Глава седьмая. Беда

Этим же вечером, придя в себя и всё хорошенько обдумав, я отправила Ивару записку с просьбой завтра утром встретиться у входа в главный парк и обо всём поговорить. Спокойно и без нервов.

Позднее утро, щебет птиц, шелест зелёной листвы, тихий говор прогуливающихся жителей и аромат сладкой выпечки из кафе, расположенного на другой стороне улицы. Я прождала минут тридцать, нервно шагая туда-сюда, щурясь от яркого солнца и ловя на себе любопытные взгляды.

Следующие полчаса я провела на летней веранде кафе, размазывая воздушный крем по крохотному блюдечку и совершенно не чувствуя вкуса сладкого пирожного с фруктовой прослойкой и миндальной стружкой.

Ивар так и не появился.

«Что-то случилось. Беда».

Другого варианта у меня даже в голове не было. Это не могла быть игра в обиженного жениха, он не мог быть настолько жесток. Тут явно дело в другом. Поэтому, наняв кеб, я тут же поспешила в гостиницу. Но и там Ивара никто не видел.

— А он и ночевать не приходил сёдня, — сообщил мне тот самый поварёнок, которого я встретила у входа. На этот раз он выглядел почище и даже умылся.

— Как не приходил? А где он? Куда мог уйти? — затараторила я.

— Кто его знает. Все охотники были тута, а этого нет. Страх нарастал, холодным змеем сжимая сердце.

— А где сейчас охотники?

— Так на ярмарку ушли. Сёдня ж первый день, — почесывая вихрастый затылок, ответил тот.

— Да, конечно, я совсем забыла. Может, Ивар тоже там?

— А может и так. Я же за ним не слежу.

— Спасибо, — я уже подхватила юбки, собираясь уходить, как увидела Флоренс, которая торопливо шла со стороны конюшен.

Увидев меня, рыжая застыла на мгновение и тут же попыталась скрыться, развернувшись и шагая назад.

— Подождите, пожалуйста, подождите, Флоренс! — Я поспешила к ней, перепрыгивая через ступеньки, только чудом не упав и ничего себе не сломав. — Флоренс! Мне надо с вами поговорить. Сбегать не стала, обернулась и ещё больше напряглась, пронзая меня злым взглядом.

— Чего вам? — прошипела девушка, даже не пытаясь казаться дружелюбной.  «Ошибся, Ивар, лучших подруг из нас не получится».

— Вы не видели Ивара? — с трудом переводя дыхание, спросила у неё.

— Вам-то лучше об этом знать.

— Мне?

— Ведь он у вас ночевал, — в голосе слышалось обвинение. — Уехал вчера поздно вечером с каким-то лордом, и так и не появился. Наши все на ярмарке, трудятся, а его нету. Предал свою семью ради какой- то бабы.

Я проглотила «бабу», решив не заострять на этом внимание.

— Подождите, с каким лордом? Куда уехал?

— Не знаю, приехал какой-то лощёный франт на личном кебе и увёз Ивара, — еще сильнее вспыхнула она.

 — Знаете что, дамочка, не ходите за мной и не разговаривайте. И помогать я вам не буду, нашли дурочку, наряды вам выбирать. Деньги Ивару отдам. А вы чужая. И никогда не станете одной из нас.

— Зачем вы так? — тихо спросила у неё, не ожидая таких нападок.

— Дамочка с манерами и замашками аристократки. Думаете, вы сможете выжить в горах? Не выйдет. Горы признают лишь сильных духом, кто не боится трудностей и готов на всё ради единой цели. А вы неженка.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— А что мне знать. — Девушка указала взглядом на мои затянутые в тонкие перчатки руки. — Достаточно посмотреть. Шелк, кружево и прочие побрякушки. Смотреть противно. Таким как вы не место среди нас.

— Не всё так, как может показаться, — холодно ответила ей. Оправдываться я не собиралась. Не стоило это сил и времени, а последнего у меня и так не было.

— Вы его не достойны! Он сильный, самый лучший, умный, весёлый, такой хороший…

— И любит меня, — перебила я её. Флоренс дёрнулась и зло расхохоталась, опасно сверкнув глазами.

— Любит? Вас? Ха! Не любовь это, а привычка. Иначе зачем ему к Нэнси хаживать второй год?

— К какой Нэнси? — не поняла я.

— У нас в посёлке женщина живёт, вдова, одна совсем, мужа пять назад лет гуи разодрали, двух деток растит. А одной ой как тяжело, вот она мужчин и принимает, за деньги.

— Это ложь.

— В горах все друг у друга на виду и все про всех знают. И я видела и вижу, как он к ней шастает. К ней, когда мог бы быть со мной! — хорошенькое личико скривилось от боли.

— Я же любить его буду, все прихоти исполнять, на коленях ползать стану…

— Разве это любовь? — тихо спросила я.

— Разве любовь — унижение одного ради другого?  Флоренс снова покачала головой:

— Вы не понимаете и не принимаете наших правил и быта. Даже сейчас не можете понять. А Ивар всё поймёт, обязательно поймёт, какая вы и придёт ко мне. Потому что так правильно и верно. Слушать это я больше не могла, поэтому быстро задала последний вопрос:

— Значит, вы не знаете, где он сейчас может быть?

— Нет.

— До свидания!  Куда идти дальше, я не знала и даже представить не могла. Забравшись назад в кеб, я некоторое время просто сидела, растеряно глядя перед собой.

— Куда ехать-то?

— Что? Ах да, на Доусон-роу, тринадцать, — ответила я, называя адрес особняка Архольдов.  Там царило невероятное оживление. Войдя внутрь, до меня донеслись радостный смех и разговоры.

— А что здесь происходит? — спросила я, проходя в гостиную и оглядывая присутствующих.

Селина невероятно бледная и уставшая, с синяками под глазами, но, тем не менее, радостная сидела на диване, обмахиваясь веером. Рядом с ней сидела тётушка и тщательно вытирала крупные слёзы, которые текли из глаз. Делайн криво улыбалась, стоя у окна и посылая мне странные знаки, а Элодия королевой расположилась в кресле.

— Я выхожу замуж, — гордо сообщила мне кузина, поднимая руку и демонстрируя золотое колечко с крупным бриллиантом.

— Ты приняла предложение Шеридана?

Я прошла вперёд к хрустальному графину и налила себе немного воды с мятой и лимоном. Страшно хотелось пить.

— Он так упрашивал, что я не могла отказать, — улыбаясь, сообщила она, любуясь сверкающим камушком.

— Ну-ну. — Я взглянула на Селину. — С тобой всё нормально?

— Ничего, немного мутит, а так всё хорошо, — слабо улыбнулась молодая герцогиня.

— Уверена?

— Да. Лекарь уже готовит какое-то новое снадобье или ароматное масло. Не знаю точно. И даже вникать не хочу. Сколько их было за эти месяцы.

— Может тебе лучше пойти прилечь?

— Ты говоришь прям как Дерек, — усмехнулась она. — Тот даже уходить не хотел, так волновался.

— Я его понимаю, выглядишь ты не очень хорошо.

— Ну, спасибо, подруга.

— Эй! — недовольно вмешалась Элодия. Девушке явно не понравилось, что про её августейшую особу забыли и не уделили должного внимания помолвке.

— Селина, а когда герцог вернётся? — осторожно спросила у неё, стараясь сильно не волновать.

— Дерек? Не знаю, после обеда, наверное. А что?

— Да так, просьба есть.

— Ты вообще думаешь меня поздравлять? — возмутилась Элодия.

— Поздравляю, — не поворачиваясь, бросила ей, ставя стакан на место.

— Какая просьба? — сразу встревожилась Селина.

— Может, я могу чем помочь?

— Нет, всё нормально.

— Это просто возмутительно! — не унималась кузина.

— Никакого уважения! Я же говорила, что она будет завидовать, а вы не верили, матушка.

— Элодия! — приглушенно вскрикнула тётя Полин. От очередного скандала нас спасло появление дворецкого.

— Прошу прощения, миледи, — склонив голову, произнёс он.

— В чём дело, Риджерт? — спросила Селина и поморщилась.

— Там госпожу Белфор спрашивают.

— Кто? — тут же поинтересовалась я.

— Господин Гремзи.

— Ивар! Боги, где он?

— Ожидает вас в малой гостиной.

И я, не тратя драгоценное время, ринулась туда.

— Ивар, где ты?… О, Великая Мать, — прошептала я, застывая на пороге и прижимая руку к груди, где в испуге застыло сердце.

— Ивар, что с тобой? Что с твоим лицом?

На молодого мужчину было страшно смотреть. Когда-то красивое лицо было всё в жутких ссадинах и синяках, а правый глаз заплыл и почти не открывался.

— Прости, я не смог прийти на встречу, — он попытался встать, но тут же вновь опустился на диван, прижимая руку к боку. Замер, тяжело дыша и крепко зажмурившись.

— Сиди, не вставай, — я бросилась к нему, присаживаясь на колени и осторожно касаясь тела, призывая искру, магия которой уже серебрилась на пальцах. — Будет немного больно. Лекарь из меня не самый лучший, но залечить смогу.

— Не надо, — попытался запротестовать Ивар, хватая меня за ладони.

— Надо, — жестко оборвала его я, вырываясь и закрывая глаза, после чего глубоко вздохнула, принимая спящую магию.

Быстрый осмотр внутренним зрением показал небольшие ссадины, ушибы и треснутые рёбра слева. Ничего опасного для жизни, хотя и очень болезненное. С этим я могла справиться, сил, конечно, уйдёт много, но разве это было важно сейчас.

Магия мягким пологом укрывала мои руки, вытягивая силы, лечила, направляемая мною, и высасывала резерв. Занимаясь с артефактами, я никогда так не уставала. Потому что это было моё, именно артефакты, а не работа лекаря. А ведь в горах меня ждала вот такая судьба.

Спустя пять минут, тяжело поднялась, стряхивая крохотные капельки пота с лица и оглядела замершего жениха. Потрудилась я основательно, воскрешая в памяти все уроки и наставления: ссадины затянулись, синяки пожелтели и отёк спал.

— Спасибо, — потирая скулу, произнёс мужчина, но в глаза всё ещё не смотрел.

— Не хочешь объяснить, что произошло? — я присела в соседнее кресло и тяжело вздохнула.

Руки, лежащие на коленях, мелко дрожали. Внутренним зрением я видела, как искры силы еще серебрились на коже, мягко впитываясь, словно пытаясь хоть немного восстановить мои силы и резерв. Страшно хотелось пить, в горле першило. Графин стоял в пяти метрах на небольшом столике, но до него  надо было дойти, а я была не в том состоянии.

— У меня проблемы, Айола, — тихо произнёс Ивар.

— Я вижу, — устало ответила ему.

— Нужны деньги.  Нечто подобное я и ожидала, поэтому равнодушно уточнила:

— Сколько?

— Много.

— Тысяча, полторы, две? — нудно перечислила я.

— Больше…  Великие, это же такие деньги… На них спокойно можно было приобрести небольшой участок земли в пригороде столицы.

— Ивар, что произошло? Запнулся, отвёл взгляд и ответил неожиданно зло:

— Я проиграл.

— Проиграл? — повторила я и, всё ещё отказываясь верить, уточнила: — Ивар, ты играешь в карты?

— Вот только не надо читать мне нотации. Ты мне не жена. Пока, — мужчина встал и подошёл к окну. У него то сил стало больше.

— Раз ты уже встал, то будь так любезен, подай мне воды. Очень пить хочется.

Подал и тут же отступил в сторону, словно боялся находиться рядом со мной.

— Я и сам понимаю, что дурак, что поступил глупо, — продолжил молодой мужчина. — Что надо было остановиться, но не смог.

— Может, просто не стоило начинать?

— Это всё Элкиз. Я замерла и подозрительно сощурилась.

— Ты играл с Торнтоном? Так он и есть тот самый лорд, который за тобой приезжал в гостиницу? — если бы смогла, я бы сорвалась на крик, но сейчас с губ срывался лишь громкий шепот.

— Ты в своём уме?

— Мне везло! — отрезал Ивар, взъерошив волосы.

— Сильно везло, как никогда в жизни. Я заработал три тысячи золотых. Три тысячи, Айола! Ты представь, какие это деньги?

Представляла. Ещё как. И азартный огонь в его глазах я тоже видела и понимала, что это не первая и не последняя игра в его жизни.

— И где они?

— Проиграл всё Торнтону и его компашке и еще задолжал.

— Это он приказал избить тебя?

— Нет. Мы разошлись под утро… я не мог всё это оставить просто так и решил попробовать в другом месте. Я схватилась за голову.

— Боги, ты и там проигрался?

— Да, проблема в том, что вторые ждать не будут… На кону моя жизнь, Айола. Если завтра я не  принесу деньги, мне конец.

— Сколько? — снова спросила я, на этот раз требовательнее.  Мне казалось, что я готова услышать любую сумму. Ошиблась.

— Около шести тысяч золотых, с учётом процентов.

— К-каких процентов?  Это количество денег не укладывалось в голове и казалось просто кошмарным.

— За ожидание и отсрочку на сутки.  Я спрятала лицо в руках.

— Великие, что же ты натворил? Что ты натворил?…  Но тот меня словно не слышал.

— Ты же сказала, что у тебя есть большой заказ на тысячу.

— Был. Этот заказ от Торнтона… Ивар, неужели ничего нельзя сделать? Обратиться к органам правопорядка, еще куда-нибудь? Надо же что-то делать!

— Карточный долг — это долг чести, — упрямо возразил он.

— Ты готов за него умереть? — выкрикнула я и снова задрожала.

— Это не случится. Мы справимся. Ты поможешь мне. Это даже хорошо, что заказчик Торнтон. Ты ему всё сделаешь, а он простит часть долга. У меня есть около пяти сотен золотых и у тебя в банке тоже сумма накопилась за заказы.

— А остальная сумма?

— Попроси у Архольдов. Герцогиня же твоя подруга, — ответил мужчина.

— Надо же, только вчера ты обвинял их во всех грехах, а сегодня хочешь, чтобы я просила деньги у них.

Не брезгуешь? — не смогла сдержаться я.

— Прекрати, — скривился он.

 — Для них эту пустяк, мелочь. Герцогиня больше тратит на тряпки у швеи. Пусть докажет свою дружбу, о которой ты столько рассказывала.

— А отрабатывать чем будем? Ведь их рано или поздно придётся вернуть.

— Придумаем что-нибудь. Айола, тут вопрос жизни и смерти. Понимаешь? Они меня убьют.

Я смотрела в его лицо, на зажившие следы от побоев и понимала, что это правда. И это было страшно. Только сейчас я стала осознавать всю опасность, нависшую над нами. Потерять его как человека… Нет, это выше моих сил. Несмотря на наши разногласия, на подозрения и ревность, я не могла допустить гибель Ивара.

— Хорошо, я попробую поговорить с ними.

— Как можно быстрее.

— Я сегодня всё решу, обещаю, — тяжело поднимаясь, произнесла я и направилась к двери.

— Спасибо… Айола, я…

Ивар попытался подойти ко мне и даже, кажется, обнять, но я увернулась и вышла, бросив напоследок:

— Приходи на рассвете, деньги будут. Обещаю.   И сбежала, оставаясь один на один со своей болью.

Только потом, подходя к большой гостиной, я поняла, что не спросила у Ивара про ту Нэнси, о которой  рассказывала Флоренс. И пусть его измена на фоне грядущей беды была пустяком, забыть и отмахнуться от неё я не могла. Мы обязательно поговорим об этом, но позднее. Нам, по сути, о многом надо  поговорить и выяснить.  В большой гостиной уже никого не было.

— А где герцогиня? — спросила я у пробегавшей мимо служанки в накрахмаленном переднике и  чепчике.

— Ей плохо стало, срочно отправили в спальню. Сейчас с ней лекари и маг. Герцогу уже сообщили,  скоро приедет, — сбивчиво ответила она, а глаза были полны страха и тревоги, которые передались и мне.

— Что-то серьёзное?

Я помнила, какой бледной и уставшей выглядела Селина, и кляла себя за то, что не настояла на своём. Надо было заставить подругу лечь в постель и вызвать герцога.

— Пока не знаем.

Первой мыслью было взбежать по ступенькам прямо в ней в спальню и просто побыть рядом. Взять за руку и не отпускать, впускать в её свою силу. Но я так же осознавала, что сейчас меня просто не пустят.

Там искрящие гораздо опытнее меня и сильнее, а я буду лишь мешаться. Понимала я и еще кое-что. Когда Селина в таком состоянии, просить её о подобной услуге мне нельзя.

Она еще больше разнервничается, а это может стать в её положении фатальным. Значит, остаётся герцог  или…

— А граф здесь? — быстро спросила я у девушки, пока та не убежала.

— Да, у себя в покоях.

— А где они сейчас располагаются?

Служанка бросила на меня странный взгляд, но всё-таки ответила:

— Третья дверь от вашей.

— Спасибо.

Мне было всё равно, что подумает прислуга и все остальные. Да, я шла в покои к мужчине. Да, это было страшно неприлично и могло вызвать новую волну слухов. Ну и пусть. У его двери я застыла на мгновение, пытаясь мысленно прокрутить весь разговор, подобрать слова.

Великие, да я готова была ему в ноги упасть, лишь бы это могло помочь Ивару и спасти его от бандитов.  Стук и приглашение войти.

— Госпожа Белфор?

Удивлённым он не выглядел. Наоборот, я была уверена, что мужчина ждал моего прихода. Громко хлопнула закрытая дверь и я застыла в дверях.

— Мне надо с вами поговорить.

Почему всё, что касается Айолы Белфор, невозможно спрогнозировать?  Леонард Торнтон очень не любил, когда что-то шло не по его плану, а с этой северянкой всё было именно так. Даже небольшое наказание её азартного жениха вылилось в большие неприятности.

Наверное, он был сам в этом виноват. Расслабился, не смог спрогнозировать дальнейшее. Ведь всё было так просто и легко. Игра, полторы тысячи золотых в долг, и Гремзи был отпущен на волю с пустыми карманами и долговыми расписками.

Кто же знал, что этот дурак попрётся в притон к бандитам и решит отыграться там, еще больше увязнув в неприятностях. Решил отомстить аристократам, а вышло то, что вышло. Избили, но не убили.

Когда утром нанятый сыщик сообщил графу о случившимся, Лео впервые был готов взорваться и сломать что-нибудь. Желательно об голову этого охотника.

Шесть тысяч золотых! Даже для него это сумма была ощутимой. Что уж говорить об обычном охотнике. И тёмный глава города это отлично понимал. Не дурак ведь и должен был знать, что собрать всю сумму не получится. Почему отпустил? Чтобы вернуть хотя бы часть. Приди следующим утром Гремзи с

двумя-тремя тысячами и просьбой об еще одной отсрочке, его просто убьют, прикарманив денежки. Дурак. Ведь не в первый раз играет, а попался как мальчишка. Вот что с людьми делают эмоции и чувства.

Игра вышла из-под контроля, принимая катастрофические масштабы. Он вообще жалел, что ввязался в это. Вот только пути назад уже не было.

Она появилась в его дверях как призрак. Очень бледная, с кругами под глазами, с влажными на висках волосами, которые прилипли ко лбу, и неприкрытой ненавистью в зелёных в глазах.

— Мне надо с вами поговорить.

И голос такой чужой и безжизненный, что больно. Торнтон не стал напоминать ей о приличиях и о слухах, лишь кивнул, приглашая присесть.

— Воды?

Белфор была такой хрупкой и тоненькой, что казалось еще немного и переломится. Кто угодно, но только не она. Такие не ломаются, а гнутся под неприятностями, выживают и становятся только крепче. Леонард не понимал, с чего так решил, просто знал.

— Нет, спасибо. Что вы хотите?

Граф сел напротив неё, закинув ногу на ногу и пристально изучая её лицо. Сейчас он мог себе это позвонить. Белфор взгляда не отводила и ненависти не прятала за безразличной маской.

— Я его не избивал и приказа не отдавал. Почему-то было жизненно необходимо сказать ей и понять, что она услышала и поверила.

— Я знаю.

— И не думал, что он свяжется с бандитами. Кивок и ледяное:

— Но это затеяли вы. Решили отомстить за пощечину? Вам удалось. Что вы хотите, граф? Артефакт?  Хорошо, он у вас будет. И не один. Я отработаю каждую монету из шести тысяч. Вам же уже известна сумма долга?

— Вы же уходите в горы через неделю, — напомнил Леонард.

— Не уйду, пока не верну вам всё до копейки. Если надо, могу подписать обязательства.

— А что на этого скажет ваш жених?

— На кону его жизнь, — резко отрезала она.

— Вас не смущают его увлечения?

Вспыхнула. Алые пятна украсили бледные щеки, делая её ещё моложе.

А ведь она ровесница Селины. Значит, Белфор сейчас двадцать три — двадцать четыре года. А выглядит не старше девятнадцати. «Белфор… Айола…»

Он никогда не называл её по имени, даже мысленно. А сейчас почему-то решился.  Айола… Непривычное имя, северное, незамысловатое и такое простое, но оно удивительно ей шло. Насколько мужчина помнил, это название какого-то цветка, который рос только в Северных горах среди бесконечных снегов. Маленький, белоснежный, хрупкий и в то же время стойкий, если смог пробиться и выжить там, где другие были не в силах.

— А вас не смущают ваши увлечения, граф? — звенящим голосом парировала она.

— Вы ведь тоже игрок.

— Я не азартен.

«Если дело не касается тебя… Всего пара дней, а я уже совершаю поступки, которые мне совсем не свойственны».

— Меня это не касается.

— Но вы сами спросили, — напомнил ей Леонард.

— Граф, я пришла к вам за помощью. Готова принести извинения и бесплатно создать десяток ценных артефактов. Что еще вам нужно? Если бы Торнтон сам мог знать.

Его молчание её злило и выводило из равновесия, заставляло совершать ошибки, произносить слова, которых говорить не стоило.

— Что еще нужно таким как вы?

— Как я?

— Упасть на колени? Прилюдно извиниться. Облизать ваши ботинки? — От гнева её глаза так ярко сверкали, что ему казалось, он видит саму искру. — Или вы предпочитаете забавы поискушённее?  Невинность девушки для вас достаточная цена?

Вот зря она завела об этом разговор, потому что мысли Торнтона пошли совсем по другому руслу и с её участием стали более откровенными, опасными, жаркими. И отклик тела был неожиданно острым и болезненным. Мужчине даже пришлось сесть поудобнее, чтобы избавиться от неожиданного чувства дискомфорта.

— Так вот, граф! Здесь вы не угадали. Мне предложить вам нечего. Совсем. Невинности у меня нет! — чуть ли не выкрикнула она ему в лицо и в ту же секунду застыла, прижимая руку к губам и с ужасом смотря на него. Разговор зашел слишком далеко. Это понимали оба.

Её слова подействовали на Торнтона как ушат ледяной воды и реакция была неожиданно яркой и злой. Слова сами сорвались с губ, ведя их обоих к краху.