Глава 2. «Я не могу» бывают разными

Тонкий, пронзительный писк она услышала, когда возвращалась из института. Остановилась, словно в стенку врезалась — померещилось, что плачет ребёнок. Потом, чуть прислушавшись, уловила отчётливое «миаууу», правда, очень тонкое и крайне жалобное.

— Нет, не ребёнок, — выдохнула она, но тут же поправилась. — Ребёнок, только кошачий.

Почему-то уйти не получилось — ноги сами понесли её в кусты, откуда раздавался писк.

Котёнок сидел там, чёрный-пречёрный, очень тощий, с тонкой шёрсткой, почему-то слипшейся на правом боку, он разевал ротишко и кричал изо всех сил, правда, было понятно, что сил-то осталось не очень много — пронзительный мяв то и дело срывался.

Увидев, что кто-то развёл ветки кустов, котёнок поднял голову, уставился на Наташу серовато-голубыми глазами и замолчал.

— Я не могу, — сказала ему Наташа. — У нас в квартире всех очень много. А ещё четверо детей. Я не могу, понимаешь?

Нет, ничего не понимал этот детёныш, кроме того, что его почему-то оторвали от мамы, куда-то унесли и оставили одного. Он весь день метался, пытаясь найти хоть кого-то, кто его покормит и согреет, но никто не останавливался, он упал в лужу и промок, а мамы, которая бы вылизала его бочок и утешила, рядом не было.

В кусты он забился от здоровенной вороны.

Нет, он и не знал, что они опасны, поэтому смело потопал к странному существу, но оно громко заорало и начало, странно топая когтистыми лапами, бочком приближаться к потенциальному обеду.

На этом история котёнка могла бы и закончиться. Но ему повезло — ворона была не очень голодна, поэтому выпад сделала небрежно и промазала. А дичь, вдруг уразумев, что это существо для него страшное, развила неожиданную прыть и со всех ног забилась в густые кусты. Ворона и не думала оставлять обед, зачем же? Она попыталась было достать чернявую мелочь, но не вышло, тогда она уселась на нижней ветке дерева и стала ждать — всё равно выйдет, деваться-то ему некуда.

Правда, ворона, при всём её бесспорном уме, не смогла предугадать появление какой-то двуногой, которая полезла в эти кусты. Впрочем, ворона и не расстроилась:

— Всё ррравно не заберрёт! Никому он не нужен, кррроме меня! — рассуждала она.

А котёнок, ещё так мало видевший и понимающий в жизни, рванул к Наташе изо всех сил, споткнулся, запутавшись в лапах, упал и прикатился прямо к её ноге.

— Я не могу… — выдохнула Наташа, уже наклоняясь и не обращая никакого внимания на возмущённое «каааррр» разочарованной вороны. Начала-то говорить одно, а закончила совсем иначе:

— Я не могу его оставить! — вырвалось у Наташи. — Ну, просто… не могу!

В результате котёнок, подхваченный с земли и бережно укутанный в недавно презентованный невесткой Настей шёлковый шарфик, был помещён за отворот Наташиной куртки и дальше отправился уже вместе с ней.

Странное это ощущение, когда у тебя за пазухой что-то дышит. Правда, слабо — можно сказать, едва дышит от ужаса, что ты сейчас передумаешь и выкинешь его обратно в тот страшный мир, который там, за пределами тепла, приятного нерезкого запаха и стука твоего сердца.

— Не бойся! — сказала котёнку Наташа, аж глаза прикрывшая от осознания, что сейчас будет… нет, ну ладно, не сейчас, но очень скоро! — Я сама боюсь, но вместе мы постараемся справиться!

Рывок в квартиру был стремителен — надо было оставить дома конспекты и мчаться в ветклинику.

— Хорошо хоть она недалеко! — радовалась Наташа, влетая внутрь. — Ой, если очередь, пропала я…

Очереди не было и её быстро приняли, осмотрев детёныша.

— Чистенький, лишая нет, глистогонное мы сейчас дадим, на прививку придёте. К детям? Ну… это смотря какие дети… Может, у них аллергия на котов есть!

— Нет, аллергии нет, — покачала головой Наташа. — Они котов и собак обожают и даже не пугают никогда. Так что все знакомые с животными — наше всё.

— Ну, тогда хорошо. Главное, чтобы они… гм… котёнка не заобожали.

— Неее, это они исключительно с людьми делают, — утешила ветеринара Наташа. — А корм… лоток и всё прочее у вас купить можно? И переносочку бы мне.

— Всё есть в нашем зоомагазине, — обрадовал её ветврач, и уже катастрофически опаздывающая Наташа рванула в зоомагазин.

— Так, корм, переноска, в переноске дитятко, лоток, наполнитель, кошелёк, моя несчастная голова… — ничего не забыла, тогда вперёд, а то там уже детсад, небось, в панике.

Паника действительно присутствовала — Арина так успешно играла на прогулке роль тигра, что слегка укусила новенького мальчика. Мальчик оказался мстительным и решил поколотить вредную хищницу, но не разобрался в расстановке сил и был изловлен объединённым отрядом братьев…

— Наташа, ой, Наташенька, забирайте своих, а то они такое творят! — переживали воспитательницы, растаскивая в разные стороны мстителя, рычащую Арину, всё ещё пребывающую в роли тигрицы, и трёх братьев, пышущих законным возмущением — кто посмел обижать ИХ СЕСТРУ!

— Так… — Наташа и сказала-то это негромко, но почему-то поперхнулась даже наиболее громкая воспитательница. — Немедленно прекратили безобразие!

Безобразию тут же стало стыдно и оно, прекращённое и пристыжённое, по собственному почину ушло стоять в угол, а Наташиным племянникам стыдно не было — они были в своём праве.

Ещё некоторое время понадобилось, чтобы разобраться с правом и прочими сложными вещами, и наконец за Наташей, обвешанной сумками, переноской с притихшим котёнком и племянниками, закрылась калитка детсада.

Вздох облегчения детсадовского коллектива, придавший парусное ускорение Наташиной спине, она решила не замечать.

— Наташ, а это что? — Антон заметил странную сумочку у тёти, заглянул туда и восторженно подпрыгнул — от восторга у него всегда такое бывало.

— Котёнок…

— Нам?

— Нет, мне! — Наташа строго пресекла все попытки выканючить котёнка «нам-нам-нам-нам» и пообещала вообще рассердиться, если они не прекратят так себя вести.

«Вообще рассердиться» — это было серьёзно, так что племянники шли домой строем и старались потише спорить, кто первый будет гладить котика.

— Это не котик, а кошачий ребёнок. Очень маленький! Вы для него огромные и страшные — он никого из нас не знает. Так что пока его никто не трогает. Это всем понятно? Я спрашиваю, это ВСЕ поняли?

Когда тётя была в таком настроении, лучше было не спорить. Поэтому племянники вели себя почти образцово-показательно, в надежде, что Наташа сменит гнев на милость и даст им поиграть с котёнком.

Но вместо этого она попросила каждого из них представить, что было бы, если б они оказались в незнакомом месте, голодные, мокрые и усталые, а их бы хватали и жмякали какие-то незнакомые существа размером… ну, вот с тот дом!

— А говорят, что они непослушные! Им просто объяснить надо как следует! — умилилась Наташа глубоко задумчивому виду племянников, которые время от времени подходили к окну и опасливо косились на дом, указанный тётей.

— Может, и обойдётся… — понадеялась Наташа.

Но, увы и ах, частенько бывает, что детям что-то объяснить гораздо проще и легче, чем взрослым…

Разумеется, братья были против! Невестки, которые кошек любили и втихомолку мечтали о счастливом времени, когда получат наконец-то квартиры и смогут себе позволить завести по коту, сидели тихо и не вмешивались.

— Наташ, ты вообще чем думала? Мы тут на головах друг у друга сидим, а ты кошака припёрла! — возмущался Роман.

— Да и потом, он же может быть больной, лишайный, аллергия может быть у детей! — злился Дима.

— Вот тебе из ветклиники заключение — нет у него лишая и он здоров, глистогонное ему дали, а аллергии у детей нет — сам прекрасно знаешь, они у вашего с Ромкой приятеля с кошками обнимаются только так! И с ночёвкой вы туда ездили, помните? Всё умилялись, как дети нежно с котами общаются.

— Натка, так там же домина в двести метров! Там можно сколько хочешь кошек завести, а у нас? — упёрся Рома. — Нет, не надо его!

И тут Наташа, обычно спокойная как удав, натурально взбеленилась. Нет, может, она и не решилась бы возражать, но за отворотом халатика сжималось крошечное котёночное тельце, уже выстиранное и высушенное, накормленное и почти поверившее в то, что он нашёл свой дом.

— Значит, так… А что это ты распоряжаешься, кого и куда мне надо, а? — она решительно перетянула поясок халата потуже, чтобы котик не выпал, установила руки в бока и хищно прищурилась. — У меня есть моя комната, там я и без тебя разберусь, как мне жить и что делать!

Невестки переглянулись и разумно увели детей каждая в свою комнату — они обе вообще-то к Наташе относились отлично, но ссориться с мужьями тоже не хотелось, так что лучше было предоставить им троим возможность разобраться самостоятельно.

Братья опешили… Вообще-то у Наташки был на редкость неконфликтный характер. Правда, оба отлично помнили, что это не от того, что она терпеливо-бессловесная или слабачка… Нет, в детстве она пару раз так «включалась» — один раз, когда Диму окружила ватага деревенских ребят, решивших проверить городских «каникулярников» на прочность. Брата задержала их бабушка, попросив принести воду из колодца, а Дима улизнул на улицу, нарвавшись за углом на засаду.

Вот тогда-то, когда он уже сжимал кулаки, прикидывая, кто подскочит первым, в стане врагов возник разброд и шатание — на помощь прибыла отважная мелочь-Наташка.

Она что есть силы оттолкнула одного из агрессоров, влетела в полукружье прижимающих Димку к стене и встала перед ним.

— Ну и крутая у тебя защитница, — захохотали деревенские. Один попытался было схватить девчонку за воротник и оттянуть от брата, но тут же завыл, потому как маленькая Наташка преотлично кусалась, а вот разжимать челюсти… нет, не торопилась.

Потом, когда на шум примчался Ромка и они вдвоём сумели уговорить Наталку отцепиться от воющего противника, о драке уже и речи не было. Можно сказать, их приняли как своих — с некоторой опаской и уважением — это ж надо, с такой-то тигрой жить в одном доме!

Братья разумно не стали говорить новым приятелям, что их сестра вообще-то исключительно мирный человек.

Видимо, воспоминание об этом всплыло у обоих, они переглянулись, одинаково пожали плечами, но… Но часто взрослые тормозят гораздо хуже подростков, упорно продолжая конфликт.

— Наташка, ты не права! Это… это пока наш общий дом, и ты должна с нами считаться, — начал Рома. — Ты не имела права приносить это, — кивнул он на кончик чёрного хвоста, втянувшийся за отворот халата, — не спросив у нас!

— Да! И мы бы тебе сразу сказали, что мы против! — включился Дима.

— Да что ты говоришь? А вы оба меня много спрашивали, когда женились, когда детей заводили? А? — прищурилась Наташа.

— Да что ты сравниваешь?

— А что? Скажете, что от кота будет больше сложностей, чем от двух взрослых женщин и четверых детей?

— Да как ты смеешь! — взвился Рома.

— Легко, Ромочка! Это при всём том, что я очень люблю племянников и обеих невесток, но, согласитесь, жизнь в этом доме с появлением каждого из них сильно изменилась! Правда? И меня ни разу никто не спросил, что я об этом думаю!

— Ты какая-то злая последнее время, взвинченная! — осуждающе покачал головой Дима. — Как ты можешь сравнивать наши семьи и твоего подзаборника?

— Злая я потому, что устала! Я дико, отчаянно устала! Не говори мне про вашу работу и усталость, я всё знаю, но у вас хоть выходные есть, а у меня — нет! И к морю вы ездили!

— К морю? Да ты б знала, как мы ездили! — начал было Дима, но осёкся, получив увесистый толчок локтем от брата. — Короче, нам нужно хоть немного передыхать, иначе мы просто подохнем.

— Вот и я уже готова прибыть к тому же состоянию! Я люблю всю четвёрку, но без выходных больше не могу!

— Нат, давай ты пристроишь котёнка, и мы спокойно поговорим, а? — попытался было устроить перемирие Роман. — Ты же раньше и не говорила, что выходные нужны. Ты как-то с ними так легко управляешься! Ни моя тёща, ни Димкина так ими командовать не могут.

— НЕТ! Никуда я его не собираюсь пристраивать! Тем более что он никому и не нужен! И не заговаривай мне зубы! Я буду распоряжаться своей жизнью так, как сочту нужным. Хочу — заведу котёнка, а хочу — ухажёра!

Братья почему-то взволнованно переглянулись и упёрлись как два барана!

— Нет, в этом доме кота не будет! — почти в один голос заявили они. — Мы не разрешаем!

Дальнейшее походило на смесь урагана и парламентских дебатов.

— Нашлись мне разрешатели! — взвилась Наташа.

— Да, в этом доме так и будет! Нам родители велели присматривать за тобой! Не хочешь нас слушать — им позвони, спроси про котёнка.

— Вы что? Упали и хором темечком стукнулись? Мне ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Я уже и без родителей в состоянии решить, возьму я кота или нет! — вконец разошлась Наташа.

— Знаешь, это нечестно — это ведь их квартира. То, что они разделили и оформили её на нас троих в собственность, не делает их посторонними для этого дома. Нет! Ты не можешь делать тут то, что захочешь! — авторитетно решил Дима.

— Да, не в этом доме! — поддержал его Роман, правда, как-то менее уверенно.

— Ах вот как… не в этом доме, значит… Хорошо! Ладно! Как скажете!

Наташа вихрем развернулась и унеслась в свою комнату, захлопнув за собой дверь.

— Эээ, может, мы того… перегнули палку? — шёпотом уточнил Роман у Димы.

— Нее, нормально! Сейчас позлится, позлится, и успокоится. Надо ей объяснить, что некуда нам сейчас кота заводить! Этого можно Серёге пристроить — он как раз в новую квартиру въехал, говорил что-то про котёнка, — просчитал варианты Дима.

— Ну да, наверное, это будет разумнее. Да нам осталось-то всего-ничего. Уже бетонную заливку в квартирах делают. Скоро уже построимся и освободим ей дом. Правда, до этого её дейтствительно надо её хоть немного разгрузить — Васька говорит, что она ещё больше похудела — уматывается с нашими. Но так-то не жаловалась… — пожал плечами Роман.

— Слушай, пошли на балкон поговорим, а? Чего-то мы давно не общались, только скандал и сподобил, — позвал он брата.

— Да ты и сам похудел, эх… ещё бы немного поднажать, — тоскливо пожал плечами Дима, глядя на близнеца, как на зеркальное своё отражение.

Они вышли на балкон, примыкавший к кухне, и уставились вниз, в осенний двор…

— Ты, кстати, не проговорись, что мать с отцом живут в летней кухне, а весь остальной дом сдают — они запретили, ты же помнишь! — напомнил ему Рома. — И да… я так и не понял, почему они так Наташке и не сказали, что мы переписываем на неё свои доли квартиры, как только переезжаем?

— Потому, что нашего повторения не хотят. Ну, типа, раз двое из их троих детей рано женились и детьми обзавелись, даже когда они были рядом, то что может сделать Натка, если узнает, что становится полной и единоличной хозяйкой трёшки? — хмыкнул Дима.

— Нууу, Наталка и разгул как-то не состыкуются, — рассмеялся Роман. — Она правильная девочка.

— Ты ж знаешь, что родители, глядя на нас с тобой, решили Натку воспитывать правильно — грузили её кружками, чтобы она голову поднять не могла — типа, чтобы балду не гоняла, как её братцы, то есть мы с тобой, — он подтолкнул брата плечом. — А когда уехали, извелись оба — боятся, чтобы она только во что-то не вляпалась. В принципе, их очень устраивает то, что Натка занята…

— Ага, как в детстве — головы не поднять. Только присказка уже другая — чтобы с плохой компанией не связалась, чтобы не начала гадость какую-то принимать, чтобы голову ей никто не заморочил, — согласился Дима.

— И коронное: «Чтобы в подоле не принесла!» — хмыкнул Роман. — Да у ней ещё и парня-то нет! А ведь она красавица!

— Вот, видимо, поэтому и боятся. Мы-то с тобой так себе, серединка на половинку и то… оженились да детей завели. А она… прикинь, какая за ней охота пойдёт, если станет понятно, что она в двадцать с хвостиком остаётся собственницей трёшки, да ещё живёт там одна!

— А вот интересно, как они потом-то собираются этот вопрос решать? Ната правильно вообще-то сказала — сама уже в состоянии думать, как ей надо.

— Так мама же всё решила, — стал объяснять брату Дима. — Когда мы въезжаем, оформляем на Наташку квартиру, они прекращают брать отдыхающих, и отец занимается ремонтом дома, а мама приезжает в Москву. Она сказала, что поможет Натусе тут косметически всё подновить, ну, и мы, конечно, поможем, а потом останется тут на какое-то время — присмотрит.

— Ну-ну… сдаётся мне, что она так и не уяснила, что Наташа выросла, — скептически отозвался Роман, который и сам ещё не знал, насколько был прав.

Ни один из братьев не расслышал хлопок входной двери, зато это услышали вездесущие младшие близнецы.

— Мам! А куда Наташа ушла? И котёночка забрала, и сумку большую на колёсах! И даже его лоток и корм, — затеребили мальчишки светловолосую Анастасию, которая в кресло села, да там и уснула…

— Куда? Не знаю… Может быть, кому-то его пристроить решила.

— Мам, нам Шурик так понравился! — шмыгнул носом Артём.

— Он не Шурик, а Шуршик, — поправил его Антон. — И Наташе он очень-очень понравился!

— Хорошие мои, он и мне понравился! Только как ему тут жить будет? Нас много, а он маленький. Вы не расстраивайтесь! Скоро мы переедем к себе и будет у нас свой котик, а может, даже собака!

— Неее, у нас будет собака, а у Тимки и Арины — котик. Мы же рядом жить будем и в гости ходить друг к другу с ними! — обстоятельно распланировал Артём и тут же получил братский пинок от Антона.

— Ты дурак? Лучше пусть у нас будет и собака, и кот, а у Тимки и Арьки — свои собака и кот, и нам будет веселее всем вместе!

Картина грядущего веселья Настю как-то даже взбодрила, и она решила уточнить у мужа, к кому Наташа понесла котёнка.

— К Сергею или кому-то ещё? — спросила она у Димы.

— Да она про Серёгу и не знает! Может, кто-то из её знакомых хотел взять?

Близнецы чувствовали себя немного неловко, потоптались, переглянулись, и наконец-то решили сестре позвонить — уточнить.

Набрал Рома, задал вопрос, а потом со всё более ошалевающей физиономией выслушал ответ…

Попытался было что-то сказать, но из смартфона прилетело неожиданно категоричное заявление:

— И не звоните мне! Достали ОБА! Сама теперь буду жить. Передай Ваське и Насте, что мне очень жаль, и детям… что я их люблю!

— Не понял… это что было? — встрепенулся Дима.

— Это… это она из дома ушла… — с растерянным видом объяснил Роман. — Сказала, что вернётся только с котом!

— Эээ, что ты хочешь — семейный характер проклюнулся! — вздохнул Дима. — Да не парься, она трусишка, перекантуется у кого-то из подружек, но она же с котёнком, долго ни у кого не остаться, так что скоро придёт обратно.

Нет, если бы речь шла о близнеце, которого Дима знал, как самого себя, он бы так не ошибся, но Наташка… Он был уверен, что неконфликтная и добрая сестрица уже жалеет о случившемся.

Она и жалела!

Жалела, что больше не высказала! Наташа шла по улице, волоча за собой здоровенную сумку на колёсах, свою сумочку и переноску с невесомым Шуршиком.

— Ишь ты… не могу… не разрешают! Да что это такое, а?

От неё искрило, как тогда в детстве, когда она кинулась в толпу обидчиков брата.

— Девочек жалко… — подумала она про невесток. — Им на удалёнке придётся по очереди оставаться, а с нашей четвёркой особо не поработать… Хорошо, я приноровилась их занимать играми, пока учусь, ну и ночью много чего делаю. Ой, им трудно будет!

Как ни странно, с высокой блондинкой Настей и весёлой рыженькой Васькой Наташа ладила отлично. По уговору, она готовила завтраки детям, потому что всё равно вставала раньше и кормила всю компанию, зато они готовили всё остальное. Покупками Наташа вообще не занималась — всё по хозяйству и продукты покупали братья, а одеждой её снабжали те же невестки.

— Опять не мой размер прислали! — сердилась Настя. — Наташа, стой! А ну-ка… это тебе нравится?

— Да, может, ты лучше вернёшь? — смущалась Наташа — вкус у Насти был отменный, и то, что не подходило ей, как правило, прекрасно садилось или на Наташу, или на Ваську.

Они бы втроём и вовсе подружились, если бы не растягивала их в разные стороны необходимость Насти и Васьки зарабатывать как можно больше и Наташины занятия с детьми.

— Ты нас просто спасаешь! — откровенно говорила Вася, прокрадываясь ночью к Наташе. — Пирожок будешь? — она великолепно готовила и откровенно говорила, что, когда закончится эта гонка с ипотекой и ремонтом, она забаррикадируется в кухне, оставит только окошечко для выдачи блюд и будет печь-печь-печь…

— И тебя подкормлю, а то ты такая худенькая! Нет, я понимаю, что тебе ещё как с нашими достаётся, но ты не думай, ты будешь не в обиде! — тут она спохватывалась, целовала золовку и спешила в свою комнату — спать.

Да, были, конечно, и ссоры, конфликты. Особенно по утрам — в кухню набивались все, все торопились, натыкались друг на друга, бывали на взводе, но уже вечером это и не вспоминалось.

Наташе отчаянно захотелось вернуться домой, но…

— Нет, нельзя! Так они меня совсем перестанут всерьёз воспринимать! Да, сама виновата — надо было как-то раньше себя поставить, но…

Но не было на лишние эмоции ни сил, ни желания, да и не любила Наташа ссориться, разве что совсем край…

Край обнаружился внезапно — оказалось, что она ушла довольно далеко от дома, машинально забрела в парк и наткнулась на…

— Ничего себе как всё перекопали! — удивилась Наташа. — Надо сюда мою гоп-компанию в ближайшее время не приводить — сто процентов полезут мерить глубину!

Наташа повернула направо, обходя раскоп, и тут до неё дошло, что никуда теперь и не поведёт племянников — она же из дома ушла!

— И как теперь? — cхлынули и злость, и размышления, и осталась Наташа перед насущной необходимостью… — Нет, главное — КУДА теперь?

Квартиру она снимет без проблем — на карточке весьма приличная сумма из тех денег, что ежемесячно перечисляют братья и присылают родители. Она их почти и не тратила — некуда было.

— Квартиру-то сниму, только куда Шурика… то есть Шуршика девать? Как бы найти такую, куда пустят с котёнком?

Нет, она бы и комнату сняла, но вот туда-то точно с котёнком не пустят.

Шуршик завозился в переноске, и Наташа присела на скамейку, устанавливая его переносной домик себе на колени.

— Ты не бойся, мой хороший, мы как-нибудь справимся! Нет, честно!

То, что она плачет, Наташа поняла, только когда тяжёлые капли упали на ткань переноски.

Она вообще-то редко плакала — сразу очень пугались племянники, становясь похожими на сбившихся в гнезде совят, но тут их не было, так что переноску она вымочила прилично.

Может, и дальше бы плакала, только вот у ног что-то упало с деревянным стуком, она подобрала ноги, торопливо вытерла глаза и увидела, что около неё уронил палку какой-то старик…

Он тяжело наклонялся, силясь дотянуться, и Наташа совершенно машинально, отставив в сторону переноску, нырнула за палкой, подавая её старику.

— Дедушка, вот, возьмите!

— Ой, спасибо… дочка, — скрипуче отозвался старик и уставился на неё из-под кустистых бровей. — Спасибо, милая. Не возражаешь, если я тут присяду? Устал как-то!

— Да, дедушка, конечно! Сейчас я переноску уберу!

— Кхе-кхе… люди всё больше с собаками гуляют, а ты с котёнком? — осведомился старик, опускаясь на скамью.

— Да я не гуляю… — Наташа окончательно вытерла слёзы и приготовилась уходить, но старик её неожиданно удержал.

— Дочка, а ты что плакала? Ты мне расскажи, может, помогу…

— Как в сказке, — невесело усмехнулась про себя Наташа.

Правда, старик и не настаивал, начал рассказывать, что зовут его Александр Васильевич, что живёт он тут недалеко, что…

А потом Наташа с изумлением поняла, что рассказывает уже она, а старик кивает в такт её словам седой подзаросшей головой и смешно топорщит бородку.

— И что же ты, милая, решила? — уточнил дедок. — Бросишь котика? — при этих словах он закашлялся.

— Нет, Шурика не брошу… то есть Шуршика, конечно, но почему-то я его постоянно Шуриком называю! — улыбнулась котёнку Наташа.

На старика в этот момент она не смотрела, поэтому странноватое выражение на его лице и не заметила.

— Ээээ, а есть куда идти? — спросил старик.

— Нет, нету. Ну, буду что-то придумывать! — преувеличенно бодро отозвалась Наташа. — Спасибо вам! Вы меня выслушали, и мне как-то легче стало! До свидания! Пойдём мы с Шуриком…

— Подожди, милая… — старик порассматривал Наташу ещё пару секунд, а потом, видимо решившись, сказал:

— Я тут живу недалеко… у меня есть свободная комната. Котики, и особенно Шурики, — он покосился на крохотную чёрную лапу, прижавшуюся к сетке переноски, — не смущают, так что, если хочешь, можешь снять комнату у меня.