Глава пятая. Сомнения

Селина предлагала взять её экипаж, но я не стала. Ждать, когда подготовят карету, сил не было, мне как можно быстрее хотелось вырваться на волю. На свободу.

Выйдя из особняка, я немного прошлась по улице, затененной густой еще зелёной листвой растущих у дороги деревьев. Узел на шляпке, которая неровно сидела на голове, раздражал шею, и я то и дело поправляла его, пытаясь хоть немного уменьшить трение. Я не любила шляпки, как и кружевные перчатки, но была вынуждена их носить. Хватит и того, что я прогуливалась по улице без компаньонки в столь ранний час и совершенно этого не смущалась.

Поймав кеб, легко забралась внутрь и велела извозчику ехать на окраину столицы.

— Куда именно? — болезненного вида парень с торчащими в разные стороны соломенными волосами сплюнул на мостовую и косо на меня взглянул.

— Мне нужна гостиница «У Гархона».

— Так бы и сказали.

Название гостиницы и её местоположение я знала наизусть. У меня было более двух месяцев, чтобы выучить и по картам найти её местоположение. Руки дрожали от волнения и нетерпения. Я до боли вцепилась пальцами в ридикюль, пытаясь успокоиться и прогнать с лица глупую улыбку. Но всё было бессмысленно. Щеки продолжали гореть от румянца, а тело то и дело сотрясала нервная дрожь. Ивар… мой Ивар. Неужели я сейчас его увижу? Волнистые медные волосы, темно-карие глаза и крохотные, едва заметные, веснушки на носу. Как же я жила эти долгие месяцы без него. Как же ждала нашей встречи.

На фоне трепетного волнения, даже утренний скандал показался незначительным пустяком. Я забыла об эгоистичной кузине, графе, мечущем глазами молнии, о заплаканной тётушке и даже стыд перед Селиной куда-то исчез. Всё казалось глупым, неважным и ненужным. Ох, как я соскучилась.

Каким Ивар стал за этот год, простил ли он меня за задержку. Ведь еще год назад, вернувшись в Изгар из Академии, мы должны были пожениться и уехать в горы. Должны были, если бы не болезнь папы, которая приковала его к постели почти на полгода. Я не смогла бросить отца и чувствовала перед женихом вину, которая не отступала даже сейчас.

Может поэтому и спешила сейчас в гостиницу. Пусть Ивара там еще нет, но я дождусь, как верная жена и возлюбленная. Какой же замечательный получится сюрприз.

«У Гархона» представляла собой мрачное двухэтажное здание из тёмно-серого камня с черепичной крышей, что утратила свой красный цвет, став грязно-бордового цвета.

Отдав деньги извозчику, я осторожно спустилась вниз на пыльную землю и нерешительно огляделась. Двор перед гостиницей был большим и очень шумным. Длинные сараи для лошадей находились прямо за домом и пахло оттуда не очень приятно. Народ толпился, кто-то приезжал, кто-то уезжал. Громко хлопали двери, скрипели ступеньки и отовсюду слышался гомон.

Я сделала всего пару шагов, когда мимо меня с громким кудахтаньем пронеслась рыжая курица, за которой гонялся молоденький поварёнок в тёмно-сером от сажи колпаке, который только чудом держался у него на голове.

— Прошу прощения, — произнесла я, когда мальчишка, громко ругаясь, приземлился у моих ног. — Вы не подскажете, охотники уже прибыли?

— Чего? — вытирая курносый нос грязной ладонью, спросил тот, проводив тоскливым взглядом убежавшую курицу.

— Сегодня должны были прибыть охотники.

— Ну?

— Так они уже здесь?

Поварёнок смерил меня быстрым взглядом и ответил:

— Шли бы вы отсюда, дамочка.

Теперь пришла моя очередь удивляться:

— Что?

— Не для вас это место и охотники не компания для госпожи. После их ежегодных попоек приходится весь день убираться в зале. Как накуролесят со своими бабами.

— Б-бабами? — переспросила я, вновь поправляя узел на шляпке.

— А то, — ответил он, встав с колен, и отряхнул короткие штанины. — Всех распутниц соберут в округе. За раз половину заработанных на продаже денег спускают.

— Но Ивар не такой, — пробормотала я.

Мне не было никакого дела до того, что творили охотники, но я была уверена в своём женихе. Ивар меня любит, сильно любит и никогда не опустится до такого низкого уровня.

— Все они одинаковые. Давайте, я вас провожу до веранды. Там Гархон столики выставил. Хочет как у богатеев летние посиделки сделать. Глупая затея, но хозяину нравится.

— Благодарю.

Подхватив подол платья, пытаясь не испачкаться еще сильнее, я прошла следом за поварёнком и взобралась по шатким ступенькам на просторную веранду, на которой близко друг к другу стояли самые разные столики и старенькие кривоногие стулья.

— Присаживайтесь, я Зоуи позову. Она тут подавальщицей трудится.

— Спасибо.

Сняв кружевные перчатки, я осторожно провела рукой по ближайшему столу в поисках пыли. Вроде чисто. После чего села, прижимая сумочку к груди. Наверное, это была не самая лучшая идея заявиться сюда совсем одной. Но защита у меня есть и, если кто осмелится… В общем, ему не поздоровится. С моего места было отлично видно вход во двор, так что приезд Ивара и охотников я бы точно не упустила.

— Чего желаете? — передо мной появилась худенькая девушка в застиранном переднике.

— Чай со льдом, пожалуйста.

— Нету льда, — равнодушно ответила она. — И чаю тоже. Могу предложить пиво. Оно у нас холодное, тока бочку из погреба достали.

— Спасибо, пиво не надо.

— Сидр еще есть.

— Сидр? Хорошо, давайте сидр, — вздохнула я.

 — Только холодный, если можно.

— Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Сидр действительно был холодным, с ароматом яблок и легкой горечью на губах. Я выпила почти всю кружку, когда, наконец, прибыли охотники.

Ивара я узнала сразу. Дело было не только в медных кудрях и бархатистом смехе, который разнёсся по двору, заглушая для меня все остальные звуки. А в походке, в повороте головы и движении плеч.

— Ивар…

Я не поняла, как оказалась у ступенек. Ведь вроде только совсем недавно сидела за кривым столиком и тут в одно мгновение оказалась у перил, не сводя жадного взгляда с любимого.

И уже собиралась позвать его, выкрикнуть имя, клеймом выжженное у себя на сердце, как вдруг заметила рядом с ним девушку. Рыжеволосую, стройную, с большой грудью и округлыми бёдрами. Она была так сильно похожа на Мирту, что я даже зажмурилась на мгновение. И всё-таки не она. Чуть выше, стройнее и вела себя по-другому. Но типаж похож.

Я отлично видела, как она крепко держала Ивара за руку, как прижималась к плечу и доверчиво заглядывала в глаза.

Слишком близко и интимно. Никогда не считала себя ревнивицей, но тут сердце болезненно кольнуло и замерло. Неужели тот поварёнок был прав?

Тоже охотница? Или одна из блудниц, которая решила заработать на охотниках? Не похоже. Для девушки легкого поведения слишком скромно одета. Для охотницы слишком просто и по-девичьи юна. Так кто же она?

Я так и не позвала Ивара, продолжая молчаливо наблюдать за ними, ловя каждый жест и взгляд, обращенный не на меня, сгорая от едкой ревности.

Молодой человек сам меня заметил. Вдруг застыл посреди двора, вскинул голову и сразу нашел меня взглядом, словно почувствовал, что я здесь, рядом с ним. Отступил от рыжей, отпуская руку и улыбнулся так, как мог улыбаться только он.

— Айола!

Ни какого страха, сомнения или неловкости. Наоборот его лицо светилось от искреннего счастья, и в голосе была неподдельная радость.

Наверное, надо остановиться, не поддаваться этому обаянию. Сначала необходимо всё выяснить. Как много сомнений, страхов и тревог…  Но я не смогла.

Долгий год в разлуке, тоска, ожидание, тревога и страх за него и свет родных глаз — всё это сыграло со мной злую шутку. Быстро сбежав по ступенькам, я бросилась прямо в его объятья, обнимая так крепко, как только могла. Слёзы защипали на глазах, но мне удалось их сдержать. Сейчас не время плакать. Родные руки обнимали в ответ, прижимая до такой степени, что мне нечем было дышать.

Его запах, голос, шепчущий, как соскучился, и губы, которые совсем неприлично касались в быстрых поцелуях лба, щек и губ.

— Айола… ты здесь… глазам своим не верю… как же я соскучился.  И я соскучилась. Но и слова произнести не могла в ответ, наслаждаясь его близостью.

— Кхм, — произнесла забытая нами рыжая и повысила голос. — Ивар, а это кто?

— Что? — молодой человек оторвался от меня, поворачиваясь к девушке, и всё еще не убирая рук, которые раскалённым пламенем жгли кожу на талии, пробираясь даже сквозь платье. — Это моя Айола. И в том, как Ивар меня представил сейчас, было столько смысла, что всё сомнения разом отпали.

— Айола, — разочаровано протянула рыжая, недовольно поджав губы и внимательно оглядывая меня с головы до ног. — Так вот она какая. Твоя невеста.

— А вы, простите, кто? — осторожно спросила я, чувствуя, как на нас всё больше обращают внимание. Во дворе появляются другие охотники, они не спешат к нам, стоят в сторонке, переглядываются и переговариваются.

— Прости, моя вина, так был рад тебя видеть, что забыл о приличиях, — вмешался Ивар, чувствуя всю двусмысленности ситуации.

— Это Флоренс Заир, единственная дочь нашего командира Нила Заира.

— Дочь? — удивлённо переспросила я.

 — А я не знала, что вы берёте на ярмарку членов семьи.

— У тебя забыла спросить, — огрызнулась она, откидывая назад рыжие локоны.

— Ивар, ты идёшь?

— Я буду позже.

— Но отец велел…

— У меня уважительная причина. Невеста приехала, — спокойно и даже немного равнодушно прервал он её и снова повернулся ко мне.

— Айола, у меня есть минут двадцать. Если бы я знал, что ты приедешь так рано…

— Ничего страшного, — улыбнулась в ответ, провожая взглядом рассерженную рыжую. — Просто я так соскучилась. Сил терпеть не было. Поэтому и приехала раньше времени.

— Я рад, что ты здесь, — прошептал он, вновь невесомо касаясь губами моих губ.

— На нас все смотрят, — смущенно пробормотала в ответ.

— Пусть завидуют. Но ты права, нам действительно лучше поговорить вдалеке от любопытных глаз.

Моя комната? — Карие глаза многообещающе сверкнули.  Я покачала головой:

— Ты же знаешь, что пока нельзя. Это неприлично.

— Ты моя невеста.

— Но не жена. — Я поправила затёртый воротник его рубашки. Вот что значит нет опытной женской руки, всё кое-как постирано и отвратительно заштопано.

— Потерпи, осталось всего ничего.

— Я жду уже столько лет.

— Тем слаще награда. Знаешь, тут есть открытая веранда. Мы можем посидеть там.

— Отлично.

Мы сели друг напротив друга. Ивар поймал мои руки и прижал их к губам, не сводя обжигающего взгляда.

— Какая же ты красивая.

— У тебя новый шрам, — высвободив одну руку, я нежно коснулась уголка глаза, где красной чертой алел рваный рубец.

— Гуи зацепил месяца три назад, когда мы выслеживали стаю у подножья Драгонова зуба*, - равнодушно отозвался Ивар.

— Ты не рассказывал.

— Не хотел тебя лишний раз тревожить. Знаю, как ты переживаешь и волнуешься.

— Волнуюсь, — кивнула я, убирая медную прядь в сторону, лаская заросшую легкой щетиной скулу, касаясь подбородка.

— Она в тебя влюблена.

— Кто?

— Флоренс.

— Ты ревнуешь? — неожиданно широко улыбнулся Ивар.

— А у меня есть основания? — шутливо нахмурилась в ответ и продолжила.

— Ты ей потакаешь.

— Она дочь нашего главы. Я просто стараюсь быть вежливым и налаживаю контакты. Нам жить с ними, а глава очень могущественен.

— Разбиваешь девочке сердце.

— Что поделаешь, моё давно принадлежит другой. Скованное спазмом горло и судорожный выдох:

— Скоро. Слово-обещание.

— Не отдам тебя никому. Ты моя, Айола. Только моя, — посерьёзнев, произнёс Ивар.

— И скоро станешь полностью перед ликами Богов.

— Другого и не желаю.

— Я весной поставил наш домик. Он небольшой, но уютный и тёплый. Но на первое время хватит. Поверь мне, дело быстро пойдет на лад. Искрящая с дипломом лекарки — это большая удача в горах.

— Ивар, — пробормотала я, убирая руки и откидываясь на спинку стула, который противно заскрипел. — Я ведь так и не успела тебе рассказать. Отцу стало плохо, и вся эта кутерьма.

— Рассказать что?

— Я выбрала другую специализацию, — твёрдо ответила ему, внимательно наблюдая за выражением его лица.

— Что значит другую? Мы ведь договаривались.

— Я знаю, но у меня проснулся дар. Я просто не могла не воспользоваться шансом…

— Что за дар? — перебил меня Ивар и принялся постукивать пальцами по столешнице.

— Артефактор, — ответила ему. Тихий смешок, который словно удар по самолюбию, задевая его, заставляя краснеть и обиженно  замереть.

— Шутишь?

— Нет.

— Ты отказалась от наших планов и будущего ради сомнительной должности артефактора? Скажи, что это шутка, Айола. Просто ничего другого мне в голову не приходит.

— Это не шутка. Молодой мужчина тут же посерьёзнел и нахмурился еще сильнее.

— Так, ладно, — произнёс он после минутного молчания. — С дипломом, конечно, вышло не очень хорошо, но уже ничего не изменить. Не отправлять же тебя назад в Академию. Решим всё иначе. Ты ведь прошла курсы лекаря?

— Да, конечно.

— Лечить можешь?

— Да могу, но, Ивар…

— Отлично, это самое главное.

— Я артефактор, — напомнила ему, пытаясь достучаться до жениха, сказать то, что тяготело надо мной всё это время.

— Ты женщина, — парировал тот.

— Как бы сильна ты ни была, детка, никто никогда не воспримет тебя всерьёз.

— Знаю, поэтому и пошла на хитрость. Ты знаешь, кто такой Сайлос Фрост?

— Нет.

— Это молодой и талантливый артефактор, новатор в своём деле. Специалист из Изгара.

— Ты думаешь, что он захочет тебя взять в ученицы? — недоверчиво уточнил Ивар. — Я бы на это не рассчитывал.

— Нет, ты не понял…

— В любом случае, это бессмысленно, сразу после свадьбы мы уезжаем с отрядом назад в горы. Больше никакого ученичества. Я и так слишком долго ждал тебя.

— Сайлос Фрост — это я.

— Что?

— Я тот самый талантливый артефактор, новатор и специалист, к которому все обращаются с заказами. Последний, кстати, был на тысячу золотых. Ты представляешь, тысяча золотых? Это невероятные деньги. Вот только Ивар моего восторга не разделял, став еще более угрюмым.

— Даже так? — процедил он едва слышно.

— Может ты и выходить замуж за меня передумала?

— Ивар, — мягко, но уверенно произнесла я. Хотя только Боги знали, как мне было тяжело в этот

момент. Его сомнения и обида колючими шипами разрывали сердце, оставляя кровавые раны. — Ну что ты такое говоришь. Я люблю тебя. Пошла против всех и пойду. Отказалась от родного дома, отца, согласилась поехать в горы. И потянулась, пытаясь взять за руки. Не дал, быстро пряча их под столом.

— А сожалеть не будешь? — резко прервал он. — Столько жертв ради какого-то сына кузнеца. Семья, долг, счастливое будущее.

— А разве с тобой моё будущее не будет счастливым? Ведь мы вместе. Каждый из нас чего-то лишается, чтобы получить большее потом.

— Ты так в это веришь.

— А как же иначе, — улыбнулась в ответ. — Мы столько к этому шли. Или у тебя предсвадебный синдром?

— Не знаю. — Ивар рассеяно взъерошил затылок. — Просто столько информации навалилось, и планы надо будет менять.

— Главное, что мы вместе?

— Да, конечно, — только особого энтузиазма в голосе не было. Молодой человек всё ещё злился на меня и не собирался так быстро прощать. Ничего, отойдет, свыкнется с мыслью и всё будет хорошо.

— Нам надо будет сходить в Храм, — продолжил он, — договориться по поводу обряда. На главный денег не хватит, уж прости. Но мне ребята рассказывали, что тут недалеко есть небольшой. Посмотрим, разведаем и запишемся в очередь.

— Ой, совсем забыла. Селина, я тебе о ней рассказывала, была так любезна, что решила предоставить нам небольшую часовню, которая находится у них в замке. Её только отреставрировали. Ивар, она такая чудесная, такие витражи! А еще она была так рада моему прибытию, что взяла на себя подготовку к празднику.

— К какому празднику? — холодно переспросил Ивар, плечи вновь закаменели от напряжения.

— К нашей свадьбе. Ты же знаешь правила. Вечер перед свадьбой, карабеска, — я мечтательно улыбнулась, представляя, как буду впервые танцевать брачный танец с любимым. — А потом свадебный обед. Прямо в замке. Селина даже гостей пригласила.

— Каких гостей, Айола? Ты вообще себя слышишь? — прервал меня молодой мужчина.

— Друзья из Академии, — упавшим голосом ответила я, чувствуя, что эта идея не пришлась жениху по вкусу.

— Совсем немного.

— Ты закончила Академию год назад.

— Но друзья остались.

— Мы уходим в горы, пора заводить новых друзей. Та же Фло будет тебе отличной подругой.

— Ивар, — терпеливо ответила я, чувствуя нарастающее раздражение.

— То, что мы уходим так далеко, не значит, что я должна буду оборвать все связи. Есть же почта.

— И ты будешь тратить целое состояние на записки со своей подружкой?

— А отец? Прикажешь мне и его бросить? И вообще, за пересылку скорее всего будет платить Селина.

— Надо же, какая щедрость, — ядовито парировал Ивар.

— А взамен что? Будешь снабжать её дорогими артефактами?

— О чём ты?

— Айола, ну как можно быть такой глупой и не понимать очевидного? Тебя же собираются использовать. Эти аристократы затягивают в свои сети, чтобы обобрать до нитки и посадить на крючок.

— Ты не прав, Ивар. Вот познакомишься с Селиной и сразу увидишь, какая она хорошая.

— Она аристократка, Айола. Великие, раскрой же глаза! Ты же умная девушка и вести себя нужно соответственно. Твоя герцогиня относится к высшей аристократии. Ты знаешь, сколько я их повидал? Лживые, лицемерные, алчные и наглые.

— Селина и Дерек не такие, — запротестовала я.

— Да ты что? Что еще эта дамочка тебе обещала? — молодой человек подался вперёд и жарко, быстро заговорил, пытаясь убедить в своих словах. — Домик в столице? Не пыльную работу и пожизненную кабалу на шею?

— Как?… — я запнулась и потёрла ноющие виски.

— Как догадался? Да это ясно, как день. Ты с сильным даром и отлично можно использовать, прикрываясь дружбой.

— Я прожила с ней пять лет в одной комнате. Неужели ты думаешь, что я бы не распознала ложь и обман? Ивар, я не дурочка.

— Ты просто очень честная и открытая. Веришь в людей и не ожидаешь предательства. Но мне то лучше видно.

— Видно что? — резче обычного спросила я, сверкнув глазами. Раздражение так сложно было сдержать.

— Ты её даже не видел. Как ты можешь судить о ней так предвзято? Я ведь тоже аристократка. Пусть обедневшая, но аристократка, которую обучали всем правилам этикета. Меня тоже надо мерить как остальных?

— Не сравнивай.

— Почему же? Я не спорю, что аристократы высокомерны. — Перед глазами тут же возник образ хладнокровного Торнтона, застывшего у кровати.

— Но не все такие. Селина всё организовала, волнуется, даже охотников хотела пригласить, чтобы они порадовались вместе с нами. Собиралась поселить их в замке.

Ивар коротко расхохотался:

— Айола, ты серьёзно? Ты хоть представляешь, как мы будем себя чувствовать среди этих разодетых франтов? Или твоей подружке нужны клоуны для развлечения высоких гостей? Дернувшись от боли, я отвернулась и закрыла глаза.

— Я не узнаю тебя, — прошептала едва слышно.

— Ты ведь не был таким злым.

— Я не злой, просто реалист, который видит ложь и обман. Айола. — Я услышала скрип стула и шаги, вздрогнула, когда он присел рядом, обнял меня и прижал к себе. Сейчас его близость тяготила и давила на меня.

— Я люблю тебя и пытаюсь защитить от мира, полного лжи и обмана. Ты такая чистая, хрупкая, нежная. Настоящий горный цветок.

— Ошибаешься. Я уже давно не такая, Ивар, — я подняла на него тяжелый взгляд.

— За годы в Академии я многое повидала. И прошлые месяцы дома тоже сыграли свою роль. Сложно быть романтичной барышней, когда отец болеет, а кредиторы уже пытаются отобрать дом и ферму. Но я выстояла и выдержала. И ты должен это увидеть.

— Для меня ты всё та же девочка с косичкой, которая танцевала у костра. Я грустно хмыкнула:

— А ты для меня всё тот же красивый парень, о котором вздыхали все девчонки. Но ведь это неправда. Мы выросли, Ивар. Оба многое пережили и стали другими.

«Вот только вопрос — насколько сильно изменились?» Видимо, те же мысли пришли в голову и ему, потому что Ивар вдруг побелел и схватил меня за плечи.

— Не смей. Айола, ты моя! Только моя! Не отпущу.

— Я и не ухожу, — устало ответила ему.

Спор отнял последние силы, и я внезапно поймала себя на мысли, что хочу уйти отсюда, как можно быстрее. Скрыться, спрятаться и побыть одной.

— Наша первая ссора. Шершавая ладонь ласково провела по моему лицу.

— Тебя ждут.

— Ничего. Подождут.

— Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

— Не будут. Всё нормально… Айола, если ты хочешь, я встречусь с герцогиней.  «Неужели?»

— Хочу, — искренне прошептала в ответ.

— Только давай завтра, сегодня нам надо разгружать товары и дел много.

— Хорошо, — я благодарно улыбнулась. — Уверена, она тебе понравится.

— Конечно.

Кривая усмешка была мало похожа на улыбку, но пока сойдет и так. Главное, что он понял и согласился встретиться с Селиной.

«Всё будет хорошо, — убеждала я себя, возвращаясь в наёмном кебе в особняк Архольдов, — мы просто оба слишком устали, взвинчены разлукой и долгожданной встречей. Поэтому и сорвались. А Ивар лишь за меня волнуется, пытается защитить. Вот познакомится с Селиной и сразу поймёт, что бояться нечего…»    Я ведь почти себя убедила, только червячок сомнения никуда не делся.

Так ли хорошо я знаю своего жениха? Насколько сильно мы изменились? И если отец был прав. Если мы слишком разные?… Тряхнула головой, пытаясь успокоиться и прийти в себя.

— Кажется, у меня у самой предсвадебная лихорадка. Столько лет идти навстречу друг другу и  засомневаться в самом конце. Наверняка, сам Великий Сын** играет со мной, пытаясь сбить с верного пути, — пробормотала я себе под нос.

Признаваться себе в другом я просто не могла.  Пока…

— Ты должен извиниться! — Селина стояла перед ним, уперев руки в бока и её синие глаза метали  молнии.

— Перед кем? — лениво уточнил Леонард, наблюдая за сестрой.

Она поймала его в малой гостиной, где мужчина расположился с газетой, изучая последние биржевые новости.

— Перед всеми. Можешь начать с меня, — милостиво разрешила молодая герцогиня.

— За что? Это ведь не я залез в чужую постель.

— Я не оправдываю девчонку, глупо поступила. Надеюсь, мозги у неё встали на место.

— Нельзя поставить на место то, чего не существует.

— Леонард, — угрожающе прошипела она, усаживаясь в ближайшее кресло.

— Это мои гости.

— Которым не мешало бы вести себя более цивилизованно и прилично.

— Граф Элкиз, имейте совесть. Я беременна. И мне нельзя нервничать. Я прошу тебя лишь быть хорошим мальчиком, а не бездушной деревяшкой.

— Всё ещё пытаешься найти во мне хоть каплю настоящих чувств и эмоций? — с любопытством поинтересовался Леонард.

— Пусть твоя жена этим занимается. Помоги ей Боги.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я брошусь делать предложение этой… — запнулся, поймав суровый

взгляд сестры и закончил:

 — Девушке?

— Я надеюсь, что ты извинишься перед её матерью и Айолой.

— Нет.

— Леонард…

— Она дала мне пощечину.

— И исполнила мечту всей моей жизни. Давно мечтала тебя чем-нибудь стукнуть по темечку, — неожиданно мечтательно улыбнулась Селина.

— Кровожадность проснулась? Архольд на тебя плохо влияет.

— Дерек на меня отлично влияет, в отличие от тебя.

— Дорогая герцогиня, я вас не держу.

— Это мой дом.

— Мне съехать?

— Пф-ф-ф, — совершенно не аристократически фыркнула молодая женщина и грозно на него уставилась.

— Ты невыносим.

— Скажи мне что-нибудь новое.

— Извиняться ты не собираешься?

— Не сегодня.  «Не завтра и не через месяц. Никогда».  Граф Элкиз никогда не сожалел о своих поступках и уж точно не собирался просить за них прощения.

— Хорошо, — Селина поднялась, поправляя юбку синего платья. — Как знаешь. Но сообщаю, что меня твоё поведение совершенно не устраивает.

Стоило ей уйти, плотно закрыв за собой дверь, как Торнтон отложил газету в сторону и встал со своего места, потирая затёкшую шею. Выспаться так и не получилось. Кровать в новой спальне (в старую после произошедшего он точно не вернётся) была твёрдой и неудобной.

И надо было ему подойти к окну как раз в тот момент, когда из наёмного кеба ловко спустилась Белфор. Без шляпки, которую повесила на сгиб локтя, кружевного зонтика и, по всей видимости, перчаток у неё тоже не было. Золотистые волосы, выбившиеся из прически, пушистым облачком окружали покрасневшее от пребывания на солнце личико.

Она рассеяно кивнула уезжающему извозчику и подошла к калитке. Мысли у девушки были не самые радостные. Об этом можно было догадаться, глядя, как она рассеяно сжимает ридикюль в руках, кусает губы и невидящим взглядом смотрит перед собой.

В ней не было ярких красок Армель, жеманного кокетства Элодии, холодной красоты Селины. Нет, Айола Белфор не была непохожа ни на одну из его знакомых женщин. Слишком открытая, слишком искренняя и честная, словно глоток ледяной воды, обжигающая.

«И чужая», — напомнило сознание. Торнтон отступил от окна и нахмурился.

Какое ему дело до какой-то северянки. Она ведь была совершенно не в его вкусе. Скорее всего, это просто злость за пощечину. И ничего больше.