Глава 12. Не хлопать ушами

Ну конечно, просто не получилось… Среди ночи детёныш начал беспокоиться, тоненько и жалобно поскуливать, и Наташа, боясь, что она разбудит Шурика, заторопилась к щенку.

— Болит что-то? Бедная ты моя, солнышко моё.

Алиска боязливо жалась, но всё-таки ужас пережитого, прячущийся в темноте, в углах комнат, в ночных шорохах и поскрипываниях, словно шаги подбирающихся к ней страхов, заставил её перебраться к Наташе поближе, а после и вовсе забраться на её ладони. Почему-то там было совсем не страшно.

К тому же на руки хозяйке залез и Шуршик, решивший контролировать всё, что происходит, а вместо этого мирно задремавший у Наташиного плеча.

— Ну и как мне быть? Хорошо бы тебя на диван взять, но ты же прыгнуть можешь вниз, упасть… Нет, так нельзя. Ладно, давай я тебе свою кофту постелю, может, так тебе будет спокойнее?

Да, так было получше, запах успокаивал, но снова разболелась лапа, начала кружиться и болеть голова, Алиса снова запищала.

— Так, ладно, если нельзя тебя на диван, то можно меня с дивана! — решила Наташа.

Она быстро сняла с разложенного дивана тонкий матрас, постелила его на полу, перенесла на него свою постель и улеглась, тут же обнаружив у своего носа белую Алиску.

— Ну, так лучше? — шёпотом уточнила она у щенка, припавшего к её плечу. — Видимо, да. Ну, маленькая же совсем, а уже столько пришлось пережить!

Сверху устроился Шуршик, и все втроём уснули.

Правда, Шурик, собиравшийся утром на работу и отчаянно старавшийся не разбудить Наташу, беспокоился: а всё ли в порядке? По его прикидкам, щенок запросто мог и пошуметь, а там абсолютная тишина.

— А ну как щени там плохо, я уйду, а Наташа потом проснётся и обнаружит? — он топтался у двери, не зная, что предпринять, и в конце концов решил тихонько открыть дверь и заглянуть.

— Я только на щенка посмотрю! — строго сказал он себе, беззвучно приоткрывая дверь.

Правда, выяснилось, что на щенка без лицезрения Наташи посмотреть было никак невозможно — белоснежный комок сопел ровно у её щеки, а чуть ниже располагался Шуршик. Вся эта экспозиция была уютно укутана одеялом и представляла собой такую гармонично-сонную картину, что Шурику пришлось дополнительную чашку кофе выпить.

— На полу спит… слов нет! Небось, боялась, что щенок упадёт, и перетащила вниз матрас. Ну, вот почему так, а? Одна смахивает эту мелочь с дивана, ничуть не подумав, что она живая, маленькая и хрупкая, а вторая готова на полу спать, только бы этой же мелочи было спокойнее и приятнее! — думал он на полпути к работе. — И опять у неё выходной насмарку! Ну, Лерка!

Словно подслушав его мысли, позвонила сестра.

— И как дела? Что значит, «ЧЕГО», да ещё таким тоном? Как Алиска?

— Спит с Наташей.

— Ой, это зря, я забыла предупредить… она ж маленькая, с дивана упадёт!

— Без тебя никто не додумался… — фыркнул Котик. — Наташа сняла с дивана матрас и постелила себе на полу. И мелочь с ней нос к носу спит.

— Подглядывал? — нейтрально-язвительным тоном поинтересовалась Лера. — Да ладно тебе, не мечись, я понимаю, что ты просто волновался.

— Лерка!

— Я уже двадцать девять лет как Лерка, так что не вопи. Мне к Наташе приехать? Может, помочь надо…

— Не вздумай! Не трогай ты её! И так повесила на шею лишний груз, — тут же расшипелся Котик. — Сколько она спала ещё этой ночью…

— И это всё о квартирантке… хорошего сына воспитали наши родители. Заботливого, трепетного! Чуть что, так сразу трепещет!

— Лер, я твоему Максу пожалуюсь!

— Неее, ты ж не ябеда, Котичек! Ты мой любимый брат! А что я тебя подкалываю — так это характер, сам же знаешь.

— Знаю, — обречённо согласился Котиков, — ещё бы мне не знать.

— А раз знаешь, то терпи! Я ж тебя люблю!

— И я тебя, — вздохнул Котик, который сестру и правда любил.

Вот уж кто всегда его прикрывал и в школе, и вне её. Кто был на его стороне вне зависимости от того, что он натворил и кто ему противостоит, кто бросался его защищать… правда ровно до того момента, как Котик не обнаружил, что уже сильнее сестры. Тогда Лерка была нежно отодвинута в сторону, и он уже сам накостылял обидчикам.

Да, характер у неё сложный, ну, а у кого простой?

Так что отношения у брата и сестры были самые нежные, хотя со стороны могло показаться, что они почём зря язвят.

В течение дня Котикову отчаянно хотелось позвонить Наташе и уточнить, как там у них дела. Останавливало то, что она могла лечь отдохнуть после неспокойной из-за щенка ночи, а потом… потом сильно мешал Хантеров, проводящий очередной инструктаж.

— Так, ладно, закончили и разошлись! Все, кроме Котикова! Котикооов, не слышишь, что ли? Шагом марш в мой кабинет! — скомандовало начальство, и Шурик чуть не зашипел сквозь зубы.

— Ну, и что у тебя случилось такое? — Хак в компании считался самым опасным и странным типом. Начальник службы безопасности концерна Мироновых обладал по слухам какой-то необычной проницательностью, чуть ли не сквозь стены видел и мысли читал!

Шурик, который ни в какие такие вещи раньше не верил, изумлённо воззрился на руководство.

— Эээ, да вроде всё в порядке!

— Это ты кому-то другому расскажи, что всё в порядке. Когда один из самых талантливых сотрудников вдруг пропускает мимо ушей то, что ему говорят, то это вовсе не просто так! Колись давай.

Вместо ответа Шурик опустил глаза. В конце концов, его личная жизнь начальство не касается!

— Что? Маскарад не помог и тебя раскрыли? — хмыкнул дотошный Хак.

— Нет… я сразу рассказал, — сдался Шурик.

— Вот и молодец. А девушка что? Сбежала и ты теперь страдаешь?

— Нет, не сбежала.

— Что? И извиняться не пришлось?

— Нет… Наташа… она всё поняла.

— Ну, так всё прекрасно? Или обратно нет? — Хантеров устал, день был сложный, вот и решил уточнить, что такое у Котикова стряслось, заодно и передохнуть немного.

— Уже девушка разонравилась?

Оскорблённый взгляд подчинённого его изрядно повеселил.

— Ладно, ладно… иди уже к своей Наташе. Только ушами не хлопай. Ни на инструктаже, ни в жизни! Понял?

Совет не хлопать ушами очень пригодился, когда Котиков припарковал машину и начал подходить к подъезду. Он не смотрел в сторону парка, но машинально уловил боковым зрением что-то знакомое на ближайшей аллее…

— Да что ж такое-то, а? Опять он! Этот банный лист успокоится когда-нибудь, или мне его того… успокоить? — рассердился Шурик, обнаружив возвышающегося над Наташей Кузякина, который, крепко взяв её за руку, куда-то пытался вести.

— Да отстань ты от меня! Отстань немедленно! — возмущалась Наташа.

— Но в гости… мои мама и сестра приглашают! — увещевал её Коля.

— Но я-то никуда не собираюсь идти. И вообще, у меня дела. Да отпусти ты руку! Я не собираюсь ни в какие гости, и меня не приглашали — я бы сразу сказала, что не пойду!

— Наташа, ну что ты так себя ведёшь? — максимально мягко, как с дитятей глупой, говорил Коля. — Ты трубку не берёшь, как мне тебя пригласить?

— Да никак! Я не хочу с тобой общаться!

— Наташ, что ты как маленькая!

— Она вполне большая, для того чтобы самой решить, с кем ей общаться! — сообщил за плечом Кузякина чей-то голос.

— Руки от девушки убрал! Убрал, говорю, а то убирать нечего будет!

— Опять вы! Наташа, кто это такой, а? Почему ты молчишь и его не прогонишь? Почему позволяешь ему так себя вести? Я из-за него в прошлый раз простыл! Я почти неделю проболел!

— Ты ещё девушке и жалуешься… — закатил глаза Котиков. — А что, и так можно было? С ума сойти! Слушай, отвяжись ты от неё, а то сейчас опять простынешь!

— Да я тебя сейчас! Наташа! Что ты смотришь? Я же всё понял! Это внук того типа, у которого ты квартиру снимаешь, да? Он что, живёт у деда? Почему он всё время тут?

— Тебе-то что, болезный? Простуженный ты наш! Вали отсюда! — Котиков никак не мог взять в толк, как можно быть таким тупым и упёртым?

— Наташа, что — ты так и будешь просто смотреть? — возмущённо воззвал Кузякин, оскорблённый безразличием невесты.

— Даже смотреть не хочется. Уймись уже! Ты мне никто, общаться с тобой не хочу и не буду! — Наташа вышла в магазин за творожком для Алисы и Шуршика, очень торопилась скорее вернуться, а тут это недоразумение вокруг топочет и чего-то лопочет.

— Так, русский мы не понимаем, тогда пошли! — принял волевое решение Котиков, которому хотелось домой с Наташей, а не тут с этим… Кузякиным препираться.

— Куда пошли? — возмутился Николай.

— Ну, как куда? Условный рефлекс отрабатывать.

— Какой ещё реффффлекс, да отпусти ты меня! — взвыл Кузякин, который ощутил железную хватку на завёрнутой за спину руке, которая только что держала Наташино запястье.

— Ну, как какой? Пристал к Наташе — сел в лужу. О! Как раз подходящая!

— Не смей! — взвыл Коля, которого бережно приводнили и отряхнули над ним руки. — Я в полицию на тебя заявлю! Это хулиганство!

— Да что ты? А силой заставлять девушку куда-то с тобой идти — это не хулиганство? А преследовать её — не хулиганство? Вообще-то можно и круче трактовать… так что сиди и думай о законном и незаконном, глядишь, чего-то хорошее надумается! Адью!

Явление Кузякина семье было почти эпохальным… Сначала в дом вошёл запах хорошего такого, настоянного гниловатой трясиной болота, потом шлёпающие звуки, и только потом сам Колечка.

Сестра экстренно смылась в комнату, чтобы там отсмеяться вдоволь, мать всплеснула руками, а сам Коля понёс себя, своё попранное достоинство и почти притопленную в луже харизму мыться и греться в ванной.

— Испугалась? — Котиков забрал у Наташи пакет.

— Немного… он раньше просто говорил, ну, мог за руку попытаться взять, а тут прямо тянуть начал. Что за носорог! Я всего-то в магазин за творогом вышла, а он…

— Да позвонила бы мне и сказала, я бы купил! — сказал Котиков, не заметив, как изумлённо Наташа на него покосилась.

— Вот чудак. Говорит, словно мы… ну, вместе. С чего бы я ему начала такие просьбы адресовать?

— Как там Алиса? Я не решился днём звонить, думал, может, отдыхаешь, а я потревожу…

— Знаешь, по-моему, получше… нет, явно и голова болит, и лапа, но она как-то успокоилась. Правда, предпочитает у меня за пазухой жить. Видимо, ей так спокойнее!

— Оно понятно, но тебе-то это как? Ну, ты не устала? Может, давай я Лерке позвоню, чтобы она её забрала?

— Нет, что ты! Не надо! Она такая славная. Да и потом только-только в себя начала приходить, кому-то поверила, успокоилась, и опять ей переживания!

— Наташ, но ведь в понедельник тебе в институт, а потом к племянникам…

— Да, я помню, но я отдала ей свою кофту, она в неё зарылась и так спит. Рядом Шуршик. Так что я думаю, что она меня будет дожидаться более-менее спокойно. Ой, погоди! А может… может, это тебе неудобно? Мы тебя ночью потревожили?

Шурик помотал головой.

— Вовсе нет. Я вообще сплю крепко, так что об этом можешь не беспокоиться.

Алиска действительно спала, свернувшись практически неразличимым комочком в Наташиной кофте, Шуршик бдил рядом, а узрев приоткрывающуюся дверь, шмыгнул туда, моментально запутавшись в ногах у Шурика.

Выполнение «на бис» ночного прыжка Наташу весьма впечатлило — не каждый день можно увидеть такие кульбиты в обычном коридоре нормальной квартиры.

— Ого… в смысле, ты не ударился?

— Ты кого из нас спрашиваешь? — уточнил Котиков, едва-едва избежавший рокового шага «наступления на хвост».

— Тебя, конечно. Шуршику, по-моему, как раз ничего и не грозило!

Они перешучивались, улыбаясь своим мыслям и друг другу, радовались, что впереди у них выходной день, но…

Звонок смартфона, прозвучавший из Наташиной сумки, был абсолютно обыденным.

— Да, мам… слушаю. Что? Да ладно? Ты серьёзно? Ой, как здорово! То есть он все-все деньги папе вернул? Тогда мальчики смогут быстро закончить ремонт?

Шурик не подслушивал — Наташа громко говорила, так что было слышно прекрасно. А потом и она сама поспешила в кухню — поделиться радостью.

— У папы есть друг, ещё с детства, и этот друг лет десять назад взял в долг у отца деньги. Много. Всё, что у родителей на тот момент было. Ему там предложили какую-то супервыгодную сделку, он примчался с просьбой о помощи, ну, папа и занял ему.

— Дай угадаю, сделка сорвалась?

— Да… деньги оказались вложены в товар, застрявший на таможне, потом выяснилось, что его как-то не так оформили, потом ещё что-то, короче, денег у него не оказалось. Он клялся вернуть, уехал на заработки на Север, да как-то так и исчез. Не звонил, не писал, на связь не выходил. Родители махнули на долг рукой, говорили, что главное, чтоб сам жив-здоров был. А он, оказывается, всё-таки заработал! И папе долг отдать, и себе квартиру купить. Короче, дозвонился до отца, приехал к родителям и отдал им весь долг. Пытался ещё какие-то проценты приплюсовать, но отец ему запретил дурью маяться.

Шурик улыбнулся — он уже кое-что понимал про Наташину семью, и ему это что-то нравилось.

Правда, улыбка растаяла, как только Наташа продолжила:

— Так что братья теперь быстро закончат ремонт и переедут к себе, а я смогу вернуться домой.