Глава 50

— Доброе утро!

Агата бледная и похожа на привидение. Она стоит, прислонившись к косяку двери, и неотрывно смотрит, как Марк готовит тосты. Куда делась разбитная размалеванная девица, которой палец в рот не клади?!

— Доброе! — отвечаем мы с великаном одновременно. — Как ты?

Сестра молча кутается в Алкину тунику, которую я вчера ей принесла. Под глазами синяки, губы бескровные, волосы Агата явно пыталась недавно расчесать, и сейчас они собраны в хвост — правда, не очень аккуратно.

— Ты хоть поспала? — отвлекаю на себя ее внимание. — Чай сладкий будешь?

Агата морщится и качает головой. Ее весь вечер выворачивало наизнанку, от унитаза до полуночи не отходила. Мы с Марком перебрали всю его аптечку, но сестра лишь махала рукой и просила оставить ее в покое. Похоже, она стеснялась великана. Глупо, конечно, но я ее понимаю. Кто захочет, чтобы на тебя в таком виде смотрел мужчина, который тебе нравится?

Марк дважды предлагал ей вызвать скорую, но Агата начинала так верещать, что великан соглашался «дать ей немного времени». Когда ближе к полуночи ее отпустило и она обессиленная легла спать, я, наконец, вздохнула с облегчением и сама вырубилась, едва голова коснулась подушки. Ужина у нас с Марком в итоге не было никакого.

— Садись и выпей чая. — Я ставлю на стол горячую кружку. — У Марка тосты почти готовы.

— Спасибо. — Агата благодарно смотрит на великана, который уже проворно накладывает на тарелки поджаренный хлеб с ветчиной. — Так приятно, что ты заботишься обо мне.

Ну конечно, моя кружка с чаем не в счет.

— Ты знаешь, что с тобой? — Я решила внешне никак не реагировать на ее игнор. Хочу знать, что с ней происходит. Есть у меня одна мысль…

Она давится, но ест тосты. Лицо по-прежнему бледное, руки слегка подрагивают.

— Я все же предлагаю вызвать врача. — Марк присел рядом и пододвинул к Агате мою кружку с чаем. — Обязательно попей. Вера спросила, что с тобой.

Больше Агата не посмела меня игнорировать.

— Отравилась, — ответила она, пожав плечами. — И обморок с этим связан, наверное. Около метро два беляша на ходу проглотила, несвежие, наверное. Мне бы отлежаться денек, а, Марк? У меня вообще желудок слабый, я медленно прихожу в себя.

Да ладно! Я молча лопала свои тосты, борясь с желанием сказать что-то едкое. Как же… слабый желудок. А кто совсем недавно жирный шашлык уминал?

Марк промолчал, он сейчас вообще не смотрел на нас с Агатой — что-то писал в телефоне, а затем, коротко бросив «Я сейчас», пошел в свой кабинет.

— Ты беременна? — спрашиваю у сестры и вижу, как она удивленно распахнула уставшие глаза.

— Я?

— Ну не я же!

— В отличие от тебя я ни с кем не сплю! — Тон у Агаты был, как у монашки, читающей нотацию блуднице. — У меня никого нет, ясно? Или пока никого нет, — добавила она, когда в коридоре послышались шаги Марка. — И вот тогда…

Я ушам не верила: перед Марком это просто умирающий лебедь, а мне… она мне намекает, что уведет Фридмана?!

Агата замолчала и со слабой улыбкой допивала чай. К черту добросердечность и сочувствие! Я днем сама вызову такси и вытурю ее из нашего коттеджа. Она к Марку больше на километр не подойдет!

— Ты похожа на нахохлившегося птенца, — тихо проговорил Марк и аккуратно убрал с моего лица прядь волос. — Может, еще тост?

— Нет, не хочу. — Я встала. — Пойду принесу из ванной аптечку. Там должен остаться активированный уголь. При отравлении его нужно  принимать.

Не верю я, что у нее живот просто прихватило! Но уголь ей не помешает! И точно: две упаковки есть еще, вот пусть их и ест.

Быстро забираю и иду обратно на кухню.

— ...не очень удобная, да. — Слышу голос сестры и останавливаюсь. — Будет большой наглостью, если я попрошу у тебя футболку, Марк? Я сегодня явно весь день в постели проваляюсь, эта туника из дешевой синтетики…

Что?! Она просит одежду моего мужчины?! Совсем офонарела! Я дернулась было, но снова застыла — в голове возник наш вчерашний разговор после звонка Лоры. Стоп. Больше никакой ревности. И никаких воплей. Даже на тварюгу.

— Ты утонешь в моей футболке! — добродушно засмеялся Марк. — Ты же такая изящная, она на тебе как пододеяльник будет. Лучше попроси у Веры.

Да! Так тебе! Марк, ты лучший!

Через десять секунд наблюдаю кислую физиономию сестры. Может, активированный уголь поднимет ей настроение?

Весь день в доме тихо, все заняты своими делами. Марк у себя в кабинете работает, Агата снова в постели, говорит, что желудок крутит, а я разбираю всю свою старую одежду. Мои вещи из прошлой жизни, которые так некстати вчера привезла сестра. И могу сказать совершенно точно: сейчас я оставлю в лучшем случае половину. Остальное выброшу. Или отдам Агате. Туника ей не понравилась!

Видимо, она почувствовала мой настрой и до вечера не выходила из гостевой комнаты, а когда я к ней пару раз заглядывала, Агата все время спала. Или делала вид, что спала.

— Она весь день ничего не ела? — Марк готовит плов на ужин, я сижу рядом, и у меня самой желудок уже в трубочку сворачивается от божественного запаха. — Бульон есть в холодильнике.

— Если ты ей принесешь еду, она, конечно, съест. Марк, похоже, она от нас сегодня не съедет.

— Не съедет, — согласился Марк. — Пусть отлежится. Потом сами ее домой отвезем. Ты ее матери звонила?

— Пока нет. Но надо, наверное.

— Наверное. — Он взглянул на часы. — Вера, ты помнишь, что я вчера говорил тебе про Маргарет?

От неожиданной смены темы разговора я немного растерялась.

— Ты разное говорил… Про переговорщика я помню.

— Переговорщик уже нашел Маргарет, и через сорок минут у нас с ними разговор по «Скайпу». Хочешь послушать?

— Конечно! Ты еще спрашиваешь? А что за переговорщик? И так быстро.

— От моего переговорщика никто не скроется, — с улыбкой заверил Марк. — У Маргарет не было шанса.

— Здравствуй, мамочка.

— Здравствуй, деточка.

Мы сидим в кабинете Марка, он за столом, а я в кресле, да так, что Роза Львовна, только что ответившая на вызов по «Скайпу», меня точно сейчас не видит.

Марк как-то рассказывал, что его мама, несмотря на возраст, чувствует себя как рыба в воде в мессенджерах и соцсетях. «Скайпом», судя по всему, мама Марка действительно владела прекрасно. А мне, честно говоря, страшновато… Вот и сижу, спрятавшись от нее.

— Марк, я очень рада вас слышать, — раздался в компьютере другой старческий женский голос. Голос говорил по-русски очень чисто, только женщина явно специально тщательно разделяла слова. Видимо, это и есть Маргарет, которая совсем недавно перенесла инфаркт. Великан рассказал перед тем, как включить «Скайп», что она еще в конце 1970-х эмигрировала из СССР, но родной язык, конечно же, не забыла.

Женщин я не вижу, но вижу, как Марк нежно улыбнулся, глядя в экран.

— И я очень рад видеть и слышать вас, Маргарет. Как ваше здоровье?

— Маргарет скорее жива, чем здорова. Но она истинная леди и не привыкла жаловаться на судьбу, — бойко ответила за старушку Роза Львовна.

Мама Марка, в отличие от говорившей медленно и тщательно подбиравшей каждое слово Маргарет, строчила как пулемет. Но вторая дама, кажется, совершенно не обиделась и продолжила разговор в такой же неторопливой деликатной манере.

— Ваша мать попросила меня кое-что рассказать вам, Марк. Я и сама собиралась с вами поговорить. Это касается Майкла.

— Спасибо, Маргарет. Внимательно слушаю вас.

— Майкл последний месяц был… как это по-русски… not myself. Он все время ждал какие-то звонки из России.  Говорил мне: «Маргарет, когда услышите в телефоне мужской голос, который скажет, что звонит из Москвы, соединяйте немедленно».

Марк слушал старушку с напряженным вниманием.

— Майкл никогда не говорил мне, как зовут этого мужчину. И ни разу не сказал мне ни слова после разговоров с ним. Иногда на электронную почту приходили письма, которые он запретил открывать мне, хотя всю остальную почту разрешал. Только сам читал эти письма, а мне велел их удалять с моего компьютера. В последний месяц он часто сидел, уткнувшись в маленький лэптоп. Раньше я никогда не видела у него отдельного лэптопа.

Марк не задавал вопросов, видимо, желая выслушать Маргарет до конца. Роза Львовна тоже не вмешивалась в монолог старушки. А у меня столько мыслей в голове проносилось! И ни одна не давала ответа на вопрос, кто этот человек, который звонил Майклу.

— Майкл сидел, уткнувшись в лэптоп. Грустный. И он ничего не объяснял мне. Я понимала, что он тяжело болен. Я не хотела мучить его лишними вопросами. Но незадолго до смерти он вдруг сам сказал мне, что узнал нечто очень важное. И что теперь изменит свое завещание, он исправит свои и чужие ошибки. Вот что я хотела вам рассказать, Марк.

— Спасибо вам, Маргарет. Все, что вы рассказали, очень важно. А вы не знаете, где этот лэптоп? — спросил Марк.

— Нет. Я не видела его после смерти мистера Майкла.

— Мамочка, я тоже не видел лэптопа в вещах Майкла в его доме. Ты не могла бы поискать лэптоп в его офисе? Ведь аренда до сих пор не закончилась. Я знаю, что Лора иногда там занимается со своими студентами. Наверняка в этом лэптопе вся информация, а может, и наброски нового завещания.

— Конечно, Марик. Мама поищет. И мама найдет. А теперь скажи мне, как Верочка? Она дома? Она хорошо себя чувствует? Ты не обижаешь ее? Вы не ссоритесь? Покажи мне ее.

Ну вот и все, Дуби. Больше не посидишь в кресле и не послушаешь по «Скайпу» детектив в стиле Агаты Кристи. А Марк, кажется, ничуть не смущен и даже рад. Подзывает меня рукой к себе — иди, мол, покажись.

Пытаюсь подавить смущение и на ходу, пока до кресла Марка остается три-четыре шага, репетирую милую женственную улыбку. Главное, не выглядеть восторженной идиоткой.

— Здравствуйте, уважаемая Роза Львовна, — говорю каким-то неестественным, зажатым от волнения голосом. — Здравствуйте, уважаемая Маргарет.

— Здравствуй, деточка! — Лицо Розы Львовны расплывается в улыбке, так похожей на улыбку Марка. Вот в кого у него, значит, эта улыбка. У нее красивое породистое лицо женщины, которая с годами становится еще более величавой. — Маргарет, это Верочка, моя будущая сноха.

Вот тут я первый раз увидела смущение на лице Марка. Роза Львовна, кажется, уже все неправильно поняла. И обрушивает теперь уже на меня град вопросов.

— Как ты, Верочка? Марик не обижает тебя? Вы хорошо кушаете? Вам есть о чем поговорить? Вы понимаете друг друга? Марик говорит тебе нежные слова, а то он у меня иногда такой застенчивый?

Я даже не знаю, что ответить. И тут на помощь приходит Марк. Он нежно обнимает меня и полным уверенного спокойствия голосом отвечает на все вопросы своей мамы:

— У нас все хорошо, мамочка. Честное слово.