Глава 27 · Надо, Федя, надо!

Назойливый писк будильника выдернул меня из сна. Впервые за целую вечность утро снова началось с будильника. С трудом разлепив тяжёлые веки, я ткнула в экран, и писк прекратился.

Перед глазами всё ещё стояло звёздное небо над степью: мне опять снилась Лала и танцы у костра. Вчера я уснула под ту самую мелодию — и с куколкой под подушкой. Все эти дни куколка лежала под моей подушкой, но сегодня надо не забыть взять её с собой.

Ладно, пора вставать. Митрофан сказал, что к восьми мы должны быть в инспекции, а уже половина седьмого.

Зевая и потягиваясь, я вышла из комнаты. В нос тут же ударил дразнящий аромат жареной картошки. Я заглянула на кухню.

— Доброе утро! Ого, а что на завтрак?

— Доброе! Драники и яйца пашот.

— Чего⁈

Денис вытащил шумовку из кастрюли и показал мне.

— Яйцо в мешочек, без скорлупы.

— Да это я знаю! Просто удивилась, что ты на завтрак ресторанные блюда готовишь. Я так никогда не заморачиваюсь: максимум каша или яичница, а то и просто бутеры.

— А вот и зря! — Он разбил яйцо в шумовку, перелил его в пиалку и уже затем в кастрюлю с кипятком. — Правильное питание — основа здоровья! Да и просто вкусно же. Подожди ещё минут десять, и завтрак будет готов.

— Я как раз умыться успею.

Когда я вернулась, на столе стояли три тарелки. На каждой лежали драники, прикрытые листиком салата, ломтиками сыра и помидора, а сверху красовались яйца пашот.

А ещё за столом сидела Степанида. Ну прям настоящий семейный завтрак получается!

— Если бы не видела, как ты это готовил, то подумала бы, что ты доставку из кафе заказал. Выглядит просто потрясающе!

— На вкус тоже ничего, — одобрила Степанида, доедая явно не первый драник.

Я попробовала и полностью с ней согласилась: вкуснятина!

— Тебе точно надо шеф-поваром работать, — невнятно выговорила я с набитым ртом. — Такой талант пропадает!

— Вот разберёмся с Кощеем, тогда и о собственном кафе можно будет подумать. А то ведь из Магической инспекции не уволишься: кто ж такого ценного специалиста отпустит?

В тёплой атмосфере семейного завтрака вдруг повеяло ледяным сквознячком.

— Зря вы это затеяли, — проворчала Степанида. — Мыслимое ли дело — с Кощеем связываться!

— Вариантов нет, — вздохнула я. — Не связываться уже не получится.

— Ох, молодёжь… И чего вам спокойно не живётся-то? Вечно революции какие-нибудь устраиваете. Повидала я эти ваши революции, ничего хорошего в них нет, один бардак и разруха.

— Нам хорошего человека спасти надо, — объяснила я. — Не может же он до конца жизни лягушкой в болоте квакать!

— А, это тот, который в цветнике теперь живёт… Хороший парень. Адель за ним присмотреть просила, да. Ну что ж, друга выручать — это святое. — Степанида ловко скатилась с табурета на пол. — Ладно, пойду со своими поговорю. Пусть в инспекции поразнюхают, что да как с утра. И за вами присмотрят. Может, чем и подмогнут.

— А разве в инспекции домовые есть? — удивилась я.

— Домовые есть везде! Но кто ж на нас внимание обращает? Мы ведь так, вроде мебели… — Степанида махнула рукой и пропала.

Я посмотрела на Дениса.

— Что это она вдруг такая добрая и взялась нам помогать?

— Похоже, путь к сердцу домовых тоже лежит через желудок! — улыбнулся он. — На сытый желудок даже заядлые ворчуны добреют.

— На мне не сработает! — предупредила я, хотя на самом деле вовсе не была в этом уверена. Кажется, уже работает…

Он вдруг посерьёзнел.

— На самом деле, важна не столько еда, сколько забота. Домовых ведь и правда не замечают и не ценят, а без них-то неуютно, да и дом ветшает быстрее.

Он встал и отнёс грязную посуду в раковину.

— Ты снова настаиваешь на справедливом разделении труда?

— Да! — Я торопливо дожевала последний кусок драника. Если меня каждое утро будут кормить такой вкуснятиной, то я согласна не только посуду мыть, но и гальюн драить! Это-то я хорошо умею — в отличие от готовки…

— Ну тогда я пошёл собираться? Минут через двадцать выезжаем?

— Отлично, я как раз успею посуду помыть.

— А я зайду за Митрофаном и заберу Ивана.

— Договорились.

Пока я мыла посуду, меня слегка потряхивало. Давно такого не было — наверное, со студенческих времён. А, нет, ещё когда только работать начала, то накосячила в квартальном отчёте и пришлось в налоговую идти разбираться. Вот тогда поджилки тряслись, да.

На минуту я замешкалась, выбирая одежду. Может, что-нибудь понаряднее? Надо же впечатление произвести!

Нет, ну нафиг! Я и так нервничаю, а в нарядном с непривычки буду нервничать ещё больше. Лучше любимые джинсы и водолазка.

Уже обуваясь, я вспомнила про Лалу, которая осталась лежать под подушкой. Мгновение колебалась (плохая же примета возвращаться, а я почти ушла!), потом всё же разулась и бросилась за куколкой: если тётя Адель велела взять, то лучше взять.

Когда я выскочила во двор, часы показывали половину восьмого. Машина мягко урчала в ожидании. Я прыгнула на переднее сиденье, и мы тронулись.

— Припозднились, Наталья Владимировна! — раздалось за спиной.

— Не ворчи, Митрофан, — сказал Денис, не оборачиваясь. — Девушки всегда приходят вовремя, это часы спешат.

— Алёна Викторовна твои шуточки не оценит.

— У неё на меня вообще аллергия! А у меня на неё.

Я смотрела в окно, перестав прислушиваться к этому обмену колкостями. В голове было пусто — или, скорее, прозрачно. Бабьим летом бывает иногда такая хрустальная прозрачность в утреннем воздухе, как будто видишь всё насквозь. И вот сейчас я видела, что Митрофан и Денис на самом деле просто нервничают.

А ещё мне казалось, что мы едем не на машине, а на поезде — по рельсам, по уже проложенному маршруту, с которого не свернуть. Наверное, это и называется судьба…

— Приехали… — Денис остановился в дальнем углу парковки возле единственного в городе офисного здания.

Я мельком глянула на окна своего бывшего офиса на седьмом этаже. Интересно, как там Палыч? Или уже даже и неинтересно: такое ощущение, что вся история с памперсами, порчей и увольнением была в какой-то другой жизни.

— Наталья Владимировна, мы опаздываем!

Голос Митрофана вывел меня из задумчивости.

— Да иду я, иду. — Я отстегнулась и открыла дверцу.

— Ивана не забудь! — Денис протянул мне контейнер с лягушкой.

— Да, точно, самое главное же… — Я сунула контейнер в рюкзак.

— Ни пуха! — пожелал Денис мне вслед.

Я поправила рюкзак, сунула руку в карман куртки и нащупала там куколку. Гул города внезапно пропал, в лицо повеяло степным ветерком и запахом реки. Наваждение схлынуло так же быстро, как нашло — и унесло с собой нервный зуд.

Я тряхнула головой и оглянулась.

Митрофан тут же испарился, разумеется, так что мимо охранника я прошла одна. Ну, не считая толпы прочего офисного планктона, который вяло втекал в аквариум стеклянной башни и растекался по офисам. По случаю праздничной недели толпа была менее плотной, чем обычно, и до девятого этажа я доехала в одиночестве.

Нашла знакомую дверь с табличкой «Служебное помещение». В тесной кладовке всё так же пованивало хлоркой. Сердце забилось чаще.

Двери лифта открылись мгновенно, бесшумно закрылись — и так же мгновенно снова открылись. На несуществующем десятом этаже.

Митрофан меня уже ждал. Окинул критическим взглядом. Вздохнул.

— А может, не надо?

Я нервно хихикнула.

— Надо, Федя, надо!

Он хмуро посмотрел на меня и юмора не оценил, хотя наверняка понял.

— Ну раз надо…

Он постучал в дверь с табличкой «Главный инспектор».

— Войдите!

Митрофан покосился на меня и нажал на ручку.

— Доброе утро, Алёна Викторовна! Я пришёл сдать отчёт о поведении поднадзорного лица. — Он положил ей на стол свой планшет.

Алёна Викторовна посмотрела на меня поверх очков.

— А поднадзорное лицо зачем привёл?

— Гражданка Пантелеймонова желает подать заявление.

— Ну так прими! — Она потеряла ко мне интерес и затыкала в планшет.

— Не имею полномочий. Нет такого регламента.

— Раз нет регламента, значит, не принимай.

— Не могу. Нет оснований для отказа.

Алёна Викторовна оторвалась от планшета и посмотрела на меня как на назойливую муху.

— Что там у вас, гражданка Пантелеймонова?

— Вот. — Внутренне обмирая, я положила заявление на стол.

Алёна Викторовна прочитала. Посмотрела на меня поверх очков. Снова прочитала.

— Ерунда какая-то, — пробормотала она себе под нос и нахмурилась. Поправила очки и в недоумении уставилась на меня. — Я не понимаю, чего вы хотите, гражданка Пантелеймонова.

Я сглотнула и постаралась держать голос как можно ровнее.

— Там всё написано. Прошу аннулировать выданную мне лицензию на право заниматься магической деятельностью. А также прекратить начисление налоговых обязательств, связанных с этой деятельностью. За отсутствием деятельности.

— Снять вас с учёта мы не можем! — заявила Алёна Викторовна и отодвинула заявление в сторону. — Все лица с магическими способностями должны быть зарегистрированы!

— Так я же не прошу снять меня с учёта. Я признаю, что способности у меня есть, но я их не использую, а потому лицензия мне не нужна.

Алёна Викторовна сняла очки и потёрла переносицу.

— Но так не бывает! Если способности есть, их невозможно не использовать.

— Да я почти тридцать лет жизни прекрасно без них обходилась! — не выдержала я. — Если бы не ваш отравленный кофе, я бы и дальше без них жила!

— Минуточку! Что значит «отравленный»? Выданный вам напиток содержал препарат ВЗМ-2, предназначенный для выявления магических способностей. Безопасность препарата для здоровья человека подтверждена лабораторными исследованиями, побочных эффектов он не вызывает. За безосновательные обвинения вы можете быть привлечены к ответственности!

— Хорошо, хорошо! Препарат безопасен, я не пострадала, но мне не нужны эти дурацкие способности. Я вас не просила их раскрывать! И я уж точно не собираюсь их использовать, потому что от них сплошные неприятности…

— Алёна Викторовна, — вмешался Митрофан, — я вынужден признать, что гражданка Пантелеймонова действительно создаёт проблемы своими способностями. Были некоторые инциденты…

— Но ты же написал в отчёте, что поведение поднадзорного лица можно признать удовлетворительным и в дальнейшем наблюдении оно не нуждается! А теперь говоришь, что были инциденты — а где отчёт об инцидентах?

— Инциденты произошли во время праздничной ярмарки, когда гражданка Каменюк Матильда Евлампиевна приобрела сделанный гражданкой Пантелеймоновой артефакт, который произвёл отличный от ожидаемого эффект. Болотная Анфиса Кузьминична также приобрела сделанный гражданкой Пантелеймоновой артефакт, который тоже произвёл отличный от ожидаемого эффект. Инциденты произошли в месте массового скопления граждан, поэтому пришлось применить магические средства для предотвращения нежелательных последствий.

— А где в таком случае протоколы инцидентов? — Алёна Викторовна недовольно смотрела на Митрофана, уже явно забыв про моё заявление. — Почему не зафиксированы столь серьёзные нарушения общественного порядка?

— Пострадавшие гражданки отказались подавать жалобу в инспекцию и согласились урегулировать конфликт самостоятельно. Гражданка Пантелеймонова возместила им стоимость артефактов, а также причинённый моральный вред.

Алёна Викторовна перевела взгляд на меня.

— Гражданка Пантелеймонова, вы не перестаёте меня удивлять. — В её тоне мне впервые почудилась неуверенность. — Так чего вы хотите?

— Прошу аннулировать выданную мне лицензию на право заниматься магической деятельностью. А также прекратить начисление налоговых обязательств, связанных с этой деятельностью. За отсутствием деятельности, — повторила я.

Она снова уткнулась в заявление и забормотала себе под нос:

— Настоящим заявляю об отказе от осуществления магической деятельности в связи с отсутствием навыков осуществления магической деятельности… Гм, ну допустим… В связи с чем прошу исключить меня из реестра лиц, осуществляющих магическую деятельность, и аннулировать выданную лицензию номер триста сорок два…

Алёна Викторовна отложила заявление и помассировала виски, будто у неё голова заболела. Сняла очки, закрыла глаза и потёрла переносицу.

— Но это же… это же нонсенс какой-то… нет такой формы… нет оснований для отказа…

Она застонала и схватилась за голову.

Я вдруг заметила блестящую металлическую полоску на среднем пальце её правой руки. Полоска засияла, брызнула искрами, от неё пошёл фиолетовый дымок — и тут же по глазам ударила ослепительная вспышка…