Глаза 43 - Нюансы
Наташа
Оставляю у Вячеслава на столе результаты последнего зачёта по вечерникам.
Он со мной демонстративно не разговаривает. А меня наоборот полностью отпустило.
- Как дочка?
- Нормально, - недовольно.
- Всё... На месяц я свободна?
- А ты разве не уходишь совсем?
- Деканат попросил остаться.
- Я могу попросить, чтобы тебе дали ставку на кафедре психологии. На дневное отделения.
- Нет, спасибо. Меня все устраивает здесь.
- Столько лет прожили. Кто бы знал... что стерва!
Шлепнув папкой об стол выходит.
Пожимаю плечами.
"Суровые времена требуют суровых решений!". Не случись они со мной, я бы и сама не знала. Но я не стерва. И близко. Но Славик видит это так!
А Иштаров вообще меня шлюхой видит, что ж теперь, оправдываться?
Стук в дверь.
- Можно?
- Лиза... - летят из моих рук листочки на стол. - Заходи. Как у тебя дела?
Садится напротив меня. Кусая губы, собирается с мыслью. На пальце красуется колечко. Через плечо - темная коса. Каноническая красавица... Мой ребенок будет немного похож на Лизу.
- У меня - хорошо дела. Спасибо. Я знаю, что это не мое дело, - сводит страдающе брови. - Но поговорите со мной, пожалуйста. Папа Вас чем-то обидел? Я знаю, что он иногда носорог.
Носорог - это очень точно.
Накрываю ее руку своей.
- Папа у тебя самый замечательный.
- Ну почему тогда?
- Просто... Он хочет вот так жить, - кладу ладонь ребром на стол, показывая направление. - А я вот так... - показываю второй противоположное направление.
- Как - "так"?
- А вот про это я уже не могу говорить, Лиз. Это личное. Но это точно не делает его виноватым или плохим. Мне его правила и направления не подходят. Ему - мои.
- А договориться?
- А о чем-то с ним договориться я не могу. У меня столько веса нет в его жизни, понимаешь, чтобы его с позиции сдвинуть?
- Почему Вы так думаете?
- Я вижу.
По его резкости и ультиматумам.
Стоит выразить хоть малейший протест и всё на этом.
- Но он очень переживает... - доверительно шепчет она.
- Он так сказал?
- Ну нет, конечно, - отводит взгляд. - Рычит, общаться не хочет, много курит... Но я же его знаю.
Мне очень тяжело, что Саша переживает. И сразу хочется лететь, оправдываться, утешать, говорить то, что он хочет услышать...
Но что дальше?
Навязываться и втягивать его в нежеланное "отцовство" я не хочу. И сообщать ничего не буду. Не сейчас. Сейчас я могу о каждое его неосторожное слова так пораниться, что боюсь не то, что о ребенке сообщить, а пересекаться с ним. А он мастер острых неосторожных слов.
Вот, когда от его реакции уже ничего зависеть не будет, тогда... аккуратно сообщу. Может быть. Если будет уместно.
Тоскливо смотрю в окно.
Ты выбрала какого из Иштаровых бережешь больше? Да, я выбрала. Вот и всё!
И - накатывает... Щемящей тоской. И нереализованными чувствами к Саше. Кладу руку на живот.
Лиза сестра моего ребенка...
Интересно, как бы Саша назвал мальчика?
- Лиза... А как твою бабушку звали? Папину мать.
- Елизавета. Меня назвали в честь ее.
- Понятно, - улыбаюсь я.
- А что?
- Нет... Просто вспомнилось, как рассказывал о ней.
Значит, у меня будет Мишутка. Шарик же был синий. Я верю в приметы....
Лиза достает из сумочки пригласительный.
- У нас с Ромой венчание будет. Мы будем Вас очень ждать.
И не позволяя мне придумать никакой щадящей отмазки быстро уходит.
Рассматриваю нежную открытку с персиковой акварелью. Боже мой, какая красота.
Открываю, смотрю дату.
Ладно, ещё не скоро... Что-нибудь придумаю. Мне кажется, это по отношению к Иштарову нечестно - идти туда.
Вечером, когда мальчишки уже уснули, остаюсь ненадолго сама с собой наедине.
Звонок в домофон. Кто это может быть?
Поспешно снимаю трубку, чтобы не разбудить мальчиков.
- Кто там? - спрашиваю тихо.
- Иштаров...
Автоматически нажимаю "открыть". Как я могу ему не открыть?
Но и впустить я его сюда не могу! Он увидит детей, будет рычать что я профнепригодная, и не дай бог, сдаст меня Марине Васильевне!
Натянув быстро ботильоны, прямо в халате выхожу в коридор. Дверь запираю, ключ в карман.
Придется говорить в подъезде.
Это очень неловко и невоспитанно, но вот так получилось...
Двери лифта открываются.
- Привет... - поправляю халат на груди.
- При-и-ивет.
Тяжёлые веки делают его взгляд ещё более давящим.
- Ты пьян?
- Мм... - задумчиво прислушивается к себе. - Да.
Подходит в упор, инстинктивно делаю пару шагов назад, вжимаясь спиной в стену.
- Александр Михайлович... - смотрю в его пьяные глаза с поволокой. - Вы - в дрова.
Иштаров, наверное, понятия не имеет что такое личная зона. При вдохе моя грудь упирается ему в куртку.
- Ну, а может, я такой романтичнее, - дёргает бровями. - Стихи читать там начну, в любви признаваться...
- Стихи? - скептически закатываю глаза.
- Ну, а чо? Я могу!
"Была Ромашка так красива,
что всех вокруг свела с ума
мужчин, и женщин, и детей
и даже парочку котов..."
- Иштаров, - отталкиваю в грудь. - Стихи - это не ваше.
- А мне кажется, хорошо вышло. Не цените Вы меня Наталья Антоновна.
- Зачем приехал?
Взгляд чуть трезвеет.
- Ты хотела, чтобы я попросил за пацанов... Их возьмут. С апреля. На рукопашку.
- Я очень благодарна... - сразу же сдуваюсь я, теряя настрой на самозащиту. - Спасибо... Александр Михайлович.
- Очень? - дёргает бровью.
- Очень...
- На чай пригласишь? Поговорим...
Отрицательно кручу головой.
- Я не могу.
- Почему?
- У меня гости...
Ой, закапываешь ты себя, Наталья Антоновна, ой закапываешь!
- Гости? - прищуриваться.
- Да.
- Познакомишь? - жмёт на ручку двери.
Заперто.
- Александр Михайлович, Вы переходите все границы.
Его взгляд скользит на мой вырез на груди.
- Наверное, очень близкие гости, раз ты при них в халатике рассекаешь, да? - ставит руку на стену позади меня. - А может твои "гости" выйдут, пообщаемся, проясним все?
Демонстративно стучит в дверь.
- Саша! - отталкиваю снова в грудь. - Во-первых, ты пьян. Во-вторых, ведёшь себя как... гопник! В-третьих, у тебя все версии сводятся к мужикам?! Других интерпретаций не бывает? - не выдерживаю я.
- У меня - не бывает! - цедит он, взрываясь. - Если я не прав, так ты скажи - ты, Иштаров, ревнивый кретин. И понял все неправильно.
- Хорошо. Ты, Иштаров, ревнивый кретин.
- Допустим... - пытливо смотрит мне в глаза, облизывая губы. - Дальше...
- Что - дальше? Дальше, я по твоему, оправдываться должна?
- Ну, а чего я не стою того, чтобы передо мной оправдаться, если я загнался?! - вздрагивают зло его ноздри.
Вздыхаю горько.
- Какого хера тогда ты моей дочери втираешь, что я такой весь охуенный! - взмахивает руками. - А мне - как ты благодарна! А просто, сука, взять телефон и написать три слова... Чтобы прояснить что-то между нами... - проседает на хрип его голос.
- Мне показалось, тебе были не интересны мои объяснения.
- Что ещё тебе показалось?!
- Что ты хамишь...
- Ну, бывает! - психованно разводит руками.
- Что ты требуешь от меня то, что не готов давать сам.
- Не надо меня морочить сейчас этой туфтой! У меня одна извилина пока работает. Ближе к к нашим баранам.
Вытаскивает из кармана несколько фоток.
- Давай конкретно. Это кто? - держит на вытянутой руке фотку перед моим лицом.
В шоке смотрю на фото. Там я и...
- Это Алексей Петрович, наш декан.
- Допустим... А это?
На фото снова я. Откуда эти фото?!
- Карпенко... - чеканю я рассерженно.
- Тоже декан?
- Отец студента, который не может сдать. Приходил просить за сына.
- Допустим. А вот это?! Так ты ему улыбаешься, блять, меня аж счастьем облучило!
- А это врач.
- Вижу, что не сантехник!
- Мой врач. Мой гинеколог.
- Чо?! - распахиваются его глаза.
- Представляешь, гинекологи иногда мужчины. И им иногда бывают благодарны, потому что они хорошие врачи! - срываюсь я на нервный отчаянный шепот.
Вырываю из его рук фотки.
- Как ты посмел за мной следить?! Ты больной?? Я запрещаю тебе, слышишь, следить за мной! У тебя нет такого права.
- А чо такое? Если тебе скрывать нечего.
- Ты! - беспомощно дёргаю кулаками вниз.
- Ну?! Смелее!
- Хам! Неадекват! И ревнивый кретин, да!
- А ты у нас - ромашка! - скептически и вызовом.
- А я, - обиженно толкаю его в грудь. - Ромашка! И больше не услышишь слова оправдания от меня! Это было первый и последний раз!
Впивается мне в губы, втрамбовывая в стену. Успеваю только возмущённо пикнуть. Все мое желание настучать по его щекам мгновенно испаряется. Хочется только вцепиться в него и бесконечно целовать. Застыть в этом мгновении.
Потому что я люблю... очень люблю этого хамоватого неадекватного носорога! И я так соскучилась.
Мое тело в восторге от его напора и грубости, ему не объяснить ни про женскую гордость, ни про личные границы, ни про отсутствие будущего.
- Иштаров... Соседи! - выдыхаю я.
- Открой дверь.
- Нет!
- Ну... Как знаешь!
Лупит ладонью по выключателю. Свет на площадке гаснет.
От того, как он горячо и чувствительно впивается в мою шею, я забываю про всех соседей. И вообще про все на свете. Между бедер требовательно ноет. Я как пьяная ничего не соображаю. Все мысли тут же растворяются в вязких вспышках ощущений. Мое тело самовольно вьётся в его наглых руках.
Последняя здравая мысль: ну он же не мальчишка - трахаться в подъезде? Потому что на меня - никакой надежды... У меня короткое замыкание и потеря ориентации.
Распахивая полы халата, он врезается в меня бедрами. Чувствую его эрекцию через ткань.
Кусая мои губы и мочку, ныряет пальцами под трусики.
Я поднимаюсь на цыпочки от остроты...
Горячий стон мне в ухо...
Закатываю глаза, уплывая в предоргазменные ощущения.
Звук расстегивающейся ширинки. Скольжение раскаленного твердого члена. Рывок...
- Аа!
Затыкает мой рот поцелуем.
И несколько резких рывков мгновенно отправляют меня в яркий оргазм. Почти до отключки. И, не в состоянии выплыть из кайфа, я оглушенно взрываюсь и дальше от каждого его беспощадного рывка. И жадно слушаю, как он дышит в темноте...
Оу...
Глажу пальцами по затылку, пытаясь впитать его оргазм. Он увеличивается внутри меня, становится невыносимо твердым и судорожно вздрагивает, пытаясь погасить стон.
Застыв, сжимаем друг друга. Шумное дыхание замедляется...
Я начинаю приходить в себя.
По моим бёдрам течёт... Я чувствую его запах...
Что. Это. Было. А?!
Одергиваю от него руки.
- А вот сейчас... - хрипит он мне в губы. - Иди к своим гостям!
Обессиленно луплю на ощупь ему по груди.
Кретин ревнивый!
Отворачивается. Застегивает ширинку. Также раздражённо лупит по кнопке лифта. Свет оттуда на мгновение выхватывает его профиль. И...всё.
Оседаю на корточки у стены.
Так...
Так!
Молчать! - внутренне рявкаю я на попытку мамы в моей голове прокомментировать это.
В конце концов, я всего лишь переспала с отцом ребенка, которого ношу. Это не преступление. С кем же я ещё должна беременная заниматься сексом? Ничего криминального.
Нет, есть конечно же нюансы в этом всём... Подъезд, например? Или тот контекст, в котором этот секс случился? Или...
Заткнись. Нет у меня ресурса на стыд и самобичевание. Было и было…
Отключаю домофон, на случай, если Иштаров не все ещё сказал.
Не готова я с ним таким общаться.
Чай с мятой и спать. У нас с Мишуткой режим! И гори они огнём - все нюансы!