Глава 14

Рекламная акция, совмещенная с мастер-классом по использованию маникюрных ножниц, дала неожиданные результаты.

С утра я, позавтракав, отправилась к Фани, как и было обговорено — чтобы подготовить всё к началу мастер-класса. Небольшой столик и два стула — для меня и для клиентки, запас разноцветных пластинок для ногтей, пустые пластинки, а также пластинки с разными узорами, сделанными вчера Денозаром, аналоги триммера и шабера, которые в этом мире имелись и были вполне приемлемы, камень, заменяющий пилочку, ну и, конечно же, маникюрные ножницы. Я бы еще поставила на стол антисептик и ватные тампоны, но этих вещей просто не существовало в этом мире. Вместо них Фани предложила мне чистую тряпку и заживляющий травяной настой. Ладно, сойдёт. Постараюсь быть аккуратной и никого не поранить.

Да, я собиралась поработать сегодня мастером по маникюру. Продемонстрирую местным женщинам, насколько удобнее пользоваться ножничками, чем этим их полукруглым ножом. Да и безопаснее. Ну и заодно новинку порекламирую — пластинки для ногтей с узорами.

Когда всё уже было готово, начали появляться первые клиентки. Из пятерых только одна согласилась попробовать на себе моё мастерство. Надо сказать, что, по большей части, я сама себе маникюр не делала, но иногда всё-таки случалось. Тем более, я столько раз видела, как это делают, что для меня это вообще не проблема. Так что в себе я была уверена.

После первой удачно проведенной демонстрации, желающие получить красивые ноготки на халяву выстроились в очередь. Причем эта очередь заканчивалась где-то на улице, собирая всё больше желающих. Женщин уже не смущала плохая слава салона: красивыми им хотелось быть больше. Кажется, популярность лавки Фани резко возросла. Придётся потребовать с неё гонорар.

Я ловко обрезала ногти клиенткам, придавая им желаемую форму, потом шлифовала края специальным камнем, удаляла кутикулы и заусенцы, предлагала выбрать нужный цвет и узор. Где-то к полудню узоры кончились, но очередь не рассасывалась: даже просто красиво залакированные ухоженные ногти смотрелись классно. Фани, предчувствуя заказы, отправила племянницу к алхимику, чтобы Денозар наклепал еще пластинок — с узорами и просто цветных.

Наконец, я объявила, что акция подходит к концу, и я приму еще только двух девушек. Я бы и дальше сидела, но мне пора на встречу с соседями, а то уедут без меня. Еще и к кузнецу надо заскочить — сказать, чтобы новые ножницы доставлял прямо к Фани. Так вот, о результатах: маникюр в моём исполнении понравился буквально всем, но большинство клиенток предпочли всё-таки использовать нож, как более привычный инструмент для обрезания ногтей. Но это не значит, что мои ножницы не пользовались спросом: одна женщина взяла их себе для подрезания цветов, другая собиралась их использовать в швейном деле (она оказалась портнихой). Предполагаю, что и большая часть купивших или заказавших маникюрные ножницы в этот день, собираются их использовать далеко не по прямому назначению.

Фани просто светилась от радости. Она без проблем выплатила мне гонорар за работу — плюс еще три золотых к имеющимся двенадцати. И мы договорились в следующем месяце провести похожий мастер-класс, но на этот раз по макияжу. Кажется, Фани оценила результативность рекламных акций, ради чего и материала не жалко, и зарплаты косметологу. Мне, то есть. Ну и ладно, мне это только в удовольствие. Хотя, признаюсь, сегодняшний день меня вымотал. Кажется, домашняя работа так не выматывала — зато и удовольствия такого не приносила. Всё же есть разница между просто работой и работой, которая тебе нравится. Не то чтобы я когда-то мечтала о работе в салоне красоты — скорее, я бы не отказалась быть его хозяйкой, что с папиными деньгами я вполне могла себе позволить, просто красивые ногти — это мой фетиш. Хобби. Ну и приятно нести красоту в массы, что ни говори. Знание, что я делаю этот мир чуточку красивее, а женщин в нём — чуточку счастливее, наполняло душу теплом и требовало дальнейших подвигов.

Кузнец обрадовался новым заказам: всё-таки, в мирное время оружие у него редко заказывали, всё больше бытовые инструменты. К тому же ножницы — тонкая работа, на которой он мог совершенствовать своё мастерство. В этом Василий мне признался перед тем, как мы распрощались. После разговора с кузнецом, у меня оставалось времени ровно на то, чтобы плотно пообедать перед дорогой, забрать свои вещи из постоялого дома, да купить детям сладостей.

Дома мы были уже поздним вечером — скорее даже, ночью. Дети уже спали, но Гиртан меня ждал. Не сговариваясь, мы оба прошли в нашу беседку, где могли спокойно поговорить, не опасаясь никого разбудить. Я молча выложила на стол свою добычу — пятнадцать золотых монет, и полюбовалась сменой выражений на лице друга.

Удивление, неверие, подозрительность, что-то еще. Наконец, он выдавил из себя:

— Откуда?

— Я же тебе рассказывала: это проценты по договору, да еще и кузнец заплатил за идею ножниц — нам я их, кстати, тоже привезла. — Я действительно привезла домой не только маникюрные ножницы, но и те, что сделал кузнец для хозяйственного использования. Хотела купить, но кузнец настоял, что хочет сделатьмне подарок, как идейному вдохновителю. Что же, я не возражала. Вообще, люди тут в плане ведения бизнеса, были достаточно наивными и неиспорченными, что ли. Куда им до современных мне финансовых воротил. Личная выгода тут никому не затмевала разум и не лишала человечности — по крайней мере, из тех торговцев, с кем я успела пообщаться.

— Я помню, — ответил, хмурясь, Гиртан, — но так много? Признайся, ты впуталась во что-то нехорошее? Если так — скажи мне, я всё улажу. Только не скрывай, прошу.

Я закатила глаза. Нет, это очень мило, что он обо мне беспокоится, и что готов помочь, но его подозрения даже обидны. Кажется, он не сильно и верил в меня.

— Гир, я эти деньги честно заработала, клянусь. И к концу лета у нас их будет столько, что мы спокойно сможем уехать и даже Насте с мужем оставим компенсацию за труды — им ведь за детьми придется присматривать. Думаю, нам хватит даже на ремонт: тебе не кажется, что дом пора расширять? Старшим детям нужен свой угол. Пусть даже Гриша уедет учится, но ведь весной он вернётся. Да и кухню надо отделить: ведь летом невозможно в избе находиться, когда мы с Даринкой готовим.

Я действительно много об этом думала, и поняла, что неважно, что уже осенью — если всё пойдёт, как задумано — в это тело вернётся Слава. Пока я тут живу, я хочу жить в комфорте, а не так, как мне приходилось до этого. И я хочу себе отдельную кровать, а лучше — комнату. А еще — мечталось мне — можно нанять какую-нибудь деревенскую девочку для домашней работы: тогда у меня освободится много времени, чтобы заняться собой и своим бизнесом.

Гиртан внимательно и долго смотрел мне в глаза, затем отвёл взгляд и задумался. Не знаю, к каким он выводам пришёл, но больше мы эту тему сегодня не затрагивали. Поговорили о том, как они тут жили эти два дня без меня, покормили меня поздним ужином прямо в беседке, и отправились спать. Завтра новый день, на который у меня полно планов.

***

Однако мои грандиозные планы оказались сорваны. Утром перед завтраком я, как обычно, хотела покормить ребенка, однако Андрюша капризничал, отказывался брать грудь, а его животик вздулся и был тугим, как барабан. Меня накрыла паника: мой ребёнок болен? Что делать, куда бежать? Здесь же нет скорой помощи!

Я растолкала Даринку, попросила её приготовить завтрак вместо меня, а сама, схватив малыша в охапку, побежала к Насте. Настя высказала единственное предположение: вчера малыш что-то не то съел, и сегодня мучается животиком. От этого предположения у меня волосы встали дыбом. Я стала вспоминать, сколько всего «не того» можно съесть у нас на участке и в доме и поняла, что если сейчас не возьму себя в руки, то грохнусь в обморок от эмоционального напряжения. Бегом рванула обратно. Там мои все уже встали и собирались завтракать. Я устроила им допрос с пристрастием: кто сидел с Андрейкой, чем кормили, что он мог такого неучтенного съесть?

Но никто ни в чем не признался. Тогда я стала трясти Гиртана, что нужен доктор или лекарь, или кто у них тут. И тут Гиртан не выдержал:

— Влада, сядь! — рявкнул он так, что у меня сами собой колени подогнулись, и я опустилась на лавку, — И успокойся! Ничего страшного не происходит. -

С этими словами Гир взял Андрюшу на руки, пощупал животик, погладил по спинке.

— Это просто колики, у малышей такое бывает иногда. У Андрюши и раньше такое было, ты просто… не помнишь. Да и у остальных детей — тоже. Но, чтобы точно исключить что-то серьезное — сходи с сыном к деду Афоне, он подскажет.

И я удивительным образом успокоилась. Гиртан знает, что делать, это ведь не первый его ребёнок. Надо было его сразу разбудить, а не панику наводить. И как я могла про старика Афонария забыть? Он же говорил, что он лекарь.

У Афонария меня снова встретила та девчонка, его внучка, и проводила в дом.

— Ребенка разверни, — проскрипел старик, когда я изложила ему суть дела. Я не сразу поняла, что «разверни» значит «распеленай», и стала вертеть хныкающего Андрюшку из стороны в сторону.

— Тьфу, глупая! Тряпку размотай! — рассердился дед.

Я послушно сделала, как он сказал. Дед пощупал животик, попросил перевернуть малыша. После осмотра обратился к внучке:

— Ну, Улька, что скажешь?

— Колики, — фыркнула девчонка, — детский сбор попить. Или вообще ничего, само пройдёт.

Дед одобрительно кивнул и перевёл взгляд на меня:

— Вот, — говорит, — смену себе готовлю. Толковая.

Девчонка, меж тем, дала мне травки, объяснила, как заваривать и как давать, если в ближайшее время лучше не станет.

— А если и травки не помогут, то снова приходи, — добавил дед. — А чтобы не плакал, ты гладь ему спинку, животик — оно и пройдёт незаметно.

Ну, вообще-то, Андрейка и не плакал — хныкал тихонько, по своему обыкновению. Меня больше его животик напугал, да отказ от еды. В общем, вернулись мы домой, а дальше я ходила по комнате и гладила Андрюше животик, и шептала что-то успокоительное, пока он не заснул. Аккуратно уложила и вспомнила, что я еще не завтракала, а уже скоро обед. Благо Даринка всё без слов поняла, и снова взяла на себя приготовление пищи. Какая же она молодец, что бы я вообще без неё делала?

Позавтракала просто творогом: страшно было, вдруг моё питание не лучшим образом скажется на молоке, и спровоцирует новый приступ. Ради здоровья моего малыша, я и вовсе на один творог готова перейти, если потребуется. Но не потребовалось: уже через пару часов Андрюша проснулся и попросил кушать. Животик стал обычным, мягким — словом, прошло всё. Но меня еще долго не отпускало: я среди ночи всё время просыпалась и проверяла, как там ребёнок.

На всякий случай, я немного травки всё же заварила и давала Андрюше попить вместе с водичкой. То ли травки помогли, то ли просто всё прошло, но приступов больше не было. А через пару дней я узнала, что это Маруся, пока Даринка была занята, покрошила в пюре Андрейке капустный лист из своей тарелки с супом — хотела подкормить братика. Пришлось поговорить с Марусей, объяснить, что нашу еду братик пока есть не может, от неё у него будет болеть животик. Маруся прониклась, разревелась и пообещала больше так не делать. Пришлось и её успокаивать.

Фу-ух. Оказывается, быть мамой — весьма нервная штука.

Вообще, этот случай заставил меня задуматься о том, насколько мало на самом деле проблем от этих детей и как много помощи. Вспомила свои капризы в 7-10 лет, и то, как семилетний Егорка много работает, а десятилетняя Лялька помогает по хозяйству. Я не говорю уже о детях постарше: у нас в подростковом возрасте начинается разброд и шатания, а тут — серьёзные работящие ребята. Но разве таким должно быть детство? Или таким оно и должно быть? Не знаю, до этого как-то не задумывалась. Но появилась идея — сделать их детство немного более… детским. Пока не знаю, как, но можно начать хотя бы с игрушек. Вон, у Маруськи даже куклы нормальной нет, какая-то тряпка, перетянутая нитками, весьма отдаленно напоминающая женскую фигуру в платье. Да, решено, в следующий приезд в город, поищу магазин с игрушками.

Вечером я снова подняла тему ремонта в разговоре с Гиртаном. Он нахмурился и прямо спросил:

— Влада, зачем тебе это нужно? Ты скоро вернёшься домой, так почему ты так рвёшься что-то менять здесь?

— Э-э-э, — не поняла я, — так ты против, что ли?

— Нет, я не против. Я и сам давно планировал этим заняться, да никак руки не доходили. Но я хочу понять, для чего это тебе?

— Я не знаю, как объяснить. Вы мне уже не чужие люди, понимаешь? Да и сама я хочу жить в лучших условиях, если есть такая возможность. Деньги для того и нужны, чтобы людям жизнь облегчать. Иначе, какой в них толк? Ну, а то, что я с собой их не заберу — так это вообще неоспоримый факт. Всё, что мы заработаем и не потратим, останется вам с Владой и детям. А я у себя дома не нуждаюсь, я говорила — у меня богатые родители. Вы же меня не выгнали, относитесь хорошо, помогаете во всём — так почему я не могу ответить тем же?

Гиртан помолчал какое-то время, потом сказал:

— Ну, мы бы тебя никак не могли выгнать, всё-таки ты в теле моей жены. Но мы бы и так не выгнали, в общем-то. Я вижу, что ты хорошо к нам относишься, за детей беспокоишься, как за своих собственных… И ценю это. Но денег не надо. Я сам сделаю пристройку и расширю дом. Сейчас мы с Гришкой закончим окучивать грядки, и у нас будет пара недель свободного времени — вот и займёмся.

— Это здорово! — обрадовалась я, — Только деньги всё равно нужны: на новую мебель, на краску, да мало ли, что еще понадобится.

Увидев, что Гир собирается возразить, торопясь заговорила:

— Позволь мне сделать это. Я ведь тоже тут живу, и хочу сделать свой вклад. Пожалуйста!

Гиртану ничего не оставалось, как согласиться: даже если бы он был против, я бы всё равно сделала по-своему. Я понимаю, что ему, как мужчине, не нравится, что зарабатывает в семье женщина, тем более, я ему фактически-то не жена даже. Но для современного мне мира это — норма. Я пыталась донести эту мысль до Гиртана во время своих рассказов о Земле, но не уверена, что получилось.

— Есть еще кое-что, — решила я добить мужчину, — как ты смотришь на то, чтобы я наняла помощницу по хозяйству? Я занимаюсь бизнесом, и мне нужно больше свободного времени. А я его трачу на домашние дела, которыми вполне может заняться какая-нибудь девушка за плату.

В итоге Гиртан просто махнул рукой, разрешив мне делать всё, что мне вздумается. Только попросил предупреждать его заранее о любых изменениях. Ну, это мне не сложно.