Глава 40 - Новое место
Наташа
Я "на побегушках" у Марины Васильевны. Делаю сразу всё и ничего определенного. Но мне всё нравится, я ощущаю себя причастной к маленьким судьбам.
Это отвлекает меня от своих бед.
Даже сейчас, разбирая по ее просьбе коробку с гуманитарной помощью от какого-то магазина одежды, я кайфую от процесса. Потому что здесь вещички для грудничков.
Наблюдаться у своего гинеколога из коммерческого мед центра, с которым мы лечились, планировали беременность и ЭКО, я, увы, себе позволить больше не могу. И стою на учёте в самой обычной женской консультации. Но я решила сообщить ему, что все получилось, поделиться своей радостью, поблагодарить. Он написал мне совершенно бесплатно целый список рекомендаций и наставлений. Золотой врач...
Пока что - все идёт нормально. И я боюсь дышать, чтобы не спугнуть. Пью витаминки, успокоительное и стараюсь думать только о хорошем. О Саше стараюсь не думать. И очень стараюсь не обижаться на его грубости.
Телефон он не забрал. Но я все равно купила в кредит новый. А его - ношу с собой, все планируя передать через Лизу.
- Наташа, оставь это, сейчас подойдут волонтеры. Помоги мне с личными делами, пожалуйста.
Иду за ней в кабинет.
- Вот... - кладет несколько папок. - Эти семьи в нашем районе остались без куратора, она уволилась... Нужно посмотреть, у кого какая нагрузка, и раскидать их тем, кто может взять.
Перебираю папки. Семья Редько... Федор... Семён...
В груди ёкает. Рассматриваю фото близнецов. Узнаю мальчика на фото. Хоть он и младше на нем.
- Марина Васильевна, Вы говорили, что мне одну семью стоит взять...
- А... да.
- Можно, я Редько возьму?
- Возьми... Редько... Редько... - пытается припомнить она. - Это которые живут с бабкой?
- Да, - читаю бумаги.
- Родители лишены родительских прав. Мать сидит. Отец лет десять назад потерялся. Постоянно поднимаю вопрос о том, чтобы поместить их в интернат, но соцработники не додавливают. К ним бы с проверкой... Очень уж ненадёжная дама у меня по ним последние годы работала. Отписки формальные. Ну и докрутить с интернатом не помешает.
- Зачем же - сразу в интернат?
- Ой... бедовые они. Учиться не хотят. Бабка с ними не справляется. Хулиганят. Воруют. По стопам матери пойдут.
- Я им пойду!.. - шепчу, читая личное дело.
- Ты, если Редько берешь, то, может, сегодня вместо меня их сопроводишь на дачу показаний? У меня запрос из полиции. Свидетели они по делу там какому-то. А бабка их, говорят, приболела.
- Конечно. Во сколько?
- Черт... Забыла. Записывала же где-то...
Ищет в сумочке, разбирая бумажки. Достает блокнот.
- Ой! Так уже бежать надо. Сейчас...
Переписывается с кем-то по мессенджеру.
- Они там уже.
- Разве можно их без сопровождения забирать?! И тем более - допрашивать!
- Ой, Наталья Антоновна, - со вздохом машет рукой. - Очень много у нас происходит того, что не должно. Ты привыкнешь.
Надеваю пальто.
Марина Васильевна вырывает мне листок с телефоном и адресом.
- На входе паспорт и удостоверение покажешь.
Засовываю их личное дело в пакет, забираю с собой.
Дежурный на входе подозрительно и дотошно разглядывает вдоль и поперек мое фото на паспорте и удостоверение.
- Можно побыстрее? Там у вас мои подопечные дети.
- Побыстрее нельзя... Вдруг у вас документы липовые. Вот и паспорт какой-то новенький совсем. И до возраста смены паспорта вам ещё далеко... А у нас майор - зверь. Голову мне открутит, если что.
- Ну что Вы придумываете? После пожара документы получала заново.
- И удостоверение новое.
- Недавно работаю.
- Ладно, проходите. Прямо по коридору, до упора. Там увидите.
Останавливаюсь у одной из приоткрытых дверей, услышав голоса.
- ...Ты мне повыебывайся тут ещё, Редько! Я тебя в колонию на раз-два упеку.
Возмущённо распахиваю глаза, залетая в кабинет. От адреналина начинаю заикаться сначала. А потом голос мой уверенно твердеет. Кто за них заступится, если не я?
- Вы почему в таком тоне с детьми говорите?!
- А Вы ещё кто? Покиньте кабинет немедленно!
- Пьяных Наталья Антоновна, - показываю ему удостоверение. - Это мои подопечные. А Вы кто?
- Оперуполномоченный Василенко. Капитан… - недовольно добавляет оню
- Хочу видеть ваше начальство, капитан Василенко. Немедленно!
- Начальство... Занято мое начальство, - ехидно.
- Тогда оставьте нас с детьми, я хочу выяснить все ли с ними в порядке.
- Выясняйте! - раздражённо.
- Не при посторонних. Вы могли их запугать. Тем более, я своими ушами слышала...
- Да их запугаешь, ага! Это ж... гопота!
- Так! Федор, Семён, одевайтесь, мы уходим.
- Да Вы чего творите? - обескураженно поднимает брови капитан.
- Выходите!
- Нормальное кино... - забирает пачку сигарет со стола. - Пять минут у Вас. На выяснение.
- А это каким-то регламентом ограничено? Покажите, пожалуйста, документ! - дрожит от волнения мой голос.
- Вообще-то мы с Вами, на одной стороне, как вас там - Наталья Антоновна! Берега не путайте.
- Я - на стороне детей. Если Вы не на их стороне, то и со мной - по разные.
Закрываю за ним дверь.
Сажусь напротив мальчиков.
- Ну как Вы? - вглядываюсь по очереди в их лица.
У Феди оспинка на скуле. У его брата ее нет.
- Ты - Федор, ты - Семён? - уточняю я.
- Тёть Наташ, - наклоняясь над столом шепчет мне Федор. - Мы никаких показаний давать не будем.
- Почему?
Переглядываются.
- Мы ничо не знаем.
- Мне хоть не врите! - вздыхаю я.
- Мы если что-то скажем, - шепчет Семён. - Нас прикопают по тихой грусти...
- Понятно, - стучу пальцами по столу.
И как быть в этой ситуации?! Инструкций никаких у меня нет. Их и в природе вероятно не существует.
Нам нужен юрист. Есть у Марины Васильевны юрист? Обязан быть.
- Одевайтесь.
Увести мальчишек не получается. Мы начинаем ругаться в коридоре с этим Василенко.
- Василенко!
Вздрагиваю от знакомого голоса и интонаций.
- В чем дело? - шаги сзади.
Капец...
Рефлекторно втягиваю голову в плечи.
- Это у нас ещё кто?...
- Это у нас некто - Пьяная Наталья Антоновна.
- Сильно пьяная?..
Разворачиваюсь к нему.
- Пьяных, - цежу я.
- Мм... - смотрит мне в глаза Иштаров. - До сих пор Пьяных? А какого черта она тут делает, а Василенко?
- А она от Марины Васильевны. Новенькая. Невменько, вообще... - оскаливается на меня Василенко.
Иштаров переводит взгляд на мальчишек.
- Сели, - кивает на откидывающиеся стулья у стены. - Ждёте. Наталья Антоновна - ко мне в кабинет.
- Только попробуйте к ним подойти! - шепчу с угрозой этому Василенко.
Захожу в кабинет к Саше.
Александру Михайловичу! - поправляю себя.
Он тебе больше не "Саша"...
Он падает на свое большое крутящееся кресло. Вращает в пальцах сигарету. Разглядывает меня. Рассерженно.
Молчу.
Это он меня пригласил. Пусть и вещает...
- Присядь.
Набирает кого-то, не отводя от меня холодного взгляда.
- Марина Васильевна? Привет... Иштаров. Ага... Да. Ты зачем Наталью Антоновна на работу взяла, м? Она ж профнепригодна...
Моё лицо возмущённо вытягивается. Губы обиженно вздрагивают. Теряясь, поправляю кофточку, как неуверенная в себе девочка.
- Я тебе говорю - профнепригодна! Потому что завтра она этих двоих из ларца усыновлять начнет. А потом каждого, кого ты ей покажешь. Гони ее прочь...
- Ну, знаете, Александр Михайлович! - подскакиваю на ноги. - Не ожидала от Вас... Это было очень не тактично.
- Ну… - разводит с вызовом руками. - С тактом у нас, ментов, беда. У докторов получше?
Срываюсь к двери.
- Стоять! - низким голосом.
Разворачиваюсь, едва контролируя эмоции. Подхожу к его столу.
- Детям угрожают. Они дадут показания, ты сможешь их потом защитить?
Дёргает надменно бровями.
- Да ну? Прям - угрожают? - интонацией будто я маленькая девочка и сочиняю, а он наигранно верит моим сказкам.
- Не сможешь! Поэтому, обойдетесь без их показаний. Уверена у майора найдутся другие способы работы.
Оставляю ему на столе телефон и зарядное.
- Всего хорошего, Александр Михайлович.
Вздрогнув, мой голос теряет силу на последнем слове. Я выдыхаю его практически беззвучно.
С дрожащими внутренностями, выхожу из кабинета.
- Мальчики, мы уходим.
Мальчишки послушно и настороженно подскакивают как солдатики.
- Это что за саботаж? - переводит взгляд за мою спину Василенко.
- Отпусти их. Пусть уходят.
- Михалыч...
- Всё! - обрубает он. - Наталья... задержись на минуту.
Отправляю мальчишек ждать меня у крыльца.
Мы остаёмся в коридоре вдвоем с ним.
- Спасибо, Александр Михайлович, - опускаю взгляд.
- Увольняйся оттуда. Не твоё место.
- Почему это?
- Эти гопники тебя на раз разведут. Они врут, как дышат. И уже только по блатным понятиям слово держат. Ясно?
- Потому что вы с ними как со зверятами! С преступниками! А они дети!
Шлёпает себя ладонью по лицу, изображая страдание.
- Ой, мля... Немедленно увольняйся! Прямо сегодня.
Хлопает дверью перед моим носом. Вздрогнув, обескураженно смотрю на табличку. “Следственный отдел центрального района...".
Выхожу на улицу.
Мальчишки у лавочки. Рядом с каким-то тучным мальчиком лет двенадцати.
- Слышь, жирный! Гони сюда шоколадку...
- Н-н-нет! - неуверенно прижимает шоколадку к себе мальчик.
- Ты чо?..- с угрозой вырывает из его рук шоколадку Федор.
- Федя! - рявкаю я шокированно.
Тут же отлетают от него на пару шагов, улыбаясь и снова превращаясь в заек.
- Да мы ничо...
- Немедленно вернули шоколад!
- Так у него это... Диабет будет, Наталья Антоновна. Нельзя ему. Да, жирный?
Отбираю шоколадку возвращаю мальчику. Вытаскиваю торчащую из кармана у Семена пачку сигарет.
- Это ещё что?
- А это не моё, - солнечно улыбается он.
Честно-пречестно!
- Бабка курит, ей несу.
- Да? Ну я сама донесу. А ну-ка - за мной.
- Куда?
- Домой к вам пойдем. Посмотрю как живёте, уроки проверю. С бабушкой вашей поговорю.
Недовольно переглядываются.
- Вперёд, я сказала, - строго хмурюсь я.
Бурчат, но идут.
По дороге покупаю им по такой же шоколадке, какая была у мальчика...
- Ешьте.
- Спасибо, тёть Наташ.
- Можно просто - Наташа...
"Не твоё место"! - передразниваю про себя Иштарова. А может, наоборот... моё.