Глава 19

Месяц спустя

Анастасия

— Мама-а! Ма-ам! Смотри, какого ежика мы с Настей Николаевной сделали! — радостно кричит одна из моих учениц, поскальзывается на островке льда, врезается мне в ноги и чуть не слетает с крыльца.

— Зайка, осторожнее, — спохватившись, ловлю ее на лету и тут же приседаю, чтобы успокоить.

— Мой ежик! — всхлипывает она, указывая пальчиком на землю.

— Сейчас и его спасем, — тепло улыбаюсь.

Поднимаю поделку, аккуратно приклеиваю к картонке и отдаю крохе. Пока она разглядывает ежика, оттряхиваю ее курточку и поправляю шапку. Чувствую, что за мной кто-то наблюдает, краем глаза улавливаю мощную фигуру возле черного автомобиля — и таю, как снежинка на солнце. Мне становится жарко в лютый мороз, сердце заходится в груди, по венам разливается жидкий огонь.

— Ну все, солнышко, иди к маме.

Я провожаю ученицу к родителям, прощаюсь, а сама с сияющим выражением лица поворачиваюсь к Мише. Он возвышается каменными истуканом, будто несет боевое дежурство. Руки по швам, осанка идеальная, темное пальто застегнуто на все пуговицы, взгляд острый, пронзительный — и направлен четко на меня. Графитового цвета мерс дополняет образ, делает его мрачным и внушительным. Мамочки косятся на сурового мужчину с интересом, но не рискуют приблизиться, детки рассматривают дядю-супергероя и его «Черную молнию» с восхищением, а я расплываюсь в улыбке, так что болят скулы, и спешу к моему Медведю.

— Привет, давно меня ждешь?

Игриво подпрыгиваю на носочки, потому что иначе не достать, цепляюсь за мощные плечи руками и, когда Миша послушно наклоняется, целую его в ледяную щеку.

— Нет, только что приехал, — мягко улыбается.

Склонив голову и прищурив глаза, он внимательно осматривает меня с ног до головы. Нахмурившись, заботливо натягивает капюшон мне на макушку, заправляет непослушный локон волос за ухо и ласково проводит по щеке холодными пальцами. Вздрагиваю, невольно поежившись.

— Врешь, — фыркаю с легким укором. Перехватываю его большие ладони, подношу к губам, согреваю дыханием. — Замерз совсем. Заболеешь, — отчитываю строго.

— Я закаленный, — парирует он, но руки не отнимает. — Домой, Незабудка? Или хочешь куда-нибудь заехать? Командуй, — привычно бросает.

На секунду прикрываю глаза… Этот месяц похож на сказку. Мы с Мишей живем под одной крышей, обустраиваем быт, как настоящая супружеская пара, все делаем вместе. Любим друг друга так искренне и беззаветно, словно нам выделили лимит — и мы хотим использовать его до конца. Засыпаем и просыпаемся в одной постели. Кажется, ничто не в силах разрушить нашу семейную идиллию, кроме правды…

— Миш, надо в лабораторию заехать, — выпаливаю на одном дыхании, опасаясь его реакции. — Результаты теста ДНК готовы, и мы можем их забрать.

— Я повторю еще раз, Настя, мне все равно, — грозным тоном чеканит он, мгновенно поменявшись в лице. Сильно сжимает мои плечи, злится и строго добавляет: — Что бы ни показал тест, ничего не изменится! Я от вас не откажусь.

— Для меня это важно, я должна знать…

— Что? — перебивает резко. Впервые он повышает на меня голос. Я никогда не видела Мишу таким разъяренным и огорченным одновременно. Хочется обнять и успокоить его, но он слишком крепко меня держит. — Если отцом окажется твой баклан, то… вернешься к нему?

— Разумеется, нет! — возмущенно вскрикиваю и дергаюсь в капкане медвежьих лап, как птица с силках. Обиженно толкаю его в грудь, отбивая себе ладони. — Миша! Как ты можешь?

— Прости, Настенька, — ласково произносит. Обнимает меня, сломив слабое сопротивление по-мужски неуклюжей нежностью, бережно гладит по голове. Тяжело вздохнув, целует в макушку. — Не хочу тебя терять.

— А я хочу детей от тебя, — беззастенчиво признаюсь, уткнувшись носом в его грудь. Слышу, как отмирает стальное сердце вояки, ускоряется и выламывает ребра изнутри, словно стремится ко мне.

— Они и так наши. Общие, — уговаривает меня Миша и перекладывает руки на талию. Я запрокидываю голову, а он покрывает поцелуями мои щеки, собирает губами сорвавшиеся с ресниц слезы. — Отставить плакать. Хочешь тест? Будет тебе тест, — убедительно отрезает. — Садись в машину.

— Так точно, — шутливо отдаю честь и, рассмеявшись, забираюсь на переднее пассажирское сиденье.

Некоторое время спустя мы вместе стоим в холле лаборатории. В моих руках — запечатанный конверт с результатами, который мы решили вскрыть наедине. Миша темнее грозовой тучи, следит за каждым моим движением, спрятав руки в карманы.

— Ничего не изменится, — повторяю его же слова.

Дрожащими пальцами отрываю бумажный край, достаю листы, бегаю по ним взглядом. Меня так трясет от переживаний, что я не сразу понимаю, куда смотреть.

Печать… Подпись лаборанта… Какие-то цифры и проценты…

— Вероятность отцовства… — читаю вслух, найдя нужную строчку. И осекаюсь на полуслове, потому что в горле застревает ком, зрение мутнеет от слез. — О, боже, Мишенька…

— Настя, плохо? Давай выйдем на свежий воздух?

Он подлетает ко мне, а я отрицательно качаю головой. Потеряв дар речи, отдаю ему результаты теста. Сквозь туманную дымку наблюдаю, как густые брови сходятся на переносице, взгляд ожесточается, врезаясь в проценты, желваки на скулах ходят ходуном.

Пока Миша пытается осознать и принять увиденное, я на эмоциях ныряю в его объятия.

Я была не права. Теперь изменится все…