Глава 21

Глава 21

Вода из крана лилась по белоснежному бортику ванны, умирая в облаке пены, которую я налила для аромата. Люблю ваниль. Она помогает расслабиться и напоминает о чем-то давно забытом.

Когда я была маленькой, мы с мамой часто пекли печенье с ванилином, и этот запах родом из детства всегда действовал на мои нервы успокаивающе.

Но только не сегодня.

Я смотрела на струю воды, стоя в доме, в котором провела последние восемь лет, и вспоминала как две недели назад набирала совершенно другую ванну в квартире над жильем Аверьянова.

В моей руке тогда не было бокала белого Романе-конти со льдом. Вместо него был разводной ключ, который нашелся под ванной. И тогда я еще не представляла, в какую аферу ввязываюсь. А сейчас я готова отдать всё, чтобы отмотать время назад и не срывать этот гребаный кран.

Мне понадобилось шесть ударов, чтобы барашек наконец поддался. Шесть ударов отделяли меня от спокойной и размеренной жизни в доме Жданова, и я лично нанесла каждый из них, думая, что поступаю правильно.

Телефон на полочке раковины зазвонил, и я повернула голову, чувствуя, как бокал в руке холодит пальцы. Кощунство – разбавлять это вино льдом, но по-другому я не пила его. Слишком приторная сладость.

– Говори, – ответила, поднося трубку к уху. Поймала свое отражение в зеркале, и поднесла к губам пузатый бокал, наслаждаясь прохладой на языке.

– Аверьянов раздобыл ордер на обыск. Вещи не собирай, уходи через черный вход. У тебя есть еще минуты три, – голос Глеба звучал собранно и четко. Как и всегда. Он привык отдавать приказы и сейчас был в своем репертуаре.

– Илья с тобой?

– Да. Мы первым рейсом вылетам на Майорку. Если успеешь съебаться, бери билет и лети. Либо заляг на дно, Сорокин поможет, я дам указание.

– Передай ему от меня что… – отдаленный звук сирен полицейских машин заставил меня захлебнуться словами, и я поняла, что опоздала. И трех минут у меня уже нет. – Что я люблю его.

Глеб уже положил трубку.

Мой невидящий взгляд скользнул вниз и утонул в пространстве.

Улик на меня нет, но я сойду за свидетеля, которого можно задержать до выяснения.

А что толку барахтаться, он ведь все равно нашел бы…

Поднесла бокал к губам и залпом осушила, кубики льда стукнулись о губы, холодя их вкусом безысходности.

Я поставила на полочку раковины пустую тару и потянула пояс пудрового халата. Развязала, сбросила его с плеч. Шелк блестящей лужицей опустился к моим ногам, и я выступила из него и ступила в ванную, которая уже набралась. Горячая вода лизнула ступню, поползла по щиколотке вверх, дошла до колена, охотно обволакивая и вторую ногу, которую так же медленно опустила.

Волосы щекотали спину, и я забрала их наверх и скрутила в пучок, из которого выбивались несколько прядей.

Медленно села в ванну, потом легла, опустил голову на бортик, куда предварительно уложила свернутое полотенце.

Закрыла глаза. Сделала сдох и медленно выдохнула.

Мягкий свет от светильников, встроенных в зеркало – единственное освещение, которое сейчас рассеивало тьму в ванной. Свечи зажечь я не успела.

Дверь со стуком распахнулась и долбанулась об ограничитель.

Я заставила себя не реагировать и не открывать глаза.

Звучные шаги разрезали тишину, повисшую в ванной, мое сердце медленно выстукивало ритм где-то в горле, а по телу шла дрожь, которую едва ли скрывала ванильная пена.

Шаги затихли у самой ванны, и я все-таки заставила себя открыть глаза и пульс дал сбой, когда мой взор наткнулся на голубые глаза, взгляд которых так не хотелось отпускать два дня назад, когда я кончала.

– Жаль тебя прерывать, но водные процедуры придется отложить.

Я наигранно надула губы, хотя с трудом удавалось сохранять невозмутимый вид.

Лев окинул взглядом мое тело, скрытое под жемчужной пеной, и меня бросило в жар. Заставила себя отклеить спину от покатого бортика и села прямее, отчего моя грудь показалась под гладью воды. Аверьянов сглотнул. Его кадык дернулся, и полковник отвел взгляд, давая мне шанс снова воспользоваться его слабостью.

– Не нальешь мне вина? – спросила, переводя глаза на полочку, где стоял бокал, наполненный льдом, и бутылка, бока которой запотели. – Будь добр…

Лев развернулся и подошел к раковине. Резковатым движением подцепил бутылку и плеснул в бокал. Горлышко звучно долбанулось о край хрусталя. Лед в бокале затанцевал.

– В шкафу есть второй бокал, – произнесла наигранно лениво. Кивнула, когда Аверьянов вложил в мою руку вино и сжала бокал сильнее, безуспешно пытаясь скрыть тремор в пальцах. Сделала добрый глоток, не отрывая взгляда от сурового лица Льва. Тот терпеливо ждал, и не понятно было когда же этому придет конец, ведь именно срыва я добивалась. Но он кажется не собирался идти на поводу у моих тараканов.

– Одевайся, – вместо ответа на мое предложение, Лев поднял с пола шелковый халат и швырнул мне. Я едва успела поймать его до того как он опустится в пенную воду.

– А что, голая я тебя уже не устраиваю? – медленно поднялась, вставая во весь рост, и отпила вино, чувствуя, как кожу жжет взгляд голубых глаз. Широкая грудь Аверьянова вздымалась все чаще, кулаки сжались, и он сунул руки в карманы брюк, которые натянули ткань и обрисовали точеные мужские бедра. Бедра, при виде которых пересыхало во рту, потому что бугор под молнией ширинки стал виден еще более отчетливо. Стальные Тиссо на мужественной руке блеснули в свете ламп.

Я постаралась не залипать, и подняла глаза выше к широкому торсу под темным свитером и кожаной курткой. Что за кощунство разрешать мужчинам ходить на работу в таком виде? Неужели у девушек, их коллег, получается работать рядом с такими самцами и не истекать при этом слюной и другими жидкостями?

– Боюсь, замерзнешь. На дворе не май месяц. – Произнес спокойно и сделал шаг ко мне, вставая почти вплотную. Жар его кожи облаком окутал, и я перестала замечать прохладу из-за мокрого в пене тела. – В обезьяннике не топят.

Сука. Вскипела так быстро, что не удалось скрыть этот проблеск в глазах. Аверьянов лениво повел уголком губ в намеке на хорошо завуалированную улыбку и мне захотелось ударить его по его довольной роже, потому что слишком по-скотски был красив сейчас. Самодовольно красив.

– Я подержу, – накрыл мои пальцы на бокале белого и мое тело зашлось дрожью. Кожу покрыли мурашки, и я выдернула кисть и торопливо сунула руки в рукава халата. Тот облепил тело и стал прозрачным, будто из гипюра, из-за воды на моей коже.

Вышагнула из ванны и оказалась рядом с Аверьяновым, но теперь уже значительно ниже его. Не так как прежде, пока стояла на возвышенном дне ванны.

– Нравится? – спросила, туго затягивая пояс халата, и Аверьянов отвел опустевший бокал от своих блядски красивых губ и облизал их.

– Неплохое. Только лёд портит. – Сам того не зная, процитировал слова Глеба, и я улыбнулась одними губами, не меняя мрачного взгляда. Взяла телефон с полочки, но аппарат тут же у меня отобрали, и он плавно перекочевал из моих пальцев во внутренний карман кожаной куртки Аверьянова.

– Изымаем в качестве улики.

– Сволочь, – произнесла себе под нос и зашагала к выходу из ванной, ощущая, как зад жжет короткий шлепок, который этот мудак отвесил, приглашая меня на выход.