Глава 32

– Я помою посуду, – быстро собирала тарелки Настя. – А чай можно и в комнате попить. – Я тогда отнесу, – лениво и сыто улыбался Зима, радуясь такому логичному перемещению к дивану поближе. Пока ждал Настю, Алик решил от нечего делать рассмотреть фотографии на книжных полках. – Ничего лишнего, только Вишня, – усмехнулся он, заметив, что в основном здесь фотографии Насти. – Так вот откуда любовь к снежинкам. Внешность видимо сыграла свою роль, но на представленных фотках Настя в разном возрасте и в разных костюмах на всяких утренниках и праздниках. Снежная королева, Зима, Снегурочка и конечно Снежинка. Однако взгляд Алика прикипел к старой фотографии на заднем ряду. Настю он едва узнал, на фото ей было от силы года три-четыре. Смеющаяся малышка сидела на плече высокого мужчины, на вид лет сорока пяти. А рядом стояла Арина Измайловна, правда моложе лет на двадцать. И у Зимина было стойкое ощущение, что этого мужчину он где-то видел. Что было сомнительно, двадцать лет назад он скорее бродячих собак в родном городишке в морду мог узнать. – А это кто? Дедушка? – спросил Алик у зашедшей в комнату Насти. – Нет, это один из дальних бабушкиных друзей или знакомых, она и сама уже не помнит кто это, просто ей эта фотография нравится, – ответила девушка. – Дедушка у меня очень рано умер, папа только родился. Рак. Второй раз бабушка замуж решила не выходить. – Наверное, дедушка был очень хорошим мужем, – не знал, что ещё сказать Зимин. – Да, бабушкин однокурсник. Они дружили. – Настя осторожно наливала чай в две чашки. – А ещё фотки есть? Ты же мои детские видела, – напомнил Алик. – Это из дома альбом нужно было брать или тебя в квартиру вести, – хитро улыбнулась Настя. – Но тебе бы не понравились. Бабушка была крайне против того, чтобы меня фоткали голой, даже в младенчестве. Таких фотографий всего несколько штук и все они у мамы в шкатулке, под замком. – Тогда на фиг альбомы, давай мамину шкатулку! – Алик плюхнулся на диван, и схватив за руку, утащил к себе на колени Настю. – Не больно? – напряглась Настя. – Кому? – удивился Зима. – Ну, я думаю, что это не единственные синяки, да? – Настя едва касаясь провела пальчиками по синяку на скуле и ссадине на брови. – Нет, – улыбнулся под лаской Зимин, обхватывая Настю обеими руками и крепче прижимая к себе. – Вот видишь, лечусь. Прикладываю к ушибам замороженную Вишню. – За что так? – серьёзно спросила Настя. – За недоверие к соучастникам, доставил вместо них, – не собирался посвящать Настю в подробности Зимин. – Тот… Тот труп на дороге. Он же твой, да? – поделилась подозрениями Настя. – Ну, слава богу не мой. Но образовался с моим участием. Ты там вообще была не при делах, как и твоя машина. – Отчего-то признался Алик. – А сам-то меня пугал! "Там твоих пото-жировых", – припомнила ему Настя. – Так ты б сбежала, следом за своим тараканом. И где б я такой компресс искал? – хмыкнул Зимин. – Чем хоть шантажирует? А то может у него интереснее фотки, чем у твоей мамы в шкатулке и я лучше к нему схожу посмотреть? Зимин спросил вроде в шутку, и даже хохотнул, показывая несерьёзность своих слов. Вот только Настя сцепила руки у него на шее, опустила глаза и начала рассказывать. Уже без утайки. И про липовые справки, и про угрозы выставить её мошенницей. А заодно о том, что собирается помочь бухгалтеру Маше свести отчёт, включив в него какие-то левые счета, чтобы та в свою очередь помогла ей с рекомендациями, без которых не получается даже собеседование пройти, а не то что устроиться на работу. – Вишня, Вишня, откуда ты только такая взялась, да ещё и в Москве и при твоём личике, а? – усмехнулся Зимин. – Папа с мамой где-то взяли, – зеркально усмехнулась Настя. Зимин поднял подбородок вверх, предоставляя ей решить, состоится ли сейчас их поцелуй или нет. Настя же заметила ещё одну ранку, в самом уголке губ. И сама удивляясь своей смелости, мягко прижалась к ранке губами. – Ага, ещё подуй на бобоку, – заржал Зимин. Больше он ждать не стал. Ещё и лапищу свою положил девушке на затылок, чтобы точно не смогла больше продолжать свои дразнилки. Зимин не нежничал, не осторожничал. Он не боялся спугнуть своим напором и силой желания. Мозги плавились, мысли исчезали в этом мареве. Он уже не помнил о тормозах и не хотел вспоминать. Зимину казалось, что он знает свою Вишню вечность, иначе он не мог объяснить, откуда взялся этот лютый голод по ней. Её тихий стон превратил его в безумца, для которого сейчас обладание хрупкой девушкой, извивающейся у него на коленях, было куда важнее дыхания и всего остального вместе взятого. И пиликанье телефона он вообще не сразу услышал. – На х@р, Вишня! – поймал он девушку пытающуюся дотянуться до телефона. – А если что-то случилось? – тихим шёпотом спросила она, тяжело дыша. – Твоюжжжж… – откинул голову на спинку дивана Зимин. – Бери, а то он сейчас лопнет! – Ой, а это твой телефон, – засмеялась Настя. – Это тебе звонят. Тётя Нина. – Да, – поднёс протянутую трубку к уху Алик. – Ты чего так долго трубку не берёшь, за рулём что ли был? – поинтересовалась тётя Нина. – Нет, – закусил щëку изнутри Алик, пытаясь отвлечься от революции в джинсах. – Что-то случилось? – Да нет, просто позвонить решила. Думаю, праздники скоро, – начала издалека тётя Нина. – Настя-то там когда экзамены сдаёт на своём ин язе? А то может и заехали бы. – Да мы пока так далеко не планировали, – решил отойти от темы Зима. – А про экзамены могу спросить. – Да? – почему-то обрадовалась тётя Нина. – И когда же ты её увидишь? – Да через пару минут, вон, пошла чайник подогревать, а то чай остыл, – хмыкнул Алик. – Тёть Нин, это ты так хитро узнаëшь общаемся или нет? – А я что, и спросить не могу? Мнения своего я тебе не навязываю, за тебя не решаю. А спросить о хорошей девочке и привет передать ни один закон не запрещает, – фыркнула на том конце тётя Нина. – Её родители-то волноваться не станут, что не дома ещё? Зима, темнеет рано, а Москва вообще… Ты хоть бы проводил. – Не будут, мы у её бабушки в гостях, – буркнул Зима, готовый проводить Вишню прямо сейчас, но только до постели. И чуть не врезал сам себе по лбу, сообразив, как истолкует его слова тётя Нина. – У бабушки? – заинтересовано протянула она. – Теть Нин, это вообще не то, что ты подумала! И это ничего не значит. Не надо мне приписывать чего-то серьёзного, хорошо? Настя красивая девка, мне нравится, но не более, – старался остановить разгон матримониального поезда в мыслях тёти Алик, но повернув голову наткнулся взглядом на стоящую у двери Настю. Она облокотилась на дверной косяк и смотрела в окно, сложив руки на груди. Без объяснений было понятно, что она всё слышала. И странная улыбка, и задумчивый взгляд… Зимин не обманывался, безумие, что владело обоими буквально пару минут назад, больше не вернётся. Он сам выстудил то пламя, в котором они оба были готовы сгореть. Своими собственными словами. Наскоро закончив разговор с так не вовремя позвонившей тётей, он буркнул Насте, что устал за день, и отправился в душ. Пока он пытался, хотя бы при помощи воды привести мысли в порядок, Настя успела постелить обоим постель. Как отметил Алик, в разных комнатах. Он лежал и рассматривал потолок, подбитый тонкими рейками вагонки. Вот стихла внизу вода, тихие шаги внизу. Щелчок дверного замка, ответственная Настя перед сном устроила настоящий обход. Зимину казалось, что он может видеть её сквозь стены. Почти неслышные шаги по лестнице. Он их скорее ощущал тем звериным чутьём, которое пробуждается только в условиях долгого прибывания в том состоянии, когда каждый вздох может оказаться последним. Сейчас Зима не ощущал опасности, но при этом все чувства обострились. Он всем существом пытался даже не ощутить, с почувствовать каждое её движение, каждый вздох. – Ну, пизд@ц! – с выдохом он резко сел на кровати. – Всё, приятель, пошли сдаваться! В комнату напротив он вошёл чуть ли не строевым шагом. – Что случилось? – подскочила на узкой постели Вишня. – Замёрз! – на взгляд определив, что ему Настя постелила на двуспальной кровати, Зимин подхватил девушку на руки и утащил в отведённую ему комнату. – И вообще я один спать боюсь!