Глава 54

— Ты серьезно? — спросила я Марка, едва он захлопнул за собой дверь. — Ты думаешь, возможно вернуть квартиру? Видел, как она на тебя смотрела?!

— Как василиск на Гарри Поттера? — Марк улыбнулся, но мне было не до шуток.

— Хуже. Она не отдаст квартиру. Будет скандал, вот увидишь.

— Отдаст, — уверенно ответил мой «Гарри Поттер», неторопливо спускаясь по лестнице. — Ты права, так не реагируют на что-то неважное и не принадлежащее тебе. Зинаида Михайловна определенно врет. Ее это квартира, и по-доброму она ее отдавать не захочет.

— Значит... — Я замолчала и остановилась. Из-за слез в глазах я плохо видела ступеньки, мне только упасть сейчас не хватало.

— Значит, это была афера, — бесстрастно произнес Марк. — Скорее всего, никакой аварии не было или она была незначительна. Видимо, Полетаев очень хотел тебя, а по-другому не мог тебя получить.

Мысли в голове путались, сворачивались в клубки, а потом со страшной скоростью метались из стороны в сторону.

Как он мог?! Как она могла?! Она же сестра мамы!

Ноги слабели, я прислонилась к холодной стене подъезда.

Два года! Два года оцепенелого страха, безнадежности и изматывающей душу вины.

Пока ехали к тетке, запрещала себе думать, не верила до конца, что такое вообще возможно, но сейчас перед мысленным взором снова была она. И ее стеклянный взгляд, потом страх и агрессия. Как она все валила на Вадика, прикидываясь идиоткой. Знала, она все знала! Продала меня за квартиру. Даже за три квартиры, включая еще Агаткину.

— Пойдем, — сочувственный голос великана вернул меня в реальность. — Тебе нужно на воздух.

Я сделала шаг вперед, чуть покачнулась, но не упала. Марк быстро подхватил меня на руки, я лишь охнуть успела.

— Тшш, не нервничай, маленькая. Со всем разберемся. И со всеми.

В машине, наконец, я глубоко выдохнула.

— Вот же сволочи! Да в них что-то человеческое есть? Они вообще люди? — меня прорвало, но я продолжала ругаться, совершенно не стесняясь Марка. А он меня и не останавливал. — Я хочу в свою квартиру! Сейчас же! Поверни здесь направо, — почти кричу я, и Марк послушно поворачивает.

— Вот этот дом, верно? — Он с интересом смотрит на нашу старую «панельку», но мне она сейчас дороже любого места на земле. Там я была счастлива. Это наш с мамой дом.

— Кто там живет, как думаешь? — Смотрю на наши окна, словно надеясь, что в них кто-нибудь появится. Занавески совсем другие, явно подороже, чем у нас висели. Я раньше старалась мимо нашего дома реже ходить — больно было, старалась забыть, но сейчас не могу глаза отвести. Как же я хочу туда!

— Пойдем, а? — Поворачиваюсь к Марку, он молча сидит, положив руки на кожаный руль. — Я хочу посмотреть в глаза тем, кто живет в моей квартире.

— Возможно, они и знать не знают, что произошло. — Рассудительность Марка меня сразу как-то охладила. — Вот твоя тетка — это другое дело, а тут…

Он успокаивающе погладил мою руку и добавил:

— Пусть профессионалы разбираются, а мы поедем обедать.

Я посмотрела в его безмятежное лицо — такая добрая и почти детская улыбка. Марк! Потянулась к нему, чтобы уткнуться в сильное плечо.

Мой дом здесь. Рядом с ним.

— Вот и славно, знаю я на Маяковке одну неплохую пиццерию, — донесся до меня добродушный бас великана. — Мы сюда еще вернемся, не волнуйся.

Марк развернул машину во дворе, и, выехав на дорогу, мы снова должны были проехать дом тети Зины.

— Ты посмотри! — Мой профессор их первым заметил. — Как удобно жить рядом!

На детской площадке рядом с домом тетка о чем-то разговаривала с моей свекровью.

— Похоже, ругаются! — Я еле сдержала себя, чтобы не попросить Марка остановить джип. — Смотри, как Марь Андреевна руками машет.

Полетаева и правда выглядела разбушевавшейся, куда страшнее, чем когда мы с ней столкнулись в квартире Вадима. Нас они не замечали.

— Будут друг на друга валить, вот увидишь. Без покойного генерала не могло ничего обойтись.

— Ну я же помню, Марк! Да, первые два дня как в тумане, но я же помню этого парня, который в больнице лежал! Еще жена у него и ребенок! — Я снова вот-вот сорвусь на крик. Черт!

— Поехали обедать. Поедим, и ты все мне расскажешь.

Есть не хочется совсем, но Марк прав в том, что сейчас мне точно нужно уехать подальше. И так себя раздраконила выше крыши — мысленно уже представляла, как буду требовать от жильцов, чтобы они убирались из моей квартиры! Вот только как это доказать?

Марк вел машину в центр. Он сделал радио чуть громче: снова пела его любимая Офра Хаза. И снова о любви. Я исподтишка разглядывала великана — люблю это делать, особенно когда он спит. Это если я раньше него просыпаюсь, что бывает не очень часто.

Крупный нос, широкие высокие скулы и вечная щетина. Как можно быть таким мужественным и таким добрым? Даже мягким. Сейчас Марк хмурился, между густыми бровями пролегла глубокая складка. Вид стал еще более устрашающим, но тут он повернул ко мне голову, и я увидела теплые искорки в его глазах.

— Как ты?

— Лучше. Когда я вижу на твоем лице улыбку, я точно знаю, что все будет хорошо. Хотя чем больше думаю…

— Думать будем на сытый желудок, — перебил Марк. — К тому же мы почти приехали.

Никогда не бывала в этой пиццерии. Редко встретишь место в центре города, где было бы по-домашнему уютно.

— А мы все это съедим? — Я недоверчиво смотрю на две громадные тарелки, от которых, кажется, еще пар идет. Их только что принесли. — Я буду с сыром и грибами, ладно? И точно не всю.

— Это тебе только кажется. — Марк потянулся за здоровым куском мясной пиццы. — Съедим и не заметим.

Минут через пятнадцать на двух блюдах не осталось ничего!

— Это волшебная пицца. — Марк ухмыльнулся. — Я не зря сюда тебя привез. А ты не хотела.

Не хотела… И еще раз убедилась, что тебя надо слушать всегда.

— Расскажи, что было после той аварии, — негромко попросил Марк.

— Помню, как утром проснулась дома, голова жутко болела, как в тумане все было. Агата с теткой бегали вокруг меня, говорили, что меня посадят, из-за меня человек… умирает.

Я опустила голову на руки — теперь каждое воспоминание казалось фальшивкой, я находила доказательства лжи в каждом слове. Почему я была такой слепой?!

— Что было потом?

— Потом пришли полицейские. В форме. Кажется, это следователи были, я совсем в этом не разбираюсь. Они показали мне фотографии аварии, сказали, что машина уже на экспертизе. А потом — что мне нужно поехать с ними в отделение.

— И ты поехала?

— А что мне оставалось?! Я была напугана, мне говорили, что я должна сдать анализы. И если подтвердится, что я была пьяна или под наркотой… сказали, что не завидуют мне.

— Ты помнишь, в какое отделение тебя отвезли?

— Конечно! В соседнем районе находится. Они меня там на два часа оставили и ушли. Забыли, наверное. А потом Вадим пришел. Никогда не была так рада его видеть, как тогда.

— Фамилии следователей помнишь? Ты подписывала какие-то бумаги?

— Один точно Сергеев, как у меня отчество, а второй… второго не помню. Внешне его помню, такой высокий и тощий.

— У тебя остались какие-то документы? Должны были…

Я покачала головой.

— Я подписала то, что они мне давали, но там все было написано как есть, то есть ничего такого, я внимательно читала... Они потом меня отпустили, Вадим отвез меня домой и не отходил целый день. А утром сказал, что выяснил, где тот парень, которого я сбила, и мы поехали в больницу.

— Адрес помнишь?

— Так наша была, через четыре остановки от моего дома. Как вспомню, каким он там лежал забинтованным…

— Ты его документы видела? Зовут как?

— Он сказал, что Дима… Дмитрий Мартынов, это имя я на всю жизнь запомнила. Весь перебинтованный лежал…

Меня передернуло от воспоминаний. Лицо такое несчастное, рука в гипсе, и столько подключенных аппаратов… Я так ревела у него на кровати…

— Он сразу сказал, что ему нужны деньги?

— Нет, совсем нет. Я сама предложила, когда у него была. Вадик сказал, что у парня жена и ребенок маленький. А он единственный их содержит... Я не знала, что еще могу сделать. Чувствовала себя такой виноватой, что жить не хотелось.

— А как появился покупатель на квартиру?

— Через неделю или две Вадим привел молодого мужчину, он сказал, что риелтор и готов быстро выкупить нашу с мамой квартиру. Я была так рада. Тетя Зина все бегала вокруг, говорила, какой Вадик молодец, что все решил. Он сказал нам, что дело замнут. И парень внакладе не останется. Я не сразу поверила, но потом меня вызвали в отделение. Я думала, что все, но меня Сергеев этот встретил, в кабинет провел и сказал, что дело закрыто.

— Вот так просто?

— Думаешь, я знаю, как правильно?! Я была в отделении, он мне свое удостоверение показывал! Я должна была ему не верить?! У Вадима отец генерал, он лучше меня во всех этих тонкостях разбирается. И если он сказал, что все хорошо, что я должна была делать?!

Я разошлась. Кричу почти на Марка, хотя, не будь он рядом, я бы вообще всего этого никогда не выяснила.

— Прости… прости, пожалуйста. Чувствую себя полной дурой! Неужели все это подстава была? И в отделении, и в больнице?

— Выясним, — ободряюще проговорил Марк. — Фамилию риелтора не помнишь?

— Нет! У меня даже договора купли-продажи не осталось. То есть точно, что был, но год назад я перебирала документы, так ничего не нашла. Мне тогда нужно было…

— Не ругай себя. С квартирой они совершили огромную ошибку. Такую улику уже не спрячешь. И я знаю, что мы сделаем, как только я оплачу пиццу.