Глава 22. Расширенная сфера применения Котика

После доклада Петровского Кирилл Харитонович от души посмеялся, а потом решил и ближнего порадовать — не одному же ему…

— Ну, ты и хитрец! — хохотал глава корпорации и старинный друг Хантерова, пододвигая собеседнику чашку кофе. — Поразвлёкся от души! Только… не думаю, что ты это исключительно для развлечения устроил, да и свахой тебя назвать трудно, тогда что?

— Петь, я ж циник ещё тот, знаешь, да? — фыркнул Хак. — Да и у нас работа такая, что если в личной жизни будут неурядицы или какая-то неуверенность, то человек становится уязвим. А потом, сам помнишь… я же последний раз без Машки не вылез бы. Так что это просто разумное кадровое решение! Если такой, как Шурик, приходит ко мне и просит оставить ему костюм и грим старика, не желая терять из виду девушку, то это что-то да значит! И, если эта самая девушка нормально, без истерики, лишних обидок и капризов воспринимает довольно необычную ситуацию, то это тоже показатель, согласись.

— Соглашаюсь! — покивал Пётр Миронов. — Но ведь ещё что-то есть. Я прав?

— Прав! — согласился Хак, с удовольствием кивая. Ему нравилось, что они с Мироновым на «одной волне».

— Понимаешь, какое дело… Котиков — редкий талант, но использовать его я мог только ограниченно — парень молодой, неженатый, ни в кого не влюблён… поди пошли его следить за какой-нибудь красоткой… Или вот, например, помнишь историю, когда нам потребовалось сопровождать дочь одного из партнёров? Мы же едва-едва выбрали морально устойчивого охранника.

— А… ту, у которой хобби было — головы охране и водилам морочить? — покачал головой Миронов.

— Да, именно. Вот Котик сейчас её уловки и не заметил бы.

— Противоядие? — насмешливо поднял бровь Миронов.

— Оно самое!

— То есть ты расширил сферу применения Котика? — уважительно протянул Миронов.

— Точно! И усилил его защиту — эта Наташа, ну, конечно, если у них всё сладится, будет его вытягивать, как моя Машка! Нет, лучше бы, конечно, не было необходимости, но вот в эту поездку увернулся он чудом. Метили-то отнюдь не в руку.

— А Палашов? — Миронов насмешливо хмыкнул.

— Там всё ещё рискованнее. Он и так на грани был — его бабы просто довели! Да, я мог, конечно, пригнать его домой, когда туда скорая приезжает, и там бы ему подтвердили, что с матерью всё отлично, но… во-первых, мать у него ушлая донельзя. Я не исключаю, что она перед вызовом скорой что-то принимает. Да просто крепкий-прекрепкий кофе — и вуаля, кардиограмма будет уже не ахти.

— Рискованно… она вроде не девочка.

— Да у неё сердце такое, что в космос можно — её же наши как-то раз осматривали. Короче, она может и так сработать. А может просто изображать приступ — ну, приехала бригада, сделали кардиограмму, она нормальная, но пациентка-то не виновата, что, к примеру, невралгию за сердечную боль приняла, верно?

— Верно…

— Так что она запросто может заявить, что сейчас, к счастью, ничего страшного не случилось, но вообще-то же было — вон сколько раз ей всякие диагнозы ставили!

— А ставили?

— Конечно. Палашов всякое такое видел — не совсем же он лопоухий — документы смотрел, беспокоился. Да, её лечит какой-то кардиолог из медцентра, типа она ему доверяет.

— Платит?

— Центр платный, да. Но вопрос не в этом — есть такие «спецы», которые будут рады болячку на ровном месте найти и за деньги лечить хоть до морковкина заговения… а в данном случае до того момента, пока им платят за «лечение». Она туда реально может ходить после стимулирующих, а при наличии малограмотного врача с купленным дипломом этого более чем достаточно.

— А камеры поставить? — Миронову уже реально интересно стало.

— Можно было бы… ну, и что бы это дало? Увидел бы Игорь мать родную, любимую, которая сайгачит по квартире после так называемого сердечного приступа, как молодая лань, врубился, что его всю жизнь использовали, что играли перед ним роль, что деньги тянули, а больше-то он этой, с позволения сказать, семейке, и не нужен вовсе ни для чего! И что было бы? Реальный инфаркт, только не у матери, а у него?

— Да, очень возможно… — задумчиво протянул Миронов, который прекрасно знал, как ломаются люди, обнаружившие, что их предали самые-самые близкие и любимые. — Да ещё после его бывшей жены…

— Именно! Короче, я не решился форсировать события. В конце концов, сейчас он теряет только деньги, а так и здоровье мог бы потерять, если не больше!

— А сейчас?

— А сейчас у него есть его драгоценная Патрушева и Глюк! — рассмеялся Хак.

— Кто? — изумился Миронов.

— Он кота подобрал. Маленького. Назвал Глюк. Ну, ты же немецкий знаешь…

— А! Понял. Символично… Ты дождался, пока у него появится кто-то, на кого он может полагаться!

— Конечно! К тому же, Патрушева, насколько я могу судить, сама из той породы женщин, которые за своих могут много чего сделать! Я ей намекнул на истинное положение вещей, ну и Палашову командировку в Питере продлил. Опять же сплошная польза — он там народ построит как следует, и сам передохнёт да сил наберётся. А его пиявки пока посидят на голодном пайке!

— Очень разумно! — одобрил посмеивающийся Миронов. Ему всегда импонировал подход Хака к делам.

Про разумность рассуждали не только в бизнес-верхах, но и на юге в доме у моря…

— Рома, бери брата и идите к Наташе! — командовала Алла Сергеевна близнецам. — Найдите какой-то повод и идите! Наташа смартфон забыла? Чудесно! Вот, берите его и вперёд! Нет, оба! Почему? Да потому, что у меня интуиция… что-то с этим дедком не то! Придёте, может, застанете его дома, посмотрите, познакомитесь.

— Мам, да неловко… — упирался Роман.

— Неловко сестру оставлять неизвестно где! — решительно отрезала Алла Сергеевна. — Витя, что ты хочешь? Кто взрослая? Дочь у нас взрослая? Ой, да я тебя умоляю! Ты сам-то про себя может такое ТОЧНО сказать? Правда, можешь? А кто вчера в магазине кошелёк забыл? Хорошо, уборщица нас знает и принесла!

— Мать завелась, — вздохнул Рома, надёжно прикрыв микрофон смартфона. — Дим, собирайся и пошли, ты её знаешь, она ж всё равно не отстанет!

***

Когда они увидели на пороге квартиры, где жила Наташа, молодого парня, оба, мимолётно переглянувшись, с уважением вспомнили о материнской интуиции — вот как она почуяла, что тут что-то не так, а?

Оба уже подобрались, собираясь всерьёз выяснить, как спасать сестру от этого мошенника, но…

Оказалось, что и мошенника-то никакого нет, а есть вполне себе приличный парень. Да, с довольно необычной работой, но это бывает!

А потом… было ещё кое-что! Разумеется, будь на месте близнецов их жёны, они увидели бы больше деталей и подробностей, просто потому что женщины их легче замечают, но близнецы и так справились — очевидно же было, что Наташа и этот бывший «дедок» друг другу нравятся!

Сестра выглядела счастливой, а парень начинал как-то особенно улыбаться, когда на неё смотрел. И Роман, и Дима преотлично знали, когда так бывает.

— Влюблены? — братья покосились друг на друга, незаметно подмигнув, и… остались на чай — познакомиться было не лишним.

Потом, распрощавшись со смущённой Наташей и Шуриком, крепко пожавшим им руки, и изловив смешную чёрную Шуршу, устроившуюся в капюшоне куртки одного из братьев, Рома и Дима отправились домой.

— Слышь, матери рассказывать будем? — поинтересовался Дима.

— Наташка меня перехватила, просила пока ничего не говорить. Сказала, что сама ей объяснит! — отозвался Роман.

— Ну-ну… главное, чтобы она там себе ничего не наинтуичила! — вздохнул Дима. — Она может!

— Это да… мамуся у нас много чего может! — согласился солидарно запыхтевший Роман.

Мамуся, ожидая звонка от сыночков ненаглядных, просто извелась. Потом позвонила сама и прямо-таки услышала, что они изворачиваются и ВРУТ!

— Да всё нормально, мам! Отнесли смартфон, сходили вдвоём, как ты и велела, чай попили! Наташка в порядке, весёлая и довольная. Всё отлично! Ма, ты извини, я это… не могу больше говорить, — доложился Роман.

Примерно то же самое выдал и Дима.

— Тааааак… они что-то скрывают! — решила Алла Сергеевна, настрадавшись от бессонницы и ворочаясь на кровати. — Я поеду!

— Куда? — чрезвычайно сонный голос супруга, который стоически переносил бултыхание матраса под ним и ураганные вздохи своей второй половины, она восприняла как живую заинтересованность и выдала развёрнутый ответ.

— Зачем я спросил! — простонал про себя несчастный, ни за что ни про что разбуженный Виктор Николаевич. — И ведь только-только всё наладилось! Теперь никаких туристов и отпускников! Сделаю косметический ремонт дома, Алла занавески новые уже купила… и мебель заменим, чтобы уж всё чистое было, чужими людьми не засиженное! А дальше… лето в нормальном доме, с детьми, внуками, с морем! — ему даже пригрезилось это тёплое, ласковое лето, пахнущее солнцем, морем, шуршащим по гладким камушкам, радостный визг внучат, улыбка Наташи…

— Да ты спишь, что ли? — супруга решительно потрясла его за плечи. — Не спи! У Наташеньки что-то явно не то… Я чую!

— Наташа взрослая, сама разберётся! — запротестовал Виктор.

— Нет! Я! Я разберусь! — прищурилась Алла Сергеевна, сверкнув глазами при свете луны, опрометчиво заглянувшей в окно спальни.

Впрочем, луна быстро занавесилась облаком, впечатлившись, а Виктор Николаевич вдруг сообразил, что если жена поедет, то он сможет быстренько нанять мужиков, которые в два счёта перекрасят стены и потолки да вынесут всю мебель, предназначенную для замены.

— Алла-то настроилась на неспешный ремонт, а зачем? Деньги теперь есть, а вот силы хорошо бы поберечь — я лучше для внучат игровой домик построю в саду! — была у него такая мечта в детстве — дом-дерево.

Именно поэтому он активно закивал головой:

— Да, знаешь, Аллуш, поезжай. Тем более что Кузякин там к Натусе приставал… Заодно и с ним разберёшься!

Когда Алла Сергеевна что-то собиралась делать, это было очень быстро, очень решительно и очень… ошеломляюще для сторонних наблюдателей. Так что уже на следующий день, часов в пять, муж проводил её в аэропорт.

— Хорошо доехать! — помахал рукой самолёту Виктор Николаевич, а потом позвонил дочери.

— Папочка! Привет! Как вы там? — обрадовалась Наташа.

— Я? Чудесно. Мама, наверное, тоже.

— А почему наверное? — осторожненько уточнила Наташа.

— Потому, что я не знаю, построила она уже бортпроводниц, или они уже скрылись в кабине пилотов и забаррикадировались!

— Ээээ, а куда она полетела? — опешила дочь.

— К тебе, конечно. Она послала Рому и Димку на разведку, а они, вернувшись от тебя, начали что-то мямлить, короче, её знаменитая интуиция… ну, ты же помнишь мамину интуицию, да? Так вот, она протрубила тревогу по поводу того старичка, у которого ты снимаешь квартиру, и мать полетела тебя спасать!

— Ужжж… уже? Ужжжас! — выдохнула Наташа, опасливо покосившись на дверь комнаты. — Пап, спасибо тебе огромное! Ты меня очень выручил!

Попрощавшись с отцом, Наташа уселась на матрас, который так и лежал на полу, к ней тут же прикатилась беленьким клубочком повеселевшая Алиска, бочком прискакала развесёлая Шурша, а она, машинально наглаживая подставляемые уши, шеи и бока, спешно соображала, что же ей делать?

— Маму сюда пускать пока нельзя — Саша вчера храбрился, конечно, но чувствует-то он себя и правда неважно. Явно болит рука, и, по-моему, температура есть. А он ещё изо всех сил демонстрирует, что всё отлично! Ну да, ну да. Так я и поверила! Если бы он нормально себя чувствовал, чего бы это он спать лёг?

Котикову действительно захужело… нет, это бывает после ранения на второй-третий день. Повышается температура, знобит. И такое мерзковатое состояние может даже неделю держаться. Он очень надеялся, что сумеет отлёживаться, когда Наташа убегает в институт, а потом изображать бодрость и здоровье, но не вышло. Наташу-то он после института встретил, храбрился, пообедал с ней, а потом, когда она убежала к племянникам, и сам не заметил, как его срубило прямо в кресле.

Наташа дома была недолго — подменила Настя. А вернувшись и найдя спящего Шурика, укрыла его пледом и на цыпочках ушла, чтобы не разбудить, а тут… нате вам. К нам едет мама!

— Дима! Ром, спасайте! — Наташа даже на балкон вышла, чтобы Котикова не разбудить. — Саша чувствует себя неважно, а к нам… мама едет.

— Чё?

— Не «чё», а мама! Она осталась недовольна вашим докладом и летит меня спасать!

— На метле? — нервно осведомился Дима. Они с братом, закрыв все денежные долги и срочные нужды, отказались от подработок и уже вернулись домой.

— Нет, наверняка на самолёте! Метлу папа не дал! — нервно хохотнул Ромка, испытывающий приступ острой солидарности с новым знакомым.

— Вам хиханьки, а она уже где-то меньше чем через час приземлится! — вздохнула Наташа. — Чего делать-то?

— Ну, чего-чего… мы ж типа не знаем, что она едет. Так что ничего мы пока не можем предпринять. Прилетит, потом пока на такси приедет… Но приедет-то куда? Правильно! Домой! Твоего адреса она не знает. Так что беги домой и объясняйся с ней тут, потому как если она доберётся до твоего Сашки… ну, короче, он сейчас не в форме, чтобы с нашей мамой знакомиться!