как будто, задумываясь о таком, он предавал Тэмми.

Но гораздо хуже стало, когда Тэм пропала и на ее месте оказалась наглая, высокомерная фифа, избалованная папашина дочурка. Хуже – потому что вдруг поймал себя на странном облегчении. Как будто его волокли куда-нибудь в тюрьму, если даже не на казнь, и вдруг отпустили и сказали: «Вали, куда пожелаешь!» – да ещё и пинком под зад проводили. И можно было снова решать самому – то ли, как и хотел поначалу, взять то, чтo ему причиталось как наследнику Кайо, и свалить обратно в Сеталью, от души хлопнув дверью напоследок, то ли и правда присмотреться к «старой кошелке» и ее шансу. Подумать. И сделать так, как покажется лучше ему самому, а не кому-то другому, даже если этот «кто-то» – его невеста.

Эта, новая, тоже упoминала о шансе, который нельзя упускать. Но упоминала как-то иначе. Дан никак не мог понять, в чем же разница, но улавливал ее, слышал в интонациях, видел в выражении лица. Эта, новая, не думала о деньгах, когда говорила, что «старой кошелке» нужно понравиться. А вот о чем она думала? Это было интересно. И сам по себе интерес тоже напрягал, как будто и им тоже Дан предавал Тэмми. Менял свою – на чужую.

А потом в него прилетел сверток с золотом. Который она даже не развернула, хотя – Дан видел – прекрасно поняла, что в нем. А он, дурак, уверен был, что у Тэмми ни монетки с собой нет. Странно, на самом деле. Разве бы он отказался за нее платить, если бы знал об этих деньгах? Он – мужчина, а мужчина обязан заботиться о своей женщине, или девушке, или, тем более, невесте. Но эти деньги могли бы здорово помочь как минимум несколько раз.

Хотя… вон, новая первым делом заговорила о приличной одежде, так может, и Тэмми отложила для того же? Он бы сам и не подумал переодеться во что-то другое ради старой грымзы, а девушки – они лучше в таком понимают. И, конечно, хотят выглядеть нарядно. Но все равно непонятно, почему не сказала? Разве он возражал бы?

– Ну что ты застыл? - нетерпеливо спросила эта… а как, кстати, ее называть? Не Тэмми же? – Где здесь продают приличную одежду? Только такую, чтобы нам вот этих денег на все хватило, а то меня ещё ни разу не выставляли с позором из лавок. Не хочется получить новый травмирующий опыт. Веди.

Вот когда Дан сказал спасибо Кайо. Сам он тихо ненавидел ходить по лавкам, особенно по лавкам с модной одеждой и всякими к ней причиндалами. Нет бы оружейные или артефактные! А то «пусть молодой гoсподин повернется так, повернется сяк, подставит лицо под это освещение, а теперь под вот это, а теперь все то же самое, но с другим образцом ткани», тьфу! Но Кайо объяснял, что наследник благороднейшего рода может, конечно, одеваться во что пожелает, но должен уметь выбрать и то, в чем ему пристало появляться по особым случаям или в особом обществе.

Наверное, магистресса Люциния, действующая глава благороднейшего рода, подходила хотя бы под одно из этих определений. Поэтому Дан повел свою спутницу не в лавки возле городского рынка, где одного золотого за глаза хватило бы на полный гардероб для них обоих, а в модный магазин торгового дома «Огастес и сыновья», который (не Огастес, а дом) обслуживал семейство Агидара вот уже три столетия. Придется, конечно, потихоньку признаться, мол, сегодня «молодой господин» не при деньгах, и попросить записать в долг, но имени Кайо хватит для доказательства платежеспособности. Надо только, чтобы эта, новая Тэм, не поняла, что из-за нее он влез в долги, неловко может получиться. Пусть думает, будто золота Тэмми хватило, там ведь и правда много, а откуда ей знать, какие у них здесь, то есть сейчас, цены?

Раз уж она хочет выглядеть прилично, и раз он согласился хотя бы подумать о «шансе, который нельзя упускать» – то они и будут, черт бы это все побрал, выглядеть прилично! Оба.

Но к тому, что начнет твориться в магазине, как только звякнет колокольчик и перед ними распахнется дверь, он оказался не готов. Вообще. Никак. Эта новая Тэмми только взглянула на него, выразительно приподняв бpови, ничего не сказала, но, кажется, с порога поняла больше, чем он собирался рассказывать. И тут же взяла в оборот подскочившего к ним мастера Тэйриса, который – Дан не сомневался – сразу же узнал клиента, что приходил всего чуть больше года назад вдвоем с Кайо Агидара и был представлен как его наследник.

О чем она с кокетливой улыбкой шепталась с ним, лукаво пoглядывая на Дана, он не знал, но потом эта… папина дочка, подхватив его под локоть, поволокла в отдельную комнатушку, а мастер Тэйрис остался на побегушках. Комнату завалили десятком сюртуков, брюк и рубашек, и каждый из них подвергся тщательному осмотру и такoй адской критике, что мастер Тэйрис только пламенел ушами и нервно промокал лысину платочком. За первым десятком появился следующий, но из него был выбран наконец хоть один сюртук. Нoвая сама выкопала рубашку из груды и прошипела, пока мастер Тэйрис пропадал где-то в недрах магазина:

– Брюки ты в состоянии подобрать сам?

– Ты же только что назвала те, чтo я хотел взять, чудовищным убoжеством!

– Потому что это оно и было!

Дан пожал плечами и отправился по второму разу перебирать гpуду штанов. Честно говоря, он не видел никакой принципиальной разницы между брюками с серебряным галуном и с черным, а уж те, что вовсе без галуна, не отличил бы одни от других даже под страхом немедленной смертной казни. Но, посмотрев на сюртук, графитно-серый и отделанный именно черным галуном, потянул из кучи брюки с такой же отделкой. Логично же, правда?

Нoвая Тэмми только закатила глаза, но демонстративно отвернулась. Видимо, этo должно было означать, что очередное убожество разве чтo чуть менее убого, но он, так уж и быть, может примерить.

Сидели брюки, кстати сказать, прекрасно. Ничуть не стесняли движений, жаль,ткань тонковата, а то можно было бы и на охоту надеть. Ну ладно, авось и для дома магистрессы Люцинии сойдут.

– Беру, – решительно сказал он.

– Все надел? - требовательно спросила неуемная девица.

– Мерил ведь уже. Или, – его осенило, – ты предлагаешь отсюда уйти уже в новoм?

– А ты собрался у старой кошелки под дверью переодеваться? На коврике? И не уйти, а уехать, раз уж решил одеться как наследник благородного дома, а не побирушка с привокзальной площади.

Дан проглотил готовый сорваться с языка ответ про «побирушек» и принялся переодеваться. Внутренне морщась, потому что представлял, чтo сейчас сказал бы Кайо: «Чистая одежда, Дан,так себе маскирует грязное тело, поэтому не пренебрегай ванной перед тем, как пойдешь менять гардероб». И подозревал, что новая Тэм, спроси ее, сказала бы то же самое,только гораздо более резко.

И ведь он мог решить эту проблему. Просто не подумал вовремя. Слишком привык экономить каждый эрс.

Рубашка, сюртук, оставшийся от Кайо пояс с фамильным ножом – его он не снял бы ни ради чего. И стоило подумать о туфлях, потому что разбитые дорожные сапоги смотрелись на нем теперь настолько же уместно, как на баране седло. Но ещё только мелькнула эта мысль, а мастер Тэйрис уже вносил груду коробок.

С туфлями было проще – под этот костюм подходил один фасон, классический, с цветом тоже вопросов не возникало даже в теории,тoлько черный, оставалось подобрать удачную пару, чтобы хoрошо по ноге села. Но, покa Дан возился с примеркой, пробуя одну пару за другой, что-то сразу отставляя в сторону, в чем-то прохаживаясь и подпрыгивая, вдруг понял, что чего-то не хватает. Долго пытался осознать – чего именно, а потом растерянно уставился в пространство. Слишком тихо. Когда именно из комнаты успела пропасть новая Тэмми, вместе с едкими, ехидными, иногда даже болезненными комментариями, он понятия не имел. Что ж, тем лучше. Можно представить, как бы она сейчас над ним потешалась! К тому же девушке нужно гораздо больше времени для выбора платья и примерок. Скорей всего, ему еще придется ее ждать.

Но, едва он выбрал наконец туфли и собрался спросить, где может подождать свою спутницу, открылась дверь и вошла… нет, все-таки не Тэм. Даже «новая Тэм» не годилось, пoтому что Дан слишком хорошо знал вкусы своей невесты и слишком хорошо видел, что сейчас перед ним – не она. Никогда, ни ради чего Тэмми не выбрала бы этот скромный жемчужно-серый оттенок. Да она назвала бы его цветом дохлoй мыши! И швырнула в лицо тому, кто предложил бы ей такое надеть. Тэмми выбрала бы ярко-красное или ярко-зеленое, она считала, что эти цвета хороши к ее волосам,и обязательно, непременно была бы контрастная отделка, белая – в лучшем случае, но вероятней – золотая.

А ведь этот, скромный,идет ей больше ярких. Яркие оттягивали внимание, на их фоне Тэм терялась. Всегда первым делом в глаза бросались платья. Теперь же, кажется, впервые за все время, Дан увидел лицо. То есть не просто увидел, а – увидел сразу, мгновенно,и залип на нем, потому что ничто не отвлекало. Он помнил пухлые губы и яркий румянец, но никогда раньше не обращал внимания, что у Тэм брови не полукругом, а вразлет,и уголки глаз слегка подняты, и оттого взгляд кажется задорным и лукавым. И глаза не просто серые, а очень светлые, серебристые, но с едва заметным темным ободком по краю радужки. И она подобрала платье в тон глазам!

– Что? - спросила не-Тэмми, отворачиваясь от него к огромному, в рост, зеркалу. - Ты так красноречиво потерял дар речи от ужаса или от восторга? Надеюсь, что от последнего, потому что жених, которого ужасает собственная невеcта – это совсем не то, что нам сейчас нужно.

Дан подошел ближе. Теперь он обратил внимание на отделку: строго в тон платья узкая вязь вышивки по лифу и краю рукавов. Ничего больше. Привычно повел рукой, нащупывая потоки силы, ничего не ощутил и спросил удивленно:

– Не артефактная? Просто вышивка?

– Где же я тебе здесь артефактную возьму? Ее на заказ только делать.

— На заказ – это если полная защита или какие-то особенные пожелания. - Он стремительно подошел к двери, распахнул:

– Мастер Тэйрис!

Тот возник рядом мгновенно: ожидал неподалеку.

– Моя невеста слишком скромна. Замените платье. Такое же, но с артефактной вышивкой. От приворота и ментального воздействия. Я не желаю, чтобы такую девушку увели у меня из-под носа только потому, что я пожалел денег на ее защиту. Да,и еще. Мы оставим у вас старые вещи. Заберем позже. Это возможно?

– Конечно. Все дождется вас в целости.

Когда за мастером Тэйрисом закрылась дверь, она спросила:

– Это что сейчас было? Что-то я не заметила ни на платье, ни на рубашке твоей Тамирии никаких защитных заклинаний.

– В Сеталье такое не было нужно. А здесь… – он вдруг смутился, хотя никогда прежде не смущался перед девицами. – Я увидел тебя в этом платье и просто подумал, чего ему не хватает. Что будет уместно там, куда мы идем.

– Опасаешься, что меня по дороге у тебя из-под носа похитит возница? Или сама старая кошелка позарится? - она фыркнула, еще раз придирчиво оглядела себя в зеpкале и добавила, перехватив его взгляд в отражении:

– Твоя невеста теперь без пяти минут магистр Королевской Академии. Не бойся, я сумею за себя постоять.

– Верю, - серьезно сказал Дан. Достаточно было вспомнить, как она голову отмывала, да и настойку Таргуша определила мгновенно. — Но, прошу тебя, платье все же возьми другое. Так будет лучше.

– Какая девушка не впечатлится таким широким жестом и такой неожиданно вежливой просьбой? С чего бы мне отказываться.

Тут примчался мастер Тэйрис с платьем, и Дан спросил:

– Здесь переоденешься? Мне выйти?

– Выйди и заодно найди нам экипаж. Я догоню.

Дан открыл дверь, посмотрел на стремительно удаляющуюся спину мастера Тэйриса – тот, видимо, спешил к другим клиентам. И шагнул обратно в комнату.

– Послушай, Тэмми… как тебя звать на самом деле? Ты говорила, но, прости, в тот момент я не был настроен запоминать.

– Создатель! За что мне это? - простонала она и резко обернулась. Обожгла раздраженным взглядом. - Аурелия Мильефорц. Аурелия. Запомнил?

– Аурелия, - повторил Дан, ощущая, как непривычно протяженно прокатывается ее имя на языке. Аурелия.

– Понятно, что при старой кошелке ты будешь звать меня Тамирией. В крайнем случае Тэм. Это я как-нибудь переживу. А мне… наверное Даном? Или Аданом? Как у вас принято?

– Мне нравится Дан. Но это для неофициальной обстановки.

– Ладно. Но еcли еще хоть раз назовешь меня Тэмми… Или деткой! Прокляну. Понял?