Глава 14

Возле нашего крыльца громоздились несколько берестяных корзин, на первый взгляд с продуктами - детально я не разглядывала, торопясь проводить доктора к Марте. Рядом с коробами стояли два короба с крышками. Короба шевелились и квохтали, из чего я сделала вывод, что миссис Мона абсолютно правильно закончила нашу сделку, детали которой мы не обговорили, спешно сорвавшись за доктором.

В доме было тихо и спокойно, нас встретил Колин.

-Все хорошо, мам, - ответил он на мой немой вопрос, - только я начал волноваться, что долго.

Мы с доктором прошли в комнату, где на постели, надсадно кашляя, лежала Марта, а в кресле расположилась миссис Мона. Она держала на коленях Мию, покачивая ее и что-то ворча под нос.

Я коротко кивнула ей в знак благодарности и встала за плечом доктора Гоночара, который присел рядом с Мартой.

Он потрогал ее лоб и ладошки, заглянул в глаза, осмотрел горло.

-Маааам, - жалобно протянула Марта, испуганно, - ты не отдашь меня в больницу?

Доктор улыбнулся девочке.

-Мисс Марта, думаю мы справимся без больницы, но в любом случае бояться не нужно, - и он повернулся ко мне, - миссис Мартин, подержите дочку, я ее послушаю.

Я взяла Марту на руки и она доверчиво прижалась ко мне, чуть вздрагивая каждый раз от прикосновения трубки доктора к своей спине.

Гоночар слушал Марту очень долго, наверное, не менее десяти-пятнадцати минут. Он то хмурился, то кивал самому себе, записывая что-то в свой блокнот. Я посмотрела на мисс Мону с Мией. Обе сидели тихонько, как мышки. У Моны еще и выражение лица было перепуганное - глаза и рот приняли одинаково круглую форму. Она боится врачей и не доверяет им, называя коновалами - вспомнила я.

Доктор Гоночар не был похож на коновала. Скорее, на конокрада, - пошутила я про себя, имея ввиду его цыганистую внешность. Его серьезность и вдумчивость полностью расположили меня к нему. А то, что он без вопросов поехал с нами в такую даль, говорило о том, что он не только хороший специалист, но и душевный человек. Конечно, я понимала, что это во мне говорят облегчение и благодарность, выводы делать было рановато.

-Что же, юная барышня, - закончил осмотр, улыбаясь, доктор, - давайте договоримся, что в больницу мы не едем, но только если вы обязуетесь одеваться как следует, гуляя на улице.

Марта изо всех сил закивала головой и юркнула под покрывало, довольная.

-Нет воспаления, доктор? - тревожно спросила я, подтыкая Марте одеяло со всех сторон.

-Легкие в порядке, воспалены верхние дыхательные пути, трахея. Конечно, болезнь может опуститься ниже, но судя по динамике этого не происходит. Сейчас назначим лечение, несколько дней понаблюдаем и можно будет совсем не волноваться.

Я выдохнула. Хотелось предложить доктору чего-нибудь, но в доме было шаром покати.

-Спасибо вам большое, вы не представляете, насколько я вам благодарна. Сколько я должна? Мы сейчас вернемся в город и я завезу гонорар.

Доктор, как мне показалось, смутился. Даже слегка покраснел.

-Миссис Мартин, - замявшись, произнес он, - вообще я практикую первый прием ребятишек у себя бесплатный, - по-моему он сочинил это на ходу, оценив убогость нашего жилья.

Меня охватило чувство неловкости.

-Но ведь вы не принимали нас у себя, вам пришлось ехать в такую даль, - продолжала я тихонько, но настойчиво. В глаза я ему при этом не смотрела, опасаясь залиться краской смущения.

Тут в разговор вступила Мона. Громко откашлявшись, чтобы перебить мое лепетание, она заявила

-Вот спасибо вам, доктор…как вас звать? Владимир Гоночар? Ох, и имечко у вас, язык сломаешь, - рассмеялась она, - вот и спасибо, что помогаете семье воина нашего освободителя! Вот и хорошо, Бог вам зачтет. Мы все тут помогаем миссис Хоуп и ребятишкам, - и она приподняла Мию в знак подтверждения своих слов.

Я чуть закатила глаза, но возражать не стала. Пусть болтает. Нужно было разыскать Дерека и возвращаться в город, однако я почувствовала вдруг такую усталость, что решила попросить Дерека съездить без меня и вещи старьевщику завезти. Лучше отблагодарю его потом, а сама чуть передохну и разберусь с продуктами Моны. Курочек тоже нужно было пристроить, не сидеть же им до завтра в корзинах.

Провожая доктора, я крепко пожала ему руку.

-Спасибо вам, доктор Гоночар, - он, казалось, удивился. Наверное от женщины рукопожатие было непривычно. В ответ он поцеловал мне руку и сказал

-Зовите меня Владимир, если хотите, - вскочив на подножку повозки, он помахал мне и крикнул, - я приеду к Марте завтра или послезавтра, соблюдайте прием лекарств в точности!

Я проводила повозку взглядом и вошла в дом. Мисс Мона, естественно, отиралась у окна сеней. Кто бы сомневался.

-Хоуп, душечка, я тут принесла тебе всего понемножку ну и курочек на развод, яички будут. Я научу тебя за ними ходить.

-Да я умею…- машинально ответила я. Миссис Хоуп удивленно покосилась на меня, а я мысленно махнула рукой. Надоело каждое слово контролировать.

Мы разобрали продукты. По моим расчетам их хватало недели на две. Так что походы в лес я не отменяла. Кроме продуктов Мона принесла уже по собственной инициативе мелкой картошки на посадку и семена с прошлого года - кабачки, кукурузу и зеленый горошек.

-Спасибо, Мона, - незаметно в процессе работы мы перешли к неформальным обращениям.

Та снова высказалась уже, похоже, поверив в свои слова, что последнюю рубашку готовы с себя снять ради деточек и удалилась к себе.

А я, снова пересмотрев запасы, решила приготовить большой пирог с капустой и сварить куриный супчик с домашней лапшой. Марте сейчас он будет очень кстати.

Колин сооружал в дальнем углу двора загон для курочек. Неумело вколачивал колья из палок, которые были навалены тут же. Наверное, были запасены на растопку.

-Получается? - спросила я, подойдя к нему и присаживаясь на пенечек на солнышке, жмурясь с удовольствием и радуясь минутке отдыха.

-Да, - уверенно подтвердил мальчик, - вот здесь еще три вобью и хватит. И переплету лозой.

Я улыбнулась.

-Ну, а ты откуда знаешь, как это делается? - смотрела на него, прикрыв глаза рукой от солнца.

-Читал, - коротко ответил он мне и снова принялся за работу.

-Пойду продолжу готовить обед, - я поднялась.

-А что у нас сегодня? - не сдержал любопытства Колин, почесав нос рукой, от чего тот стал, как черный пятачок.

Я рассмеялась и подошла к нему, чтобы вытереть платком нос, как маленькому. Колин не сопротивлялся.

-Куриный суп и пирог с капустой.

Он удивленно присвистнул и показал большой палец вверх в знак одобрения.

Вернувшись на кухню, я закинула половинку курицы вариться и быстро нашинковала капусту, поставив ее тушиться. Замесила тесто.

Девочки в комнате играли тихонько. У меня образовалось свободное время и я, наконец, решила взяться за письма.

Прочитаю хотя бы одно. Все за раз все равно не успею.

Еще раз прислушавшись к щебетанию в комнате, я посмотрела в окно на Колина - тот сосредоточенно перебирал тонкие ветки, прикидывая, какие из них подойдут. Вроде бы на этот раз никто не должен был мне помешать. Но на всякий случай я вышла в одну из необжитых комнат и закрыла за собой дверь.

Листок грубоватой бумаги так и прыгал у меня в руке, словно его трепыхало ветром. Я не сразу смогла разобрать витиеватый почерк, строчки расплывались перед глазами.

В памяти всплыло улыбающееся смущенное лицо с портрета, сейчас оно выглядело серьезным и встревоженным.

“Дорогая моя Хоуп! Мы прибыли в первый свой пункт назначения. Ты должна помнить это место - мы с тобой и маленьким Колином были приглашены на крестины ребенка Лютеров - так вот лагерь наш находится примерно в двух милях от их усадьбы. Здесь не так давно прошли бои и я хочу попросить дать мне час, чтобы съездить к Лютерам и узнать, что сталось с ними. Обязательно сообщу тебе, когда узнаю.

Милая, я покинул вас три недели назад, а кажется, что целых три года. Мы никогда раньше так надолго не расставались и я очень скучаю по тебе и детям. Родная, пиши мне в подробностях - как Колин, как девочки. Я хотя бы рад, что могу быть покоен, что вы не нуждаетесь ни в чем. Пришлось пожертвовать кое-какими нашими активами, но важнее всего было, чтобы у вас были наличные деньги. Что станется с банками и счетами неизвестно.

Будь аккуратна, радость моя, постарайся быть благоразумной. Я всегда раньше любил твою детскую непосредственность и наивность. Это делало тебя особенной в моих глазах. Мне хотелось только любить тебя и баловать, как ребенка. Как всех наших детей. Чтобы вы были счастливы и защищены.

Но сейчас, милая моя Хоуп, я жалею, что не давал тебе повзрослеть. Ты осталась одна с детьми, а я далеко и не в силах вас защищать, как поклялся себе когда-то

Не стесняйся обращаться к мистеру Андерсу за любыми советами, я говорил тебе это уже, но все же хочу напомнить.

Дорогая, я очень надеюсь на то, что ты сбережешь себя и детей. Я, в свою очередь, постараюсь тоже вернуться к вам во что бы то ни стало…”

Не в силах дальше читать, я опустила руку с письмом. В нескольких местах чернила размылись. От моих слез. До этого оно было сухим, а сгибы его не затерты. Словно пробежали глазами один раз, да и убрали в конверт обратно.

Разумеется, это были только лишь мои впечатления. Но сердце мое заныло от теплых, нежных и полных тревоги слов Алекса Мартина.

На печке что-то зашипело, и я кинулась туда, на ходу складывая письмо. Обязательно дочитаю его вечером. И нужно будет найти как его там…мистера Андерса. Узнать, кто он такой и чем мог помочь, как обещал мой муж. Я резко остановилась и поправила саму себя. Не мой муж. Муж Хоуп Мартин.