Глава 4

Первым проснулся Колин. Зашел и огляделся. Если он и удивился, увидев меня одетой и сидящей в кресле, то вида не подал. Молча кивнул и снова вышел. Совершенно очевидно, что парень был на меня за что-то зол. Честно говоря, сейчас мне было на это абсолютно наплевать. На меня слишком много всего свалилось сейчас, чтобы разбираться с дурным настроением случайно знакомых подростков.

В животе у меня заурчало так громко, что я испугалась разбудить девочек. Они проснутся голодные, пусть уж лучше поспят подольше.

Нужно было что-то решать, или хотя бы выяснить. И я направилась в сени, где Колин пытался разжечь печурку. Я сразу увидела, что заслонка задвинута и тяги нет. Подойдя ближе, я поправила ее - в комнату перестал валить дым, а пламя почти сразу же весело загудело.

Колин вскинул на меня взгляд, полный недоумения, но снова промолчал. Я тоже молчала - собиралась с мыслями. Наверное, в первую очередь нужно было придумать чем накормить детей, а потом все остальные вопросы.

-Здесь совсем ничего нет, из чего можно приготовить поесть? - спросила я суховато.

Мальчик уставился на меня.

-Повариху позовем? Боюсь, нам теперь уже нечем платить, - он резко оборвал сам себя и вышел на улицу, всем своим видом показывая нежелание общаться дальше со мной.

Да и пожалуйста - раздраженно подумала я и принялась обшаривать косенькие шкафчики с болтающимися дверцами. Мною были обнаружены банка с остатками смальца, небольшое количество почти спрессованных от старости мелко молотых сухарей и несколько проросших сморщенных картофелин и старый чеснок, тоже проросший. Всего этого хватало на небольшое количество похлебки. Куда же я все-таки попала и почему эта семья оказалась в таком бедственном положении?

В этот момент вошел с улицы Колин. В руках у него было полное ведро воды. Очень кстати.

Он осмотрел убогий продуктовый набор, который я выложила на стол возле плиты и недоуменно спросил:

-Что это?

-Еда, - коротко ответила я и забрала у него ведро, налив в небольшую старенькую кастрюльку воды. Затем отыскала нож в посудном ящике и принялась чистить вялую картошку, стараясь снимать кожуру потоньше.

-Мы будем это есть? - поразился он.

Не знаю, как и чем они питались до того, как я очнулась, но в глубине души я была с ним согласна - все это больше просилось в мусорное ведро, нежели в тарелки. Но, по всей видимости, положение было очень серьезным и ничего другого попросту не было.

-Не волнуйся, будет съедобно, - немного мягче ответила я, нарезав картошку и высыпав ее в закипающую воду. Обжарив минутку чеснок вместе с зелеными ростками на смальце, я высыпала сухари к картошке и принялась помешивать. Затем заправила импровизированной зажаркой и отодвинула кастрюлю с огня. По крайней мере сытно. Ну и пахло вполне прилично - если не придираться.

-Откуда…Как ты смогла это сделать? Ты же не умеешь, - Колин смотрел на меня почти со страхом.

Я подумала немного, затем присела на полати, где он спал ночью. Он же пристроился у двери на колченогом стуле, не сводя с меня округлившихся глаз.

-Я не помню, откуда я вдруг это умею, - ничего умнее я не придумала, - вообще ничего не помню.

-Как это? И нас? И папу? - вскрикнул мальчик.

По всей видимости, наши голоса разбудили Марту. Тряпка, отделяющая кухню от спальни шевельнулась, и на пороге появилась девочка, сонно моргая и потирая кулачками глаза. Увидев меня, она кинулась ко мне и уткнулась в колени.

-А чем так вкусно пахнет? - спросила она, завертев головой. Заметив Колина у двери, она дернулась и отстранилась от меня. Наверное, боялась вызвать недовольство брата.

-Давай поговорим попозже, - предложила я мальчику. Тот хмуро кивнул.

-Разбужу Мию, пока еда горячая, - процедил он сквозь зубы.

Ладно, надеюсь со временем разберемся, где их отец и что натворила мать, то есть я, чтобы впасть в немилость.

Очень скоро мы сидели за столом и ели это странноватое блюдо. Кажется, это называлось тюря. Количества едва-едва хватило на всех. А было только утро. Дети с аппетитом ели похлебку, после чего чуть не вылизали тарелки. « Проголодались как » - остро кольнуло что-то у меня в груди.

После завтрака я позвала Колина выйти во двор. Там мы присели на солнышке, я осматривала окрестности - какая-то захудалая деревенька на несколько домов. Ну или окраина города. Неподалеку виднелся лес. Кстати, лес… Даже зимой он может кормить - это я точно знала, задаваясь такой целью добывать себе пропитание, когда переехала в деревню. Стоило сходить туда в поисках какого-нибудь подножного корма. Однако, я сильно забегала вперед. Нужно было сначала разобраться.

-Какой нынче год? - спросила я Колина, который по-моему уже устал удивляться.

-Тысяча восемьсот шестьдесят четвертый, - пробормотал он, опустив глаза. Факт моей потери памяти, похоже, пугал его.

А у меня внутри меня все рухнуло и я невольно схватила Колина за руку - « Господи, дай мне сохранить рассудок. Не пугайся, малыш, мне еще страшнее. »

Тихонько выдохнув, я попыталась расслабиться, хотя меня пробивала мелкая дрожь. Я изо всех сил пыталась скрыть это от мальчика, чтобы не пугать его еще сильнее.

-А отец ваш где? - было моим следующим вопросом.

Колин вскочил сжав кулаки.

-Как ты можешь не помнить этого? Ну как, мама?

Я тоже невольно встала, обняв себя за плечи.

-Давай спокойней, ладно? Так бывает, когда долго без сознания. Кстати, что со мной случилось?

Колин запустил пальцы в длинноватые волосы и постоял так, затем снова сел. Заговорил глухо.

-Когда папа уходил на фронт, он оставил тебе денег. Их должно было хватить на много месяцев. Только нужно было отпустить прислугу, тратить деньги только на еду и все. Ты поступила ровно наоборот - оставила всю прислугу, принимала гостей, заказывала новые платья и безделушки, а потом и в кредит, когда деньги закончились.

С ума сойти - я попала в тело такой недалекой эгоистичной и безответственной идиотки? Даа, уж занесло, так занесло.

-И что было потом? - спросила я, уже предполагая, что именно. Предчувствие меня не обмануло - Колин поведал, что за долги отобрали дом и арестовали все имущество. Дом продали с молотка, а на остаток удалось купить вот эту лачугу.

-После этого ты заболела - доктор сказал от шока - и слегла. Две недели пролежала. Мисс Мона сказала, что так и быть заплатит доктору, но только один раз. Мы ждали, что тебе станет лучше.

В общем, все было ясно. Самое главное - что я никуда не уйду. Дети эти никому не нужны, кроме меня у них никого нет. Будем пробовать выживать, как сможем. А вернется их отец - будет видно.

-Ты можешь одолжить у кого-нибудь у соседей обувь покрепче? - спросила я неожиданно для Колина. Тот неуверенно кивнул.

-Ну да, наверное…

-Пойдем сходим с тобой в лес, может удастся найти что-нибудь съестное.

Мальчик приоткрыл рот и снова его закрыл. От своей матери он такого услышать тоже не ожидал.

-И, Колин, - я положила руку ему на плечо глядя в глаза, - прости меня, пожалуйста. Я попытаюсь все исправить.

Конечно, лично я ни в чем не была перед ним виновата, но точно знала - ему нужно было это услышать.