14.2

Я задерживаю дыхание, широко распахиваю глаза и чувствую, как к горлу подкатывает ком. От бывшего разит алкоголем и резким одеколоном, словно он готовился к свиданию, но выпил для храбрости. Меня тошнит так сильно, что кружится голова и мутнеет перед глазами.

Валя настойчиво толкается языком в мои стиснутые зубы, и я… кусаю его. Дико и отчаянно. До металлического привкуса во рту.

— Уйди! — выплевываю, едва сдерживая рвотный рефлекс.

Отталкиваю Валю, пока он шипит, схватившись за губу. Запускаю в него декоративную елочку, над украшением которой мы корпели вместе с Мишей. Как настоящая семья.

— Меня сейчас вырвет на тебя! — угрожаю предателю, и он брезгливо отшатывается.

Я мечтаю, чтобы рядом оказался мой Дед Мороз. Защитил меня и крошек. Мне от него ни на шаг отходить нельзя! Только с ним я в безопасности.

— Настя, с-с-с… — цедит Валя раздраженно, убирая с перекошенного лица иголки и искусственный снег.

Я лихорадочно тру губы. Докрасна. Не могу избавиться от его мерзкого запаха, будто меня искупали в грязи и накормили отходами.

Закипаю от злости.

Как он посмел? После всего, что сделал!

— С женой своей так обращаться будешь! А меня никогда больше не трогай, понял? — рычу, как бешеная тигрица. — Я другого люблю! — выпаливаю на эмоциях.

Сама же вздрагиваю. Что?..

— Ах ты!.. — сдавленно ругается изменщик.

Надвигается на меня, чтобы схватить за руку, но я уворачиваюсь.

У меня будто открывается второе дыхание. Ногой пинаю деревянную табуретку, и она летит Вале в пах. Он сгибается пополам, а я сбегаю через запасной выход, откуда и пришел этот урод.

Выскакиваю в коридор. Не хочу, чтобы педагоги в зале видели меня растрепанной, помятой и… плачущей. Мне кажется, что на мне теперь клеймо стоит, как на прокаженной. Не вернусь, пока хотя бы не умоюсь.

— Козел, — фырчу на ходу. — Ненавижу!

Не успеваю сделать и пары шагов, как впечатываюсь в литой торс. Делаю глубокий вдох, узнаю родной запах — и обнимаю огромного мужчину, как плюшевого мишку. Зарываюсь носом в его свежую рубашку. Губы растягиваются в улыбке, а глаза блаженно закрываются.

Вот теперь все правильно, и даже тошнота отступает.

— Ми-иша, — выдыхаю с нескрываемым облегчением.

— Решил прислушаться к твоему совету и снять пальто. В зале душно, — отчитывается он, как муж перед женой, и чмокает меня в макушку. — А ты почему не за кулисами?

— Настюха, бляха муха! — грохочет мерзкий голос за спиной в унисон с тяжелыми шагами, и я оборачиваюсь.

Чувствую, как напрягается злой Медведь, обращаясь в глыбу мрамора, но не выпускаю его из своих хрупких объятий. Он может легко отбросить меня одной левой, если захочет, однако никогда не сделает мне больно. Покорно стоит на месте, дышит тяжело и злобно, смотря в сторону двери, откуда вываливается Валя. Тот озирается по сторонам, ищет меня взглядом, видит Мишу, в руках которого я прячусь, как в коконе, — и зеленеет, сливаясь с елкой.

"Дрянь", — читаю по губам.

Развернувшись на пятках, он разочарованно сплевывает себе под ноги и шагает на выход.

— Стоять! — ревет Медведь над моей головой, аккуратно берет меня за плечи и собирается отстранить от себя.

Не двигаюсь. Крепче прижимаюсь к нему, шепчу: «Не надо». Из-за кулис стелется новогодняя мелодия. За дверью слышатся голоса педагогов и детский смех. Утренник начинается.

— Анастасия, вернись в зал и жди меня там, — сурово командует Миша.

Отрицательно качаю головой, вскидываю умоляющий взгляд на него, тихо повторяю:

— Не надо. Здесь дети. Не стоит портить им праздник из-за какого-то козла.

По глазам вижу — не отступит. Догонит Валю на улице, изобьет до полусмерти и закопает в снегу. А потом у него будут серьезные проблемы.

— Я его предупреждал. Не раз. Это дело чести, Настя, — твердо стоит на своем. — Иди в зал. Это приказ, — отчеканивает, как на флоте, забывая, что я самая непокорная морячка в его жизни.

Большой разъяренный Медведь. Ледокол, который ничто и никто не остановит. Кроме меня…

Я становлюсь на носочки, заключаю грубые щеки в ладони и тянусь к нервно сжатым губам. Сама не ожидая от себя такой смелости, я зажмуриваюсь и целую его.

Железный истукан замирает. Время вокруг останавливается.