Глава 52.1

Я не могу воскресить того, кто умер.

Эта мысль разъедает меня, пока я иду в приемную принцессы Элизы.

В ту ночь, когда Аарон неосознанно убил отца Николаса, я пыталась воскресить мертвых, но безрезультатно. Я не чувствовала в них нить жизни.

Но я совершенно точно воскресила Кайла, а значит мне это подвластно. Но смогу ли я вернуть того, кто мертв уже давно?

Тонкая фигурка принцессы Элизы стоит у окна. Девочка поворачивает ко мне бледное лицо – стекла ее очков мерцают.

В комнате находятся две фрейлины, в одной из которых я узнаю Мелиссу Эшфорт. Она жалит меня ядовитым взглядом, но почти сразу склоняется над вышивкой. Рядом сидит угрюмая камеристка королевы Летиции. Здесь же я вижу лорда Джерома, Варлоса, Блейка, советников и вооруженных военачальников.

— …Она будет лечить столько, сколько потребуется, — долетает до меня обрывок фразы бывшего мужа.

Николас не смотрит на меня. Он вновь беспечен и ироничен. Подмигивает одной из фрейлин, вальяжно усаживается в кресло.

А меня ведут к принцессе, которая хмурит тонкие темные брови.

— Простите, но времени очень мало, — говорит она. — Во дворце много раненых. Им нужно помочь.

Я бросаю осторожный взгляд на Джерома, который встает рядом с принцессой. Он слегка склоняется к ее уху и говорит:

— Леди Неялин должна стать мьесой. Печать нужно поставить в ближайшее время. Печать свяжет ее волю, и она будет подчинена покровителю.

Элиза опускает ресницы, ее щеки слегка розовеют, а потом она внимательно смотрит мне в глаза. Кажется, она понимает, что именно означает для меня обзавестись покровителем.

— Милорды! — внезапно раздается возглас Николаса. — Я вступил в совет вместо отца, и имею все привилегии советника, но одного не могу взять в толк. Помогите разобраться. Закон не дает права давить на женщину в вопросах выбора покровителя. Мы все, аристократы древних родов, имеем одинаковые права быть претендентами на эту роль. Так какого дьявола выбор пал на лорда Блейка?

— Вы осуждаете решение королевы? — хмурится Джером.

— Ее величества тут нет, — холодно замечает Нико.

Повисает молчание, а затем Варлос делает ход конем:

— Ваше высочество, — он поднимается и обольстительно улыбается, обращаясь к Элизе, — рассудите нас. Разве я не прав?

Принцесса озадаченно приоткрывает рот, а затем закрывает, в растерянности глядя на лорда Джерома.

— Лорд Блейк имею первоочередное право! Брачный договор предусматривает передачу ему приданого! — говорит тот.

— Или неустойки, — спорит Николас. — Сколько там, лорд Блейк? Я выплачу.

— Довольно, лорд Варлос, — отрезает Джером. — Королева определила, что Неялин должна выбрать покровительство Блейка.

— Так может нам дождаться возвращения ее величества? — уточняет Нико.

В комнате раздается одобряющее роптание. И подогреваемый этим нестройным хором голосов Варлос припечатывает:

— Тем более, я слышал, что лорд Блейк намеревался просить ее величество дать согласие на брак с леди Эшфорт.

— Это вас не касается, — бросает Итан. — Может, вас заботит судьба Неялин по другим причинам?

— Эти причины очевидны для тех, кто в здравом уме, — парирует он. — Она красива, умна и носит в себе уникальный дар.

— И этот дар – не награда для предателей! — несдержанно рычит Блейк.

Николас порывисто дергается, но один из советников обхватывает его за плечи и уводит в сторону, сбивая его пыл.

Я замечаю на себе уязвленный взгляд Мелиссы. Николас не случайно разыграл перед ней этот спектакль – девушка глубоко задета тем, что Блейк так яростно желает мной завладеть.

— Ритуал печати очень важен для нас и Равендорма именно сейчас, — говорит Элиза, привлекая к себе мое внимание. — Не противьтесь, пожалуйста. Вот увидите, все образумится. Обещаю, корона вас не оставит. Вы никогда не будете ни в чем нуждаться.

Элиза рассуждает, как ребенок. Она слишком юна, чтобы понимать, какую участь мне уготовила ее коварная мать.

— Скажите мне, где Аарон Элгарион? — срывается с моих губ.

В комнате повисает тишина.

— Вы хотите его увидеть? — спрашивает Элиза.

— Если позволите мне это, я вылечу всех ваших людей безо всяких печатей.

Принцесса раздумывает. Джером вновь склоняется к ней, чтобы дать совет, но она вскидывает ладонь.

— Хорошо. Я принимаю ваше условие.

Спустя четверть часа мы спускаемся в прохладное подземелье. Пламя факелов чадит от сквозняков, гуляющих в каменных коридорах, расположенных под Белым дворцом. Нас с Элизой сопровождают воины из ее личной охраны и лорд Джером.

Впереди за оббитой железом дверью меня ждет тусклая каменная коробка, факел на стене и стол, покрытый материей с изображением герба Элгариона. А на нем – человек.

Я замираю на пороге, прикрываю на секунду глаза, потому что эта картина накрепко отпечатывается у меня в сознании.

Нас встречает щуплый, худой служитель в темной мантии. Он кланяется и докладывает Джерому, что Великий герцог готов к захоронению. Сквозь толщу мироздания я слышу, что его похоронят завтра на рассвете в королевском склепе на территории дворца.

Подхожу ближе.

Кладу ладонь на грудь Аарона.

Мой взгляд упирается в темный бархатный камзол, ярко-синюю ленту, тяжелый золотой амулет, покоящийся на мужской груди. Мои пальцы скользят по холодному бархату к его рукам… израненным, бледным и неподвижным.

А затем я просто припадаю к ним губами – холодные.

Прижимаюсь щекой к костяшкам его пальцев, закрываю глаза, и губы шепчут сами собой:

— Я люблю тебя.

Пытаюсь почувствовать в нем отголоски жизни – хоть что-то. Бормочу: «Пожалуйста… ну, постарайся. Прошу».

И не найдя ничего – горько плачу.

Сквозь слезы смотрю в его лицо – он безмятежно «спит». Нет этой упрямой морщинки между его бровей, этих сурово поджатых губ, твердого взгляда светло-голубых глаз. Нет ничего.

Его нет.

Снова касаюсь мужской груди, взывая к жизни.

А в ответ – дикая гулкая пустота.

— Ваши силы небезграничны, — раздается за спиной голос Джерома. — Герцог мертв.

Я опустошена.

Ласкаю мужское запястье, ледяные звенья цепи его браслета. Слоняюсь к его лицу и невесомо целую в губы.

— Проснись… Проснись, прошу тебя.

И сокрушенно выдыхаю, не получив ответа. Слезы высыхают, а в груди образуется дыра. Я пошатываюсь, и Элиза сочувственно касается моего локтя.

— Я не хотела для вас такой участи, леди Неялин. Вы не заслужили этого.

Я не отвечаю. Высвобождаюсь из ее рук и иду к выходу.

Мне не стыдно за свои слезы и чувства. Я любила Аарона. Никогда и никого я не любила так сильно, как этого сурового, жесткого и сильного человека. Все в нем. Каждую его черту.

И теперь часть моего сердца умерла вместе с ним.

Но Кайл еще жив, и я должна вернуть ему Равендорм. А до тех пор борьба не окончена.