Глава 36

Глава 36

Утром мы проснулись без будильника. Как-то разом открыли глаза и начали собираться. Лев никак не прокомментировал, то, что я спала рядом, просто поднялся и направился в ванную, чтобы умыться.

Я сообразила нам завтрак, а потом и сама заняла ванную, чтобы освежиться.

Поели в молчании. Аверьянов беспрестанно отвечал на входящие звонки, которых этим утром оказалось рекордно много. А потом просто сдался и включил беззвучный. Он был напряжен, и я тоже. Просто не удавалось оставаться спокойной. Тревожили мысли, что он от меня что-то скрывает. Возможно это не совсем радостные новости, но спрашивать сейчас смысла нет, я все равно все узнаю через сорок минут.

После завтрака оделись и молча вышли из квартиры. Лев закрыл дверь и прежде чем покидать подъезд, остановил меня.

– Там сейчас пиздец, только не пугайся. У крыльца нас будет ждать Макс на рабочей элантре. Туда садись и ни с кем не разговаривай.

Я удивленно выслушала его, размышляя, с кем я могу заговорить за эти три секунды, что буду идти от подъезда в машину, и ответ на мой вопрос я получила сразу, как только Лев открыл для меня дверь.

За ней стояла толпа. Люди как будто озверели и ринулись к нам.

– Лев Игоревич, скажите…

– Как вам удалось получить признание…

– Ответьте всего на два вопроса…

Меня грубовато толкнули в машину и я упала на сиденье, едва пробравшись сквозь толпу каких-то людей. Рядом тут же сел Аверьянов. И машина рванула с места, буквально вылетела из двора.

За рулем сидел тот парень, что вел допрос, я все еще ошарашенная хлопала глазами, а потом повернулась ко Льву и удивленно спросила.

– Это что было?

Лев поморщился раздраженно и пояснил.

– Кто-то слил мой домашний адрес этим шакалам. Веселятся падлы.

– Три тачки на хвосте, – водитель подтвердил.

– Давай как вчера, – Лев отдал приказ, и шофер кивнул.

Я не понимала, что происходит, но страх и волнение боролись друг с другом за первенство в моем мозгу.

И страх побеждал. Такая шумиха неспроста. Это нездоровая херня, и значит, произошло что-то по-настоящему страшное.

Опасения подтвердились, когда водила заехал на подземную парковку под какой-то высоткой и припарковался.

– Пошли, – Лев потянул меня за руку и я молча подчинилась. Мы перешли к лифту, поднялись на первый этаж, вышли в широкий подъезд, прошли мимо консьержа, и оказались на улице.

Лев пикнул сигналкой стоящей неподалеку машины и сел за руль, я заняла пассажирское.

– Глеба посадили, да? Он сознался?

– Не сейчас.

– А твоя машина…?

– Номера как красная тряпка.

На встречу мы опаздывали.

С этими салочками с репортерами, время уже близилось в половине девятого. И только сейчас мы подъехали к какому-то неприметному на вид зданию, напоминавшему школу.

Мой желудок начал скручиваться в тугой узел, как и все внутренности. В горле появилась горечь, а ладони вспотели.

– Идем.

Аверьянов бросил машину у тротуара, вдоль которого шел резной забор, напоминавший ограждения городского парка. Только по ту сторону были серые здания из кирпича, а не красиво высаженные деревья и бесконечное количество парковых лавочек.

– Лев…? – спросила, садящимся голосом, уже понимая, к чему все идет, и Аверьянов поймал мою руку в свою и крепко сжал.

– Я с тобой.

Произнес, и поймал мой встревоженный взгляд. В глубине его глаз плескалось непоколебимое спокойствие. И это должно было внушить такое же мне, но я все больше паниковала. Мы миновали ворота, войдя на территорию потому что Лев показал ксиву сбшника.

Торопливо прошагали по длинной дорожке из кирпича к высокому крыльцу корпуса А. Так было написано на входной табличке.

Лев открыл для меня дверь, я вошла, прошла через магнитную рамку, и оказалась в большом холле.

По обе стороны от него расходились ветки коридора, а прямо напротив входа красовалась широкая лестница с множеством ступеней. А наверху лестницы стоял мой сын.

Я машинально закрыла рот рукой, но рыдание все равно сорвалось с моих губ, а из глаз покатились слезы. Все вокруг начало расплываться, и я бросилась к Илье. Тот с радостным воплем кинулся мне навстречу.

Мы буквально столкнулись на середине лестницы. Он чуть не сбил меня с ног, я пошатнулась и упала коленями на каменные ступени, сжимая хрупкую фигурку в объятиях.

– Мам! Ты пришла!

– Конечно, – сипела, пытаясь произнести хоть что-то внятное, хотя слезы стояли в горле и мешали даже дышать. Стиснула сына, вдохнула родной до боли запах его кожи, от которого заболело сердце. – Конечно, родной.

– Я соскучился! Тётя Аня сказала, что ты придешь, но тебя долго не было. Я думал, она наврала…

– Нет… Нет конечно! Если бы я могла, я пришла бы раньше, но…

Я не знала, где тебя держат.

– А мы поедем домой? – Ильюша задал вполне невинный вопрос, от которого я на секунду потеряла дар речи, а потом перевела взгляд на женщину, стоящую на вершине лестницы. Я не заметила ее раньше, и сейчас поняла, что это видимо та самая тётя Аня. Миловидная блондинка в строгом костюме и белой рубашке. Миниатюрная фигурка запечатана в него очень аккуратно и красиво. Единственное, что реально выбивалось из этой строгости ее образа – это огромный живот. Она была на девятом месяце беременности, судя по огромному животу.

– Здравствуйте, – произнесла, вставая с колен. Ильюша держался за мою руку, и я стиснула его ладонь сильнее и поднялась на одну с ним ступеньку, чтобы быть ближе к сыну. – Спасибо вам, что присматривали за моим сыном.

Блондинка кивнула, приветливо подмигивая Илье. Тот улыбнулся ей.

– Скорее он за мной присматривал, – она погладила живот. – Настоящий джентльмен.

Я невольно улыбнулась ей, не зная, как спросить о самом главном.

– У тёти Ани в животе толкается ребенок. Он такой смешной, мам, – Илья с горящими глазами принялся рассказывать мне о своем открытии. – А когда я был маленьким, я тоже был у тебя в животе, да?

Я кивнула сыну, все еще не веря, что вот он здесь со мной, рядом. А потом обратилась к блондинке.

– А можно мне забрать Илью домой?

– А Лев не сказал вам? – она ошарашенно перевела взгляд с меня за мою спину, и я повернулась назад, встречаясь взглядом с Аверьяновым. Он стоял у подножия лестницы и смотрел на нас с Ильей полным молчаливой заботы взглядом. – Вы можете забрать Илью, когда вам будет удобно. Документы готовы.

– Документы? – перевела взгляд с Аверьянова на блондинку, силясь понять, что именно она имеет в виду. Та продолжала.

– Да. Об опеке. Пришлось немного попотеть, чтобы сделать все быстро, но Лев помог, он мертвого поднимет, если ему понадобится его подпись на бумажке.

Аверьянов смущенно ткнулся в пол взглядом, а я ощутила как голову обносит. Будто я резко вдохнула много кислорода или вынырнула из под толщи воды.

Аверьянов.

Я снова перевела взгляд на блондинку, и та тепло мне улыбнулась.

– Они у меня в кабинете. Подниметесь, чтобы забрать?

– Конечно! – заверила собеседницу и начала подниматься вверх, все еще не выпуская руку ребенка из своей. Казалось, если я выпущу любимую ладошку, Ильюша тут же растворится в воздухе и исчезнет.

Кабинет Анны был на втором этаже. Золотая табличка Директор развеяла мои сомнения, а фамилия под ней заставила замереть.

Аверьянова А. А.

– Вот тут вам надо поставить подписи, – блондинка протянула мне бланки и я не глядя расписалась в них дрожащей рукой, лишь на секунду выпустив из ладони кисть сына. – Ну всё. Теперь вы свободны. – Она обратилась к Илье. – Будешь мне писать?

Мой сынок торжественно кивнул и снова схватился за мою ладошку.

– Как только научусь.

– У тебя хорошо получается, но нужна практика, – она согрела его взглядом и вновь на меня посмотрела. – Берегите его.

– А как иначе? Он же мой сын… – начала я, но тут же замолчала, осознав, что она говорит вовсе не об Илье.

– Лев хороший человек, и если вам удастся заставить его забыть о работе, он сделает вас самой счастливой женщиной в мире.

Я смущенно опустила голову, понимая, что мои догадки верны. Анна и есть та самая жена Льва, о беременности которой он рассказывал в тот наш переломный вечер.

– Спасибо вам за всё. – Произнесла благодарно и взяв протянутую ей папку с документами, кивнула Анне и потянув Ильюшу к выходу покинула кабинет директора интерната.

Лев стоял в холле первого этажа, мы с сыном спустились по лестнице и встали рядом с ним. Илюша надел свою курточку, и я все еще не могла поверить, что все плохое осталось позади.

– Отвезти вас домой? – Аверьянов спросил у меня, украдкой отвечая на улыбку Ильи.

– Ко мне в квартиру, если тебе не сложно.

– Скажешь адрес?

– Да, идем.

Мы разговаривали ровным тоном, но повисшая между нами недосказанность с каждой минутой все сильнее давила, заставляя меня нетерпеливо постукивать пальцами по заднему сиденью, куда села рядом с сыном.

Я то и дело ловила взгляды Льва в зеркале заднего вида, но они были короткими и как правило обращались на дорогу как только я их замечала.

– Это здесь, – я указала на подъезд, из которого вышла ровно двое суток назад в надежде застать Льва дома, чтобы выпытать у него где держат моего сына. – Спасибо, что подвез.

Мы вышли из машины, Ильюшка вприпрыжку поскакал к подъезду, я едва успела его окликнуть.

– Подожди меня, чемпион!

Ноги приросли к земле, и я встала напротив Льва, понимая, что сейчас самое время его поблагодарить. Ведь мой сын теперь мой только благодаря ему.

– У тебя очень милая бывшая жена, – произнесла с улыбкой.

– Знал, что ты оценишь, – ответил иронично.

– Она сказала, что это ты все провернул, – посмотрела на Ильюшку, который выводил палочкой буквы на свежевыпавшем снеге. Он пропускал занятия много недель, и теперь нам придется наверстывать школьную программу. – С оформлением документов.

– Это мой долг.

– Ты не обязан был помогать с опекой. Мог бы забить на это и просто делать свою работу. Но ты помог…

– Я не жду благодарностей, если ты считаешь себя обязанной, то… – он почему-то злился, и я поняла, что мы сейчас снова начнем орать друг на друга как два идиота. И чтобы это пресечь, шагнула к Аверьянову и привстав на цыпочки коснулась его губ в несмелом поцелуе.

Он замер, но тут же взял себя в руки и, опустив ладонь на мою щеку, ответил на поцелуй, пальцами легонько поглаживая мою скулу.

Ткнулись лбами и выдохнули, едва поднимая отяжелевшие веки.

– Ты правда это сделала? – спросил хрипло, и я кивнула, сжимая его куртку на груди замерзшими пальцами. – Зачем?

Ответа на его вопрос у меня не было, и я снова потянулась к его губам. И время снова замерло. Только его любимые губы и жар его тела напоминал, о том, что я все еще жива, и вообще-то дышу.

– Помнишь ты спросил в лифте, сколько стоит мое сердце?

Он улыбнулся, едва дыша. Не видела, почувствовала его улыбку на своих губах.

– Ты ответила, что я не потяну.

– Я наврала.

Лев отстранился, заглядывая мне в глаза, чтобы найти в них искорки веселья, но я была серьезна. И я хотела, чтобы он знал правду.

– Помнишь, что я пообещал жениться на тебе, если залетишь? – он спросил, а я рассмеялась, понимая что его шутка гораздо круче моей.

– Ты наврал тоже?

– Нет… Я женюсь на тебе в любом случае. Только соглашайся…

И вместо ответа я снова потянулась к его губам.

А потом для верности кивнула.