Глава 32

Глава 32

Миара была в красном.

Да что ж их всех тут к красному тянет? Смысл в этом цвете какой, глубокий и хорошо закопанный? Правда, она выбрала платье того темно-вишневого оттенка, который может показаться вовсе черным. И главное, платье простое, навроде халата с широкими рукавами. Только пояс витой, с золотою нитью. И золотом же вспыхивает вышивка на вороте.

На рукавах.

И темные пятна на шее смотрятся почти украшением.

- Цвета рода Ульграх, - пояснила она.

Волосы она заплела в две косы.

И на голову надела узкую полоску металла, в которой тоже камни поблескивали. Темные. Почти черные. Венец?

- Не знал, что ты принцесса.

- Я маг из рода Ульграх, - она кривовато усмехнулась. – Как оно может быть иначе?

И руку протянула. Тяжелые браслеты на запястье донельзя походили на кандалы.

Тонкая цепь на шее.

Витая.

И дракон на ней. Дракон был из золота, с каменными глазами, правда, в кои-то веки не красными, но ярко-желтыми.

- А это особо могучий артефакт?

- Нет. Просто… подарок.

- Чей?

- Матери. Она была издалека… точнее её матушка. Из страны, которая находится за много дней пути. И она принадлежала знатному роду. Но на них напали. Родителей убили. А её продали. Случается.

Ну да, обычная история.

- Она учила мою матушку языку. И песням. И еще делать разные вещи. Матушка училась… правда, потом оказалось, что в этом нет смысла. У рода Ульграх есть и ювелиры отличные, и артефакторы. Но вот… осталось.

Она нежно погладила дракона.

- Когда-то я мечтала, что вернусь туда… в ту далекую-далекую страну. Правда, зачем? Не знаю. Не важно. Алефа злит несовершенство. А эта побрякушка напрочь несовершенна, - улыбка Миары стала злее. – Готов?

- Вроде того.

Подвели лошадей. Для Миары – крупного жеребца темной масти, который поглядывал на людей с подозрением, Михе же досталась невысокий плотный мерин.

Первой в седле, впрочем, оказалась Ица.

А ведь в мужской одежде – нашлась в замке и такая – она и походила на мальчишку.

Главное, никто ведь и слова не сказал против. Кроме Джера. Тот, правда, тоже ничего не говорил, только хмурился так… превыразительно. А во взглядах остальных Михе мерещилась надежда. Неужели думают, что он согласился?

Что… все остальное – хитрый план?

Думают.

И уверяют друг друга. И потому даже дышать легче стало.

Ворота отворялись с протяжным скрипом, который бил по нервам, заставляя снова и снова перебирать возможные варианты.

Не получалось.

Ничего.

Мага… Миара наверняка что-то да захватила. Яд? Проклятье? Все сразу? Она не из тех, кто смиряется просто… с другой стороны и верить ей не стоит. С неё вполне станется склониться перед силой.

На время.

И Миху сдать.

Его ведь не обязательно убивать. Можно запереть где-нибудь, в клетке там, в темнице. Практика показывает, что местные неплохо разбираются в обустройстве темниц. Он будет жить. И будет жить магичка. Остается Ица.

Неучтенный фактор.

На что она способна?

Хрен его знает. А потому…

Лошади зафырчали, почуяв голема. А тот застыл в десятке шагов. И лишь длинная шея покачивалась слегка, то ли от ветра, то ли сама по себе.

Миха как-то подобрал поводья, подумав, что если его коняга взбрыкнет, то получится до крайности неудобно. А еще, если уж он живым останется, надо будет вопросом верховой езды всерьез заняться. Все одно альтернативы лошадям в ближайшем будущем не предвидится.

Миара свистнула, и звук это резкий заставил лошадей прибавить шагу.

Дорога.

Посты на дороге.

Люди расступаются, не делая попыток задержать или навязать свои неоценимые услуги. И смотрят… да как на покойников и смотрят. Чтоб их. Этак Миха и сам поверит, а ему нельзя.

У него дело.

И ребенок тоже. Он-то, к слову, спокоен. Ица вцепилась в лошадиную гриву и знай себе, головой по сторонам крутит.

Смотрит.

А на душе неспокойно, потому что… да просто неспокойно.

Вот и лужок знакомый. Точнее уже не лужок, а пятно выжженной земли, из которой то тут, то там выглядывали уродливые кривые щупальца. Корни?

Миара чуть придержала коня.

- Надо же, он сильнее, чем я думала.

- Кто?

- Вин. Сумел поднять. С органической материей, если она не подготовлена, редко кто сладить способен.

Их ждали.

Сперва Миха увидела шатры. Огромные такие. Они возвышались над прочими, да и не только размером выделялись, но каким-то нездоровым сиянием. И не золото это, а… а будто фольга?

- Ткань обрабатывают специальными растворами, - пояснила Миара светским тоном. – Она становится очень крепкой. А еще не пропускает воду. И ветер тоже. Да и в целом идеальный вариант для походных шатров.

А вот и люди.

И лошади.

Что одни, что другие – в доспехах. Над копьями дрожат флажки. Слева на огромной палке покачивается знамя – темно-пурпурная, почти черная ткань с белоснежным орлом, который стискивает в лапах змею.

- Ульграх – славный род, - Миара остановила коня.

А Михин и сам встал, только вздохнул тяжко. Как-то не нравилось ему здесь. Не ему одному кстати.

- Весьма древний.

Люди расступились, пропуская… мантикору? Или еще одного голема, правда, поменьше. Только Миха готов был поклясться, что этот будет едва ли не опаснее тех двух, которые бродили рядом с замком. Пусть и невелик, но… львиное гибкое тело скользило меж людей. Зверь ступал мягко, бесшумно. Уродливые ноздри его раздувались, втягивая запахи. А над головой, едва-едва не касаясь макушки, покачивался блестящий скорпионий хвост.

Близость зверя взволновала лошадей.

Да и людей тоже.

Миха чувствовал страх, правда, не понять чей. А тварь, выбравшись за черту, остановилась, села на узкую задницу – при этом суставчатый хвост лег полукругом – и принялась вылизывать переднюю лапу.

Вот ведь… котик.

Ица заерзала.

- Ждем, - спокойно сказала Миара, положив ладонь на конскую шею. – Раз химероид здесь, стало быть, и братец недалеко.

Миха кивнул.

Ждать он был готов. Еще бы знать, чего ждут.

Кого.

Не этого ли… а ведь похож на Винченцо. Правда, не сказать, в чем именно сходство проявлялось. Алеф был высок. И худ. Пожалуй, еще немного и худобу эту можно будет назвать болезненной. Он тоже обрядился в красное.

Темно-вишневый халат с широкими рукавами и вышивкой. Те же орлы.

Змеи.

Золотой пояс.

Высокая шапка, отороченная белым мехом. И бледный камень на её верхушке. Камень поблескивал в солнечных лучах, и это привлекало внимание.

- Рад приветствовать тебя, моя дорогая сестра, - произнес Алеф и поклонился, сложив руки на животе. – Я тосковал по тебе. И ныне сердце мое преисполнилось радости. Наконец, вся семья снова в сборе.

- Не могу ответить тем же, дорогой брат, - Миара слегка наклонилась. – Но не будешь ли ты так любезен…

- Конечно, - Алеф вяло махнул рукой, и пара слуг тотчас притащила лесенку. Кто-то из рыцарей подал руку, помогая спуститься.

А вот Миха сам справился.

Кое-как.

И Ицу снял, убрав за спину. Хотя та тотчас вылезла. Она была напряжена и не сводила с мага взгляда.

- Не спеши, - Миха осторожно сжал крохотную руку. – Здесь слишком много людей. Лишних.

Ица сжала пальцы в ответ.

Поняла?

Хрена с два у них что-то выйдет, но… люди боятся мага. И если его не станет, то, как знать, может и получится договориться с ними. Но пока он жив, они будут сражаться на его стороне. Просто из чувства самосохранения.

- Где Вин? – Миара подошла к Михе и взяла его под руку. – Что с ним?

- Спит. И ты сама можешь в том убедиться. Наш верный… - это было произнесено с явной насмешкой. – Слуга Ирграм заботится о нем.

Алеф чуть отступил в сторону и указал на шатры.

- Прошу, дорогая. К слову, ты не представишь мне своих… спутников?

- Надо ли? С каких это пор ты снисходишь до знакомства с дикарями?

- С тех самых, с которых этим дикарям удается выжить там, где они не должны бы…

- Вот дикарь он и есть… имени я не помню.

Ложь.

И все понимают.

- Но он полезен. Сам понимаешь, слабой женщине так сложно в этом мире одной… без защиты.

- Поверь, дорогая сестра, что теперь я позабочусь о тебе.

Щека Миары чуть дернулась.

- А это дитя… то, что я думаю?

- Не могу знать, о чем ты думаешь, но мне нужен мой брат.

- Я тоже твой брат.

- Тот мой брат, который никогда не пытался убить меня, - уточнила магичка.

- Брось, Ми, это был просто эксперимент. Не слишком удачный, признаю. И более того, обещаю, что в будущем я не стану привлекать тебя к подобным… поверь, я и вправду не хочу тебе зла. Более того, вы мне оба нужны. К сожалению… Теон показал себя не самым умным человеком, а один я не справлюсь.

Идти было недалеко.

И снова впереди скользила химера, время от времени приостанавливаясь, и тогда хвост её слегка покачивался, а у Михи появлялось нехорошее ощущение, что тварь вот-вот нападет.

Не только у него.

Люди явно старались держаться подальше от чудовища. Но у шатра оно остановилось, крутанулось и улеглось, обернув хвост вокруг тела. Массивная голова опустилась на лапы, а желтые глаза закрылись.

Алеф же указал на шатер.

- Прошу.

И полог убрал. Вежливый. Но опасный. Не стоит обманываться, что при нем нет оружия, что вовсе не выглядит он сколь бы то ни было сильным.

Он очень опасен.

Он… не повернется к Михе спиной. А если и повернется, то желтые глаза Химеры проследят, чтобы в эту спину не ударили.

Надо… ждать?

Ица шагнула за Миарой, и Миху потянула следом.

Внутри пахло больницей. Пожалуй. Нет, точно. До боли знакомый характерный аромат, от которого чешется в носу. И Дикарь ворчит.

Запахи его нервируют.

Да и в целом обстановочка не самая располагающая.

Стол.

Столы.

Длинный и глянцевый, поблескивающий металлом. И оттого лежащий на столе человек кажется несуразно маленьким. Да и вовсе на человека он не похож. Что-то буро-черное, спекшееся.

Миара делает вдох.

И давит в себе, что страх, что ярость.

- Ему, несомненно, досталось, - Алеф разводит руками. – Но он сам виноват.

В чем?

Но Миха молчит. А Ица отпускает руку и осторожно, шажком, приближается к столу. Смуглые пальцы касаются сперва металла. Потом ремней, что выходят из этого металла. Ремни с виду широкие и толстые. Такие не разорвать. Да и вряд ли у человека – все-таки человека – вовсе хватит сил пошевелиться.

- Я могу… - Миара поднимает руки к лицу. Пальцы её дрожат.

- Несомненно. Я бы даже просил тебя…

Миха отступил.

От него здесь точно не было толку. А вот за магом он присмотрит. Правда… рискнуть? Приблизиться? Атаковать? Один рывок. Удар. И шею свернуть. Но… маг смотрит на Миху. С усмешкой. Будто ждет чего-то такого.

Ну уж нет.

Миха заставил себя отвернуться. Лучше смотреть на… что? На Миару, которая склонилась над телом с одной стороны? На задумчивую Ицу с другой? Та просто стоит, сунув палец в нос, и пялится куда-то на стену шатра. На другой стол?

На инструмент, что разложен на нем? Инструмент этот, вновь же сияющий, заставляет вспомнить пыточную. И мысли сворачивают совсем уж не туда.

На… человека, который сидит рядом, сгорбившись, уткнувшись локтями в колени. Это тот, который приходил к замку. Тот, чье присутствие раздражало Дикаря. И ныне не лучше.

Дикарь заворчал.

А вот человек… он просто сидел, слегка покачиваясь влево.

Вправо.

Влево.

И замереть. И снова влево. При этом движения были странны. Миха даже не сразу понял, в чем странность. Двигались лишь плечи. А вот ноги, слегка растопыренные, босые, оставались неподвижными.

Ирграм глотал слюну.

Слюны было слишком много, и глотать приходилось часто. Он справлялся. Но еще немного и слюна потечет по подбородку.

Плохо.

Стыдно.

И страшно. Что-то случится. Ирграм знал. Чувствовал. И с каждым мгновеньем чувство грядущей беды крепло.

Что делать?

Что ему делать?

Он бросил быстрый взгляд на господина, который держался в стороне, наблюдая за остальными.

Миара…

Хитрая опасная тварь… нельзя верить. Не ей.

Даже Винченцо лучше… хотя сложно, сложно сказать, кто из них лучше. Все маги двуличны. Опасны. И сам Ирграм.

Пальцы дрожали.

Он силой воли остановил дрожь. Это из-за… крови… ему нужна кровь. Не та, которую ему приносили, кроликов, коров… даже людей. Господин хотел посмотреть, будут ли отличия.

Были.

Кровь людей насыщала и успокаивала, но… недостаточно?

Он стиснул кулаки.

Думай.

Времени почти не осталось. Времени…

- Ирграм, - жесткий окрик заставил замереть. И вялое сердце пропустило удар.

- Да, госпожа.

- Вода. Пусть принесут горячую воду. Алеф…

- Да, дорогая?

- У тебя, надеюсь, есть кровеостанавливающие зелья? Да и в целом хоть что-то…

- И кровеостанавливающие, и ранозаживляющие. Какие именно тебе нужны, дорогая? – и такая искренняя забота звучит в его голосе, что Ирграм забывает сглотнуть.

И слюна вытекает изо рта.

Он поспешно смахивает нить рукой. Надо успокоиться. Надо подготовиться. К чему? Он не знает. Но чувствует, чувствует… и выбирается из шатра, чтобы столкнуться нос к носу с големом. Тварь открывает желтые глаза и скалится.

Ирграм же скалится в ответ, а гулкий рык заставляет голема прижаться к земле. Суставчатый хвост взлетает над головой, но как-то слишком медленно.

Ирграм успеет перехватить.

И… и голема он не боится.

Осознание этого позволяет успокоиться. Правда руки все еще дрожат, но раб, что выслушивает указания, дрожит и того сильнее. А в бесцветных глазах его плещется ужас. И не перед господином, нет.

Перед ним.

Перед Ирграмом.

Почему?

Голем отползает, не смея скалиться, что тоже странно. Но о странностях некогда думать.

А госпожа колдует. Еще одна тварь. И стерва. Опасная, впрочем, как все маги, но и умелая. Её движения скупы и точны. Её пальцы летают над телом, не касаясь его. И кажется, что она трогает одной ей видимые струны. Но и этого хватает, чтобы выравнялось дыхание.

- Ассистировать будешь?

- Думаю, Ирграм справится. Как специалист он неплох.

- С ним-то ты что сделал?

Как же выводит их привычка говорить о нем, будто Ирграма здесь вовсе и нет. Он снова вытер слюну и облизал губы. Зубы стали еще больше.

Кажется.

Острые.

И тянет вцепиться в глотку. Господину… он стоит рядом. От него остро пахнет травами и маслами. И запах этот, мешаясь с запахом пота – даже маги потеют – сводит с ума. Надо сосредоточиться.

Надо…

- Повязки давно пора менять. И что вы использовали? – голос госпожи был полон плохо скрываемого раздражения. – Алеф, только не говори, что «молочко».

- Оно универсально.

- Не при таких ранах! При ожогах оно вызывает раздражение и размягчает корку. А она нужна. Она – защита…

Ирграм сделал шаг.

Крохотный.

И еще один. На него не смотрели. Маги. А девчонка – не в счет. У нее глаза черные. Совсем черные. Так не бывает.

Она?

Та самая? Жрец её ждал.

Ждал, ждал… дождался. И что дальше? Почему она просто стоит и смотрит? Почему ничего не делает?!

Сосредоточиться.

На чем? Как можно сосредоточиться, когда мысли спутаны, а разум вообще плывет. Проклятье!

Дышать.

Вдох и… еще шажок. К столу. Он ведь будет ассистировать. Он имеет право приблизится. К столу. Смотреть надо на него. И на госпожу. Можно на девчонку, что не сводит с Ирграма взгляда.

Или на этого вот, непонятного, то ли наемника, то ли охранника, что госпожу сопровождает.

Впрочем, для охранника он держится слишком уж независимо. И господину интересен, пусть даже тот скрывает интерес. Но Ирграм хорошо изучил их.

Всех.

Госпожа распрямляется.

- Ножницы, - она протягивает руку, и Ирграм вкладывает в неё ножницы. Те взрезают окаменевшие повязки, из-под которых сочится смесь сукровицы и гноя.

Запах нехороший.

Его Ирграм ощущает издалека. И запах этот заставляет кривиться. Но как ни странно, именно он возвращает способность думать.

Ждать.

И не смотреть на Алефа.

Алеф.

Ирграм повторил это имя снова и снова. Имя.

Не господин.

Даже в мыслях. Именно. Он… он должен избавиться от этой зависимости. И от страха. И… клятв нет. Ему так сказали. Но можно ли верить жрецу?

- Воду… Ирграм, не спи. И аккуратнее, в конце концов! Это же… да, вот так. Что у тебя с руками? Не важно. Потом разберемся… ты ведь должен был быть там, у мешеков?

- Я был, г-госпожа, - почему-то он споткнулся на этом слове. Но его ошибка осталась незамеченной.

Кажется.

- И?

- М-меня п-попросили о п-помощи, - говорить, когда язык то и дело цепляется за зубы, непросто. – И я не с-сумел отказать.

- Ясно, - это было сказано так, что Ирграм понял: на самом деле ей все равно, что с ним случилось.

Всегда было все равно.

Есть род.

И слуги рода. Их много. Слишком много, чтобы помнить о каждом. А потом…

Руки действовали сами. Привычно. Слегка сбрызнуть ткани размягчающим раствором. Снять повязку. Снять корку, которая выглядит воспаленной. Обработать свежую рану, избавив её от гноя. Покрыть новым слоем мази, на сей раз густой, тягучей. Она и каменела, соприкасаясь с плотью.

Интересно, почему Алеф не использовал её сразу? Он ведь не мог не знать. Слишком умен. Слишком опытен. Так почему?

Не потому ли, что мазь на смоле дерева Уру дорога?

Или дело в ином?

Не думать.

- Дитя, подойди, - раздался тихий голос господина.

Нет.

У Ирграма нет больше хозяев. Он свободен.

Алеф. Этого ублюдка зовут Алеф. А женщину – Миара. И они не хозяева. Не господа. Просто… просто те, кто мешает.

Ирграм поспешно сглотнул слюну.

А еще подумал, что у магов кровь должна быть особенно сладкой.