Эпилог

Вернувшаяся ближе к полудню на следующий день Нина Алексеевна застала Настю за приготовлением сырников. – А где наш-то? – спросила она у засмущавшейся девушки. – И творог откуда? – В ванной, а творог Алик с утра принёс, – ответила Настя. – А ключ он где взял? Или у него припрятан где был? – зная своего племянника, быстро прикинула тётя Нина. – Ты мне лучше скажи, к свадьбе-то готовиться? – Да, – кивнула Настя, ещё заметнее покраснев. – А выписной конверт готовить? Или вы ещё не проверяли? – уточнила Нина Алексеевна. – Проверяли. Алик с утра притащил и велел идти и проверять, но… Там в любом случае непонятно будет ещё пока. – Настя никак не могла объяснить, что за неделю ни один тест не определит беременна ли она или нет. – Настенька, ты чего распереживалась? – погладила её по плечу Нина Алексеевна. – Подумаешь! Сладилось до свадьбы, этим и раньше никого особо не удивить было, а сейчас и вовсе. А я племянника люблю, балбес он конечно, но хороший. А нормального мужика жена и лялька лучше всего в чувство приводят и остепениться заставляют. Так что выдохни и забудь. Поди успела уже напереживаться, когда этот умник ноги сделал после всего того, от чего теперь за тестами на беременность с позаранку бегает. Что же это за работа такая у него была? – Нужная, тёть Нин. Сложная, тяжёлая, но нужная, – ответила Настя, переворачивая сырники на сковороде. – Это Алик что ли научил так отвечать, чтобы и успокоить и ни слова толком не сказать? – усмехнулась тётя Нина, оценив Настин ответ. – Нет, это она сама у меня умница, – зашёл на кухню Зима. – Как тебе повезло, – засмеялась Нина Алексеевна. – Ты даже не представляешь насколько, – уже никого не стесняясь, Зимин сгрëб в объятья Настю. – Ой, велика тайна! По твоей кошачьей морде всё сразу понятно, племянничек. – Ответила ему Нина Алексеевна. – И не много тебе? Моська от самодовольства не треснет? – Неа, и даже ничего не слипнется, – заржал Зима. – А ты чего обсудить хотела, когда звонила? – Да вот, праздники же скоро. Вот и думала, может у нас и отметим? – предложила Нина Алексеевна. – Ночевать мы с бабушкой у меня будем, родители Настины в спальне, а вы и в зале хорошо размещаетесь. – А у нас тут нигде квартиры посуточно не сдают? – задумался Алик. – Да как же не сдаются? И на пятом однушка, и в соседнем подъезде. А тебе зачем? – не поняла Нина Алексеевна. – Да пригласить кое-кого хотел, – рассказал Алик. – Коллегу одного, с работы. И дядек своих самоназванных. Эпилог. Три недели спустя. – Ну, что, майор? Закурим по одной? – протянул пачку Зимину Барсик. – Вот ещё, мне ещё с невестой целоваться, – хмыкнул Зимин, глядя на часы. – Что-то свадебный кортеж задерживается, а на дворе как бы не май месяц. – А на фига ты свадьбу решил в январе играть, да ещё в крещенские морозы? Вообще молодец! – возмущался Кирилл. – Толку тебе объяснять? – снисходительно посмотрел на него Зима. – Если тебе повезёт, то сам поймёшь. Я и на этот балаган согласился только, чтобы время не терять. Ладно, кури пока. А я снарягу проверю. План помнишь? – Как только все подружки-побирушки со своими заданиями для выкупа выбегут на гудки машин, чтобы встречать жениха, мы на СУРах летим вниз, и аккуратно входим в окно, не разбивая его. И уже с невестой спускаемся к машине. – Закатив глаза повторил Барсик. – Главное, чтоб невеста не обиделась, что ты её лишил возможности понаблюдать, как её подружки издеваются над тобой и твоими друзьями. – Не обидится. Она знает. И волнуется. – Чуть прикрыл глаза Зимин. – Алик! Ну какого хрена? Почему тебе так везёт? – вздохнул Кирилл. – И где только нашёл свою Снегурку? Алик молчал и улыбался. Свадьбу единодушно решили играть здесь, в его родном городе. Точнее невесту он забирал из своей квартиры, что осталась ему после родителей, расписывались тоже здесь, а во потом весёлой толпой ехали на ту самую базу, откуда меньше месяца назад Зимин утащил свою Вишню. Там был арендован зал, согласованно меню, и заказаны номера. И торт Нина Алексеевна, как и обещала, заказала на работе. С вишнями в снегу. А сам Зимин ждал, когда увидит невесту. Платья ему не показывали. Но у тёти Нины горели глаза. И рассказывать она ему отказалась даже в обмен на рассказ о его работе. – Нет уж, чую я, что дело там такое, что меньше знаю, крепче сплю. Тем более, что прошло оно всё уже. Вот и не к чему, – отнекивалась она. Настя только загадочно улыбалась и отвечала, что всё скромно. Но Зимин прекрасно помнил, как смотрелось на ней скромное бордовое платье-чехол на тëтином юбилее. Вспоминал сейчас Алик и прошедший Новый год. Сам праздник впрочем прошёл фоном для куда более значимых событий. – О, семнадцать мгновений! Володя обожал в детстве этот фильм, – сказала Арина Измайловна. – И сейчас люблю. – Ответил папа Насти. – В детстве я представлял, что мой папа разведчик, и поэтому не может быть с мамой и со мной. Но когда-нибудь обязательно вернётся. Знаете, Глеб Никитич, я ведь очень долгое время думал, что вы и есть мой отец. Как раз тот самый разведчик. Журавлёв выразительно посмотрел на Арину Измайловну. – Мам? – заметил этот взгляд Владимир. – Думал он, – отошла к окну Арина Измайловна. – В зеркало надо было смотреть! История, очень сильно похожая на ту, что придумал себе маленький Володя Вишневский, впервые прозвучала тоже здесь, в квартире Зимина. – Мама, ну что же ты? Столько лет молчала? Зачем? – обнял Арину сын. – А что бы я тебе сказала? Да и служба его не заканчивалась. Помнишь, как твой друг генерал пропал на несколько лет? Я стеснялась рассказать тебе, и боялась стать обузой ему. Твой папа так и остался для меня… Журавлём в небе. – Вздохнула Арина Измайловна. – Готов сменить фамилию на Синицын, – решил подойти к любимой и взрослому сыну генерал. Вечером Алик подсуетился, и в квартиру тёти Нины пошёл он вместе с Настей. В квартире в соседнем подъезде оказались Настины родители, а вот теперь уже Настины дедушка и бабушка отправились наверх. Одного только не учёл Зима, оставляя в квартире тётю Нину и Григорьича с Митричем. Заочно знакомые Нина Алексеевна и Митрич, видно на волне общих разговоров, а может сойдясь на почве приготовления всяких разносолов, весь день хитро переглядывались, а после боя курантов, сообщили, что собираются теперь вместе жить на купленной Аликом даче. – Мы же теперь два участка можем объединить. И всё до ума довести. А под Ниночкиным руководством у нас там будет такой сад и огород, что эта висячая семирамидка засохнет от зависти. И погулять сходить, у нас же там и природа, и речка, и лес. И Григорич, хочет с нами, хочет отдельно и в гости каждый вечер ходить. Лучше конечно, чтоб вместе. Ты ж у нас один на троих получаешься. И ты не думай, Ниночка женщина шикарная! Умная, за словом к соседям не бегает, волевая! У такой не забалуешь. Да и что это такое, тётя есть, а дяди нет? – частил Митрич пододвигая прифегевшему с новостей Зиме чай. – Я ж давно её приметил! – Тёть Нин? – хлопал глазами Алик, впервые наблюдая за смущавшейся тётей. – И что? И к тебе поближе. И Дмитрий человек серьёзный, рукастый. Ты где сейчас мужика с таким умением готовить встретишь? Так же даже в ресторане не подадут. И собеседник интересный, душевный. И то сказать, – засмеялась Нина Алексеевна. – Засиделась я в девках-то, на пенсии уж! И делать вроде нечего. А тут снова нужная, снова жизнь ключом! А в гости, ты и на дачу приедешь. – Алик, Алик, всё бежим. Там наши к тёте Нине подъехали! – выдернул Зимина из воспоминаний Барсик, почти слово в слово повторив фразу, которую сказал больше двадцати лет назад. – Что? Из опеки приехали? – засмеялся Алик. – Почти! Только теперь ты сам туда рвëшься. – Скривился Кирюха. – Потому что моя, потому что со мной и за меня, – ответил Зимин, прежде чем соскочить с края крыши, и быстро перебирая ногами, практически побежать вниз до третьего этажа. Окно в комнату Настя оставила открытым, от лёгкого касания, фрамуга отошла в сторону. – Привет, Сладкая! – заявил Зима, отстëгиваясь от фала, и скидывая комбез, под которым был праздничный костюм. А потом поднял взгляд на Настю и забыл вообще всё, что хотел сказать и сделать. Его Вишня стояла в белом платье. Вырез лодочкой от плеча к плечу, оголял ключицы, добавляя образу какой-то трогательности и нежности. Ткань обтекала тело, от бёдер расходясь лепестками лилии. Единственным украшением на девушке был тот самый подвес снежинка. Волосы украшала целая россыпь снежинок. За счёт них держалась и фата. – Вишня… – заулыбался Алик. – А ну, стоять! – влетела в комнату запыхавшаяся Лиза. – Так я и знала, что ты попытаешься кинуть нас с выкупом! – Привет, Снегурка! – поздоровался появившийся следом за Зимой Барсик и уставился на Лизу. – Опять ты, ведьма? – Ты здесь что забыл, извращенец? – возмутилась Рыжая. – В смысле? Я свидетель. – Отстегнул карабин от страховочного ремня Барсик. – Сейчас будешь потерпевшим! – зло прищурилась Лиза. – Зима, не тормози! Хватай невесту и ходу-ходу! А эту фурию я возьму на себя! – крикнул Кирилл и резко нагнувшись, взвалил Лизу на своё плечо, демонстративно хлопнув её по заднице. – Ничего так лисий воротничок, да? – Ты!!! – Взвыла Лиза и не долго думая, вцепилась в маячавшую перед носом пятую точку Барсика.