Глава 12

Всего в черте города было семь кладбищ. Для такого крошечного городка количество приличное, площадь, которую они занимали, будоражила воображение, но я никогда не задумывалась над тем, какой процент усопших умерли своей смертью. Шла по первому, к последним захоронениям, мельком смотрела на молодые лица на чёрном мраморе и покрывалась гусиной кожей. Начала я с того, что располагался ближе всего к ферме. Конечно, ничто не мешало приехать Ирме из другого города, но тогда моя теория трещала по швам, а я успела убедить себя в обратном.

На входе я купила красных хризантем у старушки, мысленно поблагодарив Сашу за то, что наличных он с собой таскает достаточно (очень неплохо получают водители скорой в соседнем городе, в кармане сумма больше, чем вся моя зарплата), на встречу мне шло довольно много народу, вообще было на удивление многолюдно и, свернув на очередную дорожку, я поняла причину – похороны.

Женщина рыдала над свежей могилой, её окружили близкие, предлагая то платок, то воду, то сесть, то уйти, но ей не было ни до кого дела.

Я хотела пройти мимо, обойти процессию, быстро просмотреть надписи на могилах, но замерла рядом со всеми, уставившись на фотографию в рамке, не веря своим глазам, пока громкий всхлип женщины не вывел меня из транса.

– Клади, милая, не стесняйся, – услышала ласковый голос рядом и резко обернулась, увидев старушку рядом с собой.

Она слегка подтолкнула меня в нужном направлении, я сглотнула и нерешительно подошла к могиле, присев и опустив цветы. Женщина увидела мою руку, посмотрела на меня мутными от слез глазами и скупо улыбнулась, а я почувствовала себя чудовищем, но в голове вертелась лишь одна мысль – как они так быстро смогли его похоронить? Даже если тело оставили на видном месте, это морг, вскрытие, заморочки с полицией, ведь речь об убийстве, куча бумажек, а не прошло ещё и суток.

Подошёл рабочий, вогнал в землю крест с табличкой и я прочитала имя. Трунев Владислав Сергеевич. Либо Виталий вовсе не Виталий…

Я вновь присела, упав коленями на землю и разглядывая снимок, а женщина взяла меня за руку, оказав поддержку.

– Вот так… – сказала тихо, свободной рукой вытерев слёзы, – был и нет…

«Не Виталий! – ахнула мысленно. – Но как похож! Брат?!»

– Зина, поднимайся, – сказал кто-то строго, – поднимайся, хватит, – мужчина поднял её и добавил: – Воспитывать надо было, теперь нечего слёзы лить.

Я поморщилась от такой грубости и подняла взгляд, но для женщины подобное было вполне привычно. Она молча повиновалась, отряхнула колени и пошла с кладбища, медленно переставляя ноги.

– Ишь ты какой ушлый, – проворчала всё та же старушка, найдя в моих глазах понимание, – она, значится, воспитывай, а он где был? Где-где, водку жрал, вот где, некогда ему было. Тьфу! Паршивый мужик! Паршивый!

– Влад… – промямлила я, а она вздохнула:

– Повесился, – краска начала медленно покидать моё лицо, а она всплеснула руками: – Да что ты, милая! Не беременная часом?

– Нет, – ответила и тяжело поднялась.

– И к лучшему, к лучшему… – пробормотала старушка. – На поминки поедешь?

– Нет, я… посижу.

– Посиди, посиди… я тоже не поеду, Зину жалко, один сгинул, второй, похоже, тоже, но этот её… паршивый мужик! Проведаю свою Божиночку и домой, слушать их проводы ещё ночь напролёт…

– Божиночку? – промямлила, пытаясь сообразить, что вообще происходит, а она улыбнулась:

– Божий человек, не с этого мира. Хорошо ей теперь, успокоилась наконец. Она тут, совсем рядышком…

Я поплелась вслед за ней, уже догадываясь, чью фотографию увижу, прислонилась к чужой оградке и попыталась свести все воедино.

– Всем двором за неё бились, отдавать никак не хотели, следствие там какое-то… – проворчала, убирая сорняки, – а уж как Владик помог, такой скандал закатил, мигом все бумаги оформили… очень любил её. Вот теперь рядышком… маленький был – всё к ней бегал, мать на трёх работах, брат, хоть и старший, бестолковый, про отца и говорить нечего… хороший был парень, если б не окружение… эх, жалко его.

– Ага, – промямлила в ответ, осторожно пятясь, – пойду я, тяжело мне тут.

– Иди, милая, иди, – подбодрила, продолжая заниматься делами, – а я и у Степановых приберу, у ентих тоже некому больше… ну и лето, столько народу погорело, скоро уж и хоронить негде будет, вон как разрослось, забор уже, а за ним овраг, дальше-то и некуда, если только засыпать, а кому это надо? До живых дела нет, до мёртвых и подавно…

«Степановы, точно, – всплыла в памяти фамилия хозяев фермы, – все тут…».

Я развернулась, чтобы пойти обратно, и увидела у могилы Владислава молодого парня, ковыряющего свежую землю носком ботинка с задумчивым видом. Узнала его. Один из тех, кто засветился на фотографиях. Стоит, хмурится, руки в карманах. Замерла, но только привлекла его внимание. Прищурился, медленно достал руки из карманов и рванул в сторону забора с такой скоростью, что я слегка растерялась, но лишь на мгновение, кинувшись за ним с неясной целью.

Через забор он перемахнул ловко, можно было и не мечтать догнать его, но во мне проснулся упёртый баран и помог преодолеть преграду. А старушка была права – овраг был, поросший кустарниками и деревьями и довольно глубокий, а склон крутой. И там, на дне, кто-то глухо стонал и шевелил листву. Похоже, этот был не местным.

Я осторожно слезла и начала спуск, уже не торопясь. Нависла над корчащимся от боли парнем и констатировала очевидное:

– Вывих.

– А то я не вижу! – ответил язвительно, продолжая стенать и держаться за больную ногу.

– Нога синеет… – заметила пространно.

– Вижу! – рявкнул в ответ, а я похлопала ресницами и спросила удивленно:

– Так возмущаешься, будто я тебя толкнула!

– Ты погналась! Свали, без тебя тошно! Что ты тут вообще забыла?! Я ничего не знаю! Работа есть работа!

– Моя фотография на билбордах города с предостережением «осторожно, приёмыш Попова»? – буркнула недовольно, присев рядом с ним.

– С таким папашей можно и шутки пошутить, – скривился в ответ и вытер испарину со лба. – Чего тебе?

– Ох, какая синенькая… – вздохнула с печалью в голосе, – притока крови нет, пара минут и можно смело того.

– Чего того? – нахмурился, перестав стонать.

– Ампутировать, – ответила удивленно, – когда кровь не циркулирует, ткани отмерают и всё такое. Но ты и так отбегался, не переживай.

– Секундочку! – взвизгнул возмущённо. – С какого это хера я отбегался?!

– Ну, как сказать… или убить прорву народу – это нормально?

– А я никого не убивал! – ответил язвительно. – Я вообще там случайно оказался!

– Мимо проходил? – улыбнулась в ответ, а он нахмурился:

– Иди на хер.

– Ну, смотри какая штука, – сказала деловито, – ногу могу вправить.

– Но не будешь? – презрительно вздёрнул губу, а я пожала плечами:

– Зависит от того, готов ли ты поболтать. Кстати, далеко ты всё равно не упрыгаешь. Ты же не думаешь, что я одна притащилась?

Парень задумался и стиснул зубы, вероятно, осмысливая своё положение, а я откровенно зевнула и встала с корточек.

– Как хочешь, – брякнула, делая шаг в сторону, а он дёрнул рукой, но ухватить меня за лодыжку не решился, сказав быстро:

– Погоди ты! Я против твоего бати не иду, так и передай. И вообще, потом уже понял, что что-то не так, ясно? Мы не в теме были, ни я, ни Влад. Виталик, падла, всю кашу заварил, тварь недоделанная, выродок…

– Давай без лирики, – перебила, поморщившись, – чем дольше ты рассказываешь…

– Может, вправишь сначала, а?

– Точно нет, – ответила со смешком, – мне твоя нога до лампочки.

– Вот она – медицина! – состроил рожицу, я вздохнула, а он выдал, вылупившись на меня: – Да я реально не при чем!

– Не болит уже, да? Значит, уже онемела… что ж, удачи тебе.

– Да у меня даже пистолета не было! – взвизгнул нервно. – Приехал водки выжрать, молодость вспомнить! Сидим с Владиком, никого не трогаем, звонит ему братец, так и так, надо срочно сделать вид, что сыграл в ящик. Мужика какого-то крутого разозлил. Дай, говорит, номерок кого-нибудь, кто может пушкой помахать на глазах у других. Влад отправил ему номер, сам сидит, ёрзает, нервничает. Позвонил сам, с вами, говорит, поеду. Ну а я чё, рыжий, что ли? Протащились, они не местные, встретились у магазина, в тачку к ним прыгнули и до той фермы. Вышли, смотрим, все ужинают, эти двое пушки из-за пояса, дверь с ноги и давай шмалить налево-направо! Какая-то полоумная выскочила, ржёт, один из этих Владу говорит – либо она, либо ты и твой братец, давай работай, раз напросился. Пошёл, чё делать… А я там у тачки осел, потом все разошлись и я деру дал!

«Так вот кого они там искали…» – пронеслось в голове, я присела и резким движением вправила ему ногу.

Парень взвыл, бормоча под нос ругательства, а я пошла через овраг в противоположную кладбищу сторону. Тащить этого парня в полицию было делом зряшным, под запись он рта не раскроет и, по-хорошему, единственным способом сохранить ему жизнь было просто отпустить на все четыре стороны. Надеюсь, он догадается спрятаться в нору поглубже, но помогать ему в этом я была не намерена.

– Надо запомнить, что садиться с тобой за покерный стол опасно, – услышала тихий смех за своей спиной и сбавила шаг, дождавшись, когда Максим поравняется со мной.

– Как ты нашёл меня? – спросила устало, а он пожал плечами:

– Не терял. Правда, пришлось немного схитрить… пока ты была у адвоката, я побеседовал с Александром.

– Значит, заговор, – хмыкнула невесело, а он слегка поморщился:

– В целом, да. Но исключительно ради твоей безопасности. И я не вмешивался, сделай скидку.

Я молча пожала плечами и спросила:

– Ты ведь знал, кто тебя избил, не так ли?

– Догадывался, – ответил серьезно, – проверить не мог, я ж ни черта не видел, но ты невольно помогла.

– Я?! – опешила, повернув на него голову и продолжая шагать. Оступилась, он ухватил меня за руку и не отпустил, продолжив путь.

– Ты, – ответил со смешком. – Спортивные мне принесла, помнишь? Лиц я не видел, а вот ноги – успел. И там такое противное масляное пятно на правой штанине, не перепутать. Ходила ты с фермы, больше неоткуда, сложил два плюс два, а потом эта стрельба и винить, в общем-то, стало некого. Самое мерзкое, двоих из них я довольно хорошо знал. Росли неподалёку, с одним в спортивную школу ходили, потом я в армию, они на улицу на вольные хлеба, у нас особо не разбежишься с вариантами. Сначала решил, что их всех Потапов, как конкурентов. Только вот амбарчик остался на месте, цел и невредим, и я начал искать Виталика. Но паршивец точно в воду канул. К брату его ездил, тот бухой в стельку, я трижды заезжал, теперь понятно, почему…

– Виталий мёртв, – сказала глухо.

– Ожидаемо, – поморщился Максим и покрепче прижал к себе, – Милана, давай просто жить, а? Все эти разборки, делёжки, наркотики, всё это нас не касается. Это вечная война и победителей не будет.

– Наверное, ты прав… – сказала почти шёпотом.

Сил не осталось ни на что. В душе пустота, чувства завершенности нет, хотя многое встало на свои места. Те двое, что устроили бойню на ферме, поплатятся, это было очевидно. Зачем они это сделали? Зачем убивать ни в чем не повинных людей? Чтобы не смогли опознать? Допустим. Но то, что якобы сказал Виталий брату, совершенно не вписывалось. Если он хотел прикинуться мертвым, глупо было оставлять нас на ферме и просто сбегать. Глупо было прятаться вместе с Мариной в лесу. Если он сам их вызвал, засел бы в домике, даже в лес уходить не обязательно.

– Такая грустная… – сказал тихо, водя пальцами по моей талии, – все закончилось, Милана. Все будет хорошо, слышишь? Я отвезу тебя домой, примешь душ, выспишься, завтра будет новый день, окунёшься в работу и мир снова станет прежним.

Говорил тихо, спокойно, вкрадчиво, обволакивая мои мозги звуками собственного голоса, я молча шла, молча села в машину с совершенно пустой головой, и он отвёз меня домой.

Остался.

Едва прошли, он прижал меня к стене, впился своими губами в мои, а я послала все к чертам. Ожидала, что он будет страстен и нежен, но он был ненасытен, иногда даже груб, с силой стискивал мою грудь и бормотал что-то о том, что мои формы сводят его с ума. В принципе, было похоже. Не могу сказать, что осталась недовольна этим актом, но до любви там было слишком далеко. Тупая, животная страсть, взрыв эмоций, синяки на бёдрах и царапины на его спине. Отупение после. И ненавязчивое предложение в следующий раз одеть медицинский халат на голое тело.

– Мне нужно кое с чем разобраться, – сказал с грустной улыбкой и легко поцеловал в губы, тут же поднявшись и начав собираться. – Я позвоню, окей?

– Да, конечно, – ответила, слабо улыбнувшись.

Он вышел, я села на кровати и вновь задумалась. Никак не могла понять, зачем Виталию все эти убийства. И почему не убил нас ещё тогда, когда мы возились у забора? Как минимум я была отличной мишенью. Вероника бы от испуга наверняка выронила фонарик и стала бы второй. Не хотел сам пачкать руки? Хотел лишь припугнуть? Сидел там, курил свою же траву, наверняка забрав всё из того оврага, потом заявились мы, начали что-то раскапывать, когда увидел что – решил отобрать. Нет, не видел, как-то глупо ещё выразился, мол, отдайте то, сам на знаю что и не знаю зачем. Перекурил, что ли? От того и действия не логичны.

В дверь позвонили, я решила, что Максим что-то забыл, но, помня недавние нашествия в квартиру Вероники, для начала посмотрела в глазок. Никого. Долго раздумывала, стоит ли открывать, могли позвонить и спрятаться на площадке сверху, но замок автоматический, захлопнуть обратно успею, любопытство зашкаливало и я сдалась. Приоткрыла дверь, выглянула, никого не было, а в подъезде царила тишина.

– Чёрте что, – проворчала недовольно и увидела небольшой свёрток на полу.

Подняла его, вернулась в квартиру и через минуту, справившись с обилием скотча на бумаге, достала флешку. А ещё через две минуты пересматривала короткое видео с телефона, снятое сегодня в овраге. Я стою лицом к камере, говорю весь этот бред про посинение и ампутацию с деловым видом, а позади меня, метрах в трёх, не больше, стоит Максим с до того поганой ухмылкой, что я невольно повела плечами. Прикладывает указательный палец к губам, приказывая лежащему парню держать язык за зубами, а зачем тот начинает говорить. Выкладывает все, как на духу. Всю ту сказочку, которую я проглотила, довольная собой. А ещё в свертке лежал мой паспорт, с отметкой о расторжении брака, и заряженный, но выключенный, сотовый.

– Спасибо, Вася, – скривилась в ответ и решительно набрала бывшего мужа.

– Уже соскучилась? – фыркнул весело.

– Жду тебя у себя. Сейчас, – ответила сухо, а он напрягся:

– Ты в порядке?

Я повесила трубку, придав ему ускорения, оделась и поставила вариться кофе.

Олег доехал в рекордные семнадцать минут, ворвался, открыв дверь своим ключом, о котором я успела забыть, и рявкнул:

– Ахренела?! Я думал, ты тут кровью истекаешь!

– Это Максим, – сказала без эмоций.

Олег нахмурился, скинул ботинки на том же месте, где стоял, сел напротив и пододвинул чашку остывшего кофе поближе.

– Доказательства?

– Только это, – я развернула к нему ноутбук и включила видео.

– Выглядит, как маньяк, но ни черта не понятно, – проворчал, захлопнув крышку, – давай по порядку.

– Думаю, дело было так, – начала, внимательно наблюдая за бывшим мужем. Ни намёка на язвительность, в глазах огонь, челюсти стиснуты, перебивать даже не думает. Непривычно. Продолжаем. – Ты сам сказал, едва он увидел меня, положил глаз. Для любви с первого взгляда дальнейшее бездействие довольно странно, а вот вариант, что я буду твоей женой, его вполне устроил. Он прекрасно знал о твоём отношении к наркотикам, специально рассказал о своём интересе, чтобы ты проявил инициативу. И ты попался на удочку, – Олег поморщился и кивнул:

– Пока согласен. Он очень красочно распинался.

– Партнёра два, одному я стала женой, можно начинать строить свой маленький бизнес в бизнесе. Он полностью отвечает за безопасность, это оказалось проще простого, ты занимался своей частью и в его не лез. С поставщиками контакты тоже он налаживает, организовать одну или несколько подобных ферм – плёвое дело. С точками сбыта тоже никаких проблем. Я ещё гадала, как такой парень мог не догадаться о браслетах, мы выяснили это за час сидя в машине. Все просто – он о них знал и старательно делал вид, что просто не хочет влезать в историю с наркотиками. Очень усердно крушил амбар, но так бережно завернул всё в брезент… просто чтобы удобнее было забирать, не пропадать же добру из-за того, что я сунула свой нос не туда, куда следует. Когда Марина притащилась в офис, запаниковал. Решил съездить по точкам, проверить, все ли там спокойно, хотя, почти уверена, на каждой жила команда, кто за всем этим добром ухаживал. Растения хоть и неприхотливы, но минимальный уход требуют, полив, да и охрана не лишняя. А Марина, добрая душа, решила свести меня с ним и потащила нас обеих следом. В это время эти умники решили, что раз они делают все работу, то и с Максимом вполне могут разобраться. Возомнили себя крутыми, избили его, пригрозили, он уехал и они расслабились.

– Вот тут тормозни, – сказал Олег, – скорее, они все-таки избили его исподтишка, а потом закосили под идиотов или придумали какую-нибудь сказочку, мол, видели тачку, все дела. Дело вести без Макса они бы не смогли, а вот подстелить соломку, прежде чем стырить поспевший урожай – вполне. Пока он в себя приходит подёргали бы все, а потом развели руками, мол, херня вышла, шеф. А мы говорили и всё такое. И, принципе, этому есть резон поверить. Дефицит есть дефицит.

– Но я принесла ему штаны, – поморщилась, обмякнув на стуле, а Олег посмотрел вопросительно. Я рассказала предысторию и он поморщился вместе со мной:

– Логично. Убедился и наказал всех.

– Не учёл только, что в команде зачистки окажется брат одного из четверки. Думаю, он его попросту предупредил. Виталий успел спрятаться, потащив за собой Марину, и не давал ей смотреть, чтобы она ненароком не увидела сходство между ним и братом. А они действительно похожи. И они действительно искали, Виталия, точно зная, сколько человек должно быть на ферме. А дома якобы проверил его брат. Меня же Максим попытался остановить, но особого усердия не проявлял, решив, что пусть идёт, как идёт.

– Но ты начала совать свой хорошенький носик… – вздохнул муж и посмотрел укоризненно.

– И он старательно ошивался рядом, но влез ещё и Попов, руками Васи загребая жар. И тогда он прикинулся невинным агнцем и корректировал события. Думаю, Виталия он нашел гораздо раньше, он сам сказал, они довольно давно знакомы. Пригрозил, что пойдёт следом за дружками, если выкинет ещё хоть что-нибудь и посадил на ту же ферму, ждать, когда я заявлюсь на раскопки. Ты сам рассказал ему о мобильных. И этого парня из оврага, почти уверена, найдёт и добьёт. Скорее всего тот и на кладбище появился по его указке и с его очередной сказочкой.

– Звучит складно, Мил, – поморщился муж, – но есть одно «но». Нет ни одного доказательства. Он был в домике, ты сама видела, что он даже не видел, извини за каламбур. Потом он отсиживался в больнице, держа на привязи сразу и тебя и Марину. Виталий мертв, четвёрка тоже. Если были аналогичные амбары, то всё это время он занимался их ликвидацией. Продавец или продавцы из магазина своего шефа в лицо вряд ли знали, а эти бабушки-дедушки наверняка просто помогли племянникам/внучатам устроиться на подработку, вообще не представляя, чем они собираются заниматься. Телефонные звонки? Тоже мимо, я видел у него два телефона и один наверняка не отследить, для «чёрных» разговоров. Мы его не посадим. Никогда. На самом деле, опасно даже выводить его на разговор, чёрт знает, как он отреагирует. И у меня пушка, сама знаешь, что-то вроде аксессуара, я даже не стрелял ни разу. Моё оружие – мозги.

– Вот и думай, – хмыкнула в ответ довольно ехидно, а он скривился и затих, уставившись в стену.

Злилась я на него зря. Прав он был, доказательств не было и взять их неоткуда. Он показывал себя всё это время исключительно с положительной стороны, если бы не это видео, мои подозрения на его счёт рано или поздно развеялись бы.

– Есть одна мысль… – сказал Олег медленно, – но это… полумера и тебе не понравится.

– Выкладывай, – вздохнула в ответ и он пояснил. – Я согласна, – ответила твёрдо, а он не сдержал улыбки и фыркнул:

– Где-то я уже это слышал.

Я хохотнула, а он достал из портфеля ноутбук и углубился в работу, а я вновь открыла свой и забронировала билеты на ночной поезд.

Через три часа все было готово. Мы выехали на машине мужа, заскочили в его офис, в котором я была впервые, распечатали документы, Олег поставил печати и подписи и мы двинулись на вокзал.

Я достала телефон и позвонила Максиму.

– Солнце, я занят, – ответил со вздохом, а я всхлипнула в трубку:

– Я еду на вокзал. Прости, я уеду. Не могу так…

– Что?! – ответил резко. – Какой ещё вокзал, Милана?! С какой стати?! Не садись на поезд, дождись меня, поговорим спокойно, всё обсудим! Я выезжаю! Дождись меня!

Я повесила трубку и пробормотала:

– Надеюсь, мы не ошиблись…

– Скоро узнаем, – пожал плечами Олег.

Вокзал – хорошее место, когда хочешь поговорить с человеком без огнестрельного оружия за поясом. Мы сели на лавке на перроне, когда поезд уже подали, а минут через двадцать появился Максим, крутя головой и выискивая взглядом меня. Слегка удивился Олегу, подошёл и спросил с волнением, которое явно переигрывал:

– В чем дело, солнце? Я ни черта не понял!

Безликое «солнце» резануло слух, я слегка поморщилась, а Олег протянул ему бумаги и ручку, сказав сухо:

– Ты все подпишешь и уедешь на поезде, что прямо за твоей спиной.

– Долбанулся? – опешил Максим искренне и перевёл взгляд на меня.

– Он всё знает, – ответила тихо, поджав губы, – это единственный способ сохранить тебе жизнь…

Максим стиснул зубы и буравил меня взглядом. С такой злобой, с какой на меня не смотрел ещё никто. Зелёные глаза были холодными, как вода в стоялом пруду по осени, кулаки сжаты, а вена на шее пульсировала.

– Провожающие, покиньте вагон! – услышали приглушённый голос проводницы.

– Сука, – сказал Максим медленно, глядя мне в глаза, а я грустно улыбнулась в ответ.

Он выхватил у Олега папку и ручку, подписал каждую страницу, где я старательно приклеила яркие липкие бумажки, швырнул её ему в лицо и пошёл к вагону, на ходу доставая паспорт.

Олег педантично проверил документы, прежде чем встать, и спросил тихо:

– Идёшь?

– Чуть позже, – ответила вяло и осталась на лавке, пока поезд не тронулся.

Потом ещё посидела. И ещё. Подошёл другой поезд, на перроне толпились люди, громыхали чемоданами и взволнованно разговаривали, иногда переходя на повышенные тона, а я думала, увижу ли его вновь? Смирится ли он с тем, что, фактически, мы с Олегом отобрали у него бизнес? Тот самый, беленький и чистенький, приносящий стабильный доход. Рискнёт ли вернуться и отомстить? Или просто развернётся в другом городе, вывезя втихую все накопленные активы? Этот поезд больше жест, он точно ещё как минимум раз побывает в городе, тут и недвижимость, и, почти уверена, солидная сумма наличных от продажи наркотиков. Вопрос, где буду я в этот момент?

Одно я знала наверняка. О своём решении я не жалела. И тосковать и плакать в подушку не буду. Во всяком случае, по нему.

Наконец-то поднялась и пошла через вокзал на выход, надеясь остановить такси, но меня тактично взяли под руки с обеих сторон и один из мужчин сказал вежливо:

– Рекомендую Вам проявить благоразумие.

– Как скажете, Михаил Сергеевич, – ответила со смешком, а он улыбнулся и молча распахнул заднюю дверь чёрного седана, на котором отвозил меня в школу.

Бессменный водитель Попова. Похоже, папа хочет меня видеть… надеюсь, обойдётся без ремня, я так вымоталась за этот день.

Выглядело всё вполне безобидно, но когда на шоссе мы свернули совершенно в другом направлении, я слегка занервничала.

– Михаил Сергеевич… – промямлила, крутя головой, а он повторил скупо:

– Благоразумие.

– Оно тает на глазах, – буркнула в ответ, а он тихо хмыкнул, но ответом меня не удостоил, молча продолжив вести.

Второй на переднем пассажирском вообще не подавал голоса и как будто бы не существовал, а мы ехали все дальше в область, пока не свернули на просёлочную дорогу, идущую через лес.

Могла ли я на столько накосячить, что Попов решил попросту избавиться от меня? С Максимом сейчас или разозлила тем, что сбежала от Васи… но паспорт-то вернул, да и телефон, странная фантазия убивать после этого. Хотя, чёрт его знает, что там у него в голове. А возможность сбежать есть только сейчас, пока мы медленно двигаемся по лесной дороге, пока скорость не велика. Ночью по лесу скакать затея не самая удачная, это Марина уже проверила, но, хотя бы, будет шанс…

«Шанс на что?» – хмыкнул внутренний голос, но было слишком поздно: решение уже принято единогласно всеми тараканами в моей голове.

Я резко распахнула дверцу и выпрыгнула из машины, покатившись кубарем. Ну, думаю, сейчас как рвану во весь опор! Хер там плавал. Мое бренное тело успело только закончить движение вокруг своей оси, как меня резко подняли с земли. Зажмурилась я. Не хотела видеть своего мучителя. А он вздохнул и сказал тихо:

– Триста метров не доехали… – я открыла глаза, Вася посмотрел в упор и спросил серьезно: – Помнишь, что я говорил? Всё не так. Потерпи. И не бойся.

– Вась… – сказала сипло, а он повторил строго:

– Не бойся, – и неожиданно улыбнулся, сказав весело: – Спойлер. Тебе понравится.

– Ты как-то не так представляешь себе мои предпочтения… – проворчала в ответ, а он подмигнул:

– Думаю, я всё верно представляю. Двигай обратно в машину.

Я поплелась, он остался на месте, а встречающий Михаил Сергеевич посмотрел с укором и распахнул дверцу.

– Я предупредила, – ответила горделиво и села.

Не обманул. В самом деле метров триста, не больше. Дом за высоким забором появился неожиданно, вокруг не было больше ни одного, лишь лес стеной, кажущийся зловещим.

Ворота медленно отъехали в сторону, машина притормозила на дороге, я тут же вышла и без приглашения пошла в дом, желая поскорее принять свою участь.

– Милана, что стряслось?! – ужаснулся Попов, выходя в просторный хол и откидывая меня выразительным взглядом.

– Ну… я… – промямлила в ответ, а он быстро выдохнул и улыбнулся. – Я накосячила? – спросила тихо, а он удивленно вскинул брови и ответил:

– Конечно, нет. Хотя за Молчановым придётся приглядывать. Он мне никогда не нравился, пройдоха.

«Кто бы говорил…» – проворчала мысленно и осмотрелась.

Светлые стены, светлые полы, минимум мебели, какая-то непонятная барная стойка по правую руку.

– На что я смотрю? – уточнила, даже не пытаясь строить предположения.

– Об этом чуть позже, – мягко улыбнулся в ответ и протянул руку, – пойдём.

Положил её мне на плечо и повёл за собой, пройдя через распахнутую настежь дверь. И вновь та же обстановка, плюс письменный стол и совершенно обычное офисное кресло. Я начала изнывать от любопытства, он продолжил хранить таинственное молчание, лукаво улыбаясь, подвел меня к дивану и усадил на него, сев рядом.

– Юрий Александрович, Вы б к делу-то переходили, у меня нервы на пределе, – сказала честно, со вздохом.

– Понимаю, уже поздно, – кивнул в ответ, – но я ждал, когда ты освободишься. От дел и от брака своего нелепого, если уж на то пошло, – я состроила рожицу, а он хмыкнул: – Ты же помнишь уговор, всегда только правду. Так вот. Хотел управиться до твоего двадцатипятилетия, но возможности свои несколько переоценил.

– Вы? – удивленно вскинула бровь, а он скривился:

– Сам в шоке. Сейчас ситуация более-менее на нашей стороне, но дел ещё невпроворот.

– Пока не понятно, – внесла поправку на ветер, а он посмотрел укоризненно. – Молчу.

– Когда ты уехала, я пришёл к выводу, что на старости лет… – я закатила глаза, а он рассмеялся: – Прекрати, Милана! Да, я уже стар. Мне почти шестьдесят! Половина команды занята тем, что подметает за мной песок, чтобы я выглядел солидно. В общем, твой уход меня задел. К делам я всегда относился как к бизнесу, мораль давно меня покинула, но неожиданно вернулась и беззастенчиво спросила, а нравится ли мне та среда, которую я создал в нашем городе для тебя. Для детей твоих будущих. Понимаю, звучит диковато, мы не родные, но я, извини уж, привязался, и разницы уже не ощущал. И я решил тогда – уберу всю эту дрянь из города. Тебе мои деньги не нужны, мне, по сути, тоже, на тот свет с собой не заберёшь… Сначала заручился поддержкой. С моей репутацией это было не так-то просто, но смельчаки нашлись. Нужно было одновременно делать вид, что я на коне, постепенно снижая количество поставляемого товара. Выход был – рост цен. Я при этом выгляжу зажравшимся ублюдком, что только на руку. Шаг следующий – задавить настырный молодняк. Тут вступили связи, по моим наводкам, многих пересажали за эти годы и продолжают. Эти черти лезут, как грибы по осени… Но, по букве закона получается не всегда. Тут ты должна хорошенько осмыслить, Милана. Это очень жестокий бизнес, миндальничать и медлить нельзя. Малейшая слабина и всё – ты труп, а твоё дело прибрали к рукам, – он сделал паузу, я обдумала его слова и сказала серьезно:

– Понимаю.

– Ты была умницей даже в подростковом возрасте, – заметил довольно, – родители отлично тебя воспитали. Теперь к сути твоего пребывания в этом месте. Это, я надеюсь, будущий лазарет. Под твоим руководством.

– Что-то вроде того места, куда меня возил Вася? – спросила ненавязчиво, а он нахмурился:

– С какого хера Василий возил тебя в лазарет?!

– Оу, – брякнула, впервые услышав от него подобное выражение.

– Милана, я жду объяснений. Что он сделал, что тебе понадобилась медицинская помощь?!

– Да оступилась я, ногу вывихнула, – ответила мягко и перевела тему: – Оборудование, персонал?

– Голые стены. Я понятия не имею, что нужно, а скупать все подряд довольно глупо. Единственное что, ремонт предусматривает операционные, общие палаты и реанимационные. Остальное – на тебе. Кое-кого из медицины я могу порекомендовать, но брать или нет – на твоё усмотрение.

– А какой им прок? Призвание призванием, но за бесплатно пашут только такие же психи, как и я.

– Знаешь, люди готовы довольно неплохо заплатить, лишь бы не сдохнуть и обойтись без проблем с законом. Не переживай, вместе с молвой об этом месте расползётся и другая информация. Коробку для пожертвований поставь, пусть свои гроши кидают на добровольных началах. Если в конце месяца покажется недостаточным – я решу этот вопрос. Ещё что-то беспокоит?

– Нет, – ответила торопливо и заёрзала на диване, раздумывая, а есть ли мне до этого дела, что он подумает и прочие глупости, пока могла выдерживать его пристальный взгляд. Сдалась и выпалила: – Макаров давно на тебя работает?

– Последний год или около того, – ответил обыденно. – С ним дело пошло быстрее, толковый парень. И я лично его уговаривал, почуяв потенциал.

– Понятно, – буркнула, отведя взгляд, а он поднялся и спросил:

– Хочешь посмотреть, прежде чем примешь решение?

– Само собой, – фыркнула самодовольно, хотя решение было очевидно

Час скакала по дому весёлой козочкой, пока не отрубилась на том самом диване, присев вроде бы перевести дух и случайно моргнув.

Последний год моё пробуждение больше напоминало возвращение к жизни, но не сегодня. Широко распахнув глаза, я села на диване, отбросила плед, которым меня бережно прикрыли, увидела на столе новую зубную щётку, пасту и полотенце и с этим набором прошла из кабинета в ванную комнату, обнаруженную вчера.

Дел было много, мыслей ещё больше, но одна преобладала над остальными и требовалось срочно её высказать.

Попова я нашла на первом этаже, в столовой, с чашкой кофе и в компании Васи.

– Как спалось? – спросил он с улыбкой.

– Это место должно стать нейтральной территорией, – ответила серьезно, – ваши-наши мне до лампочки. Оружие за забором, никаких стычек, выяснений, кто прав, кто виноват и кто кому чего должен.

– Не могу сказать, что я в восторге от такого решения, – сказал, так же посерьёзнев, – но, зная тебя, я успел к нему подготовиться. За охрану будет отвечать Василий, сейчас как раз это обсуждаем. Закупки – тоже на нём, с тебя список. Сам разберётся кого послать, за чем и как далеко. Машину твою пригнали, у тебя же сегодня смена в больнице?

– Смена! – ахнула, выбегая из столовой, но в коридоре опомнилась и вернулась, пряча взгляд.

Попов тихо посмеялся, Вася хмыкнул и протянул ключи от машины, а я быстро развернулась и заспешила в больницу. Хотя, на самом деле, скорее спешила убраться подальше от Макарова, до смены было ещё два часа, а на дорогу вчера потратили не больше часа.

Я сделала отметку в навигаторе, на всякий случай сохранив координаты, и с удивлением отметила, что до Васиного дома через лес было от силы пятнадцать минут, на машине в объезд примерно столько же, если не разгоняться. Впрочем, до больницы было тоже ближе, чем до вокзала, в центр въезжать не нужно и дорога в самые оживленные часы заняла всего двадцать пять минут. И вашим, и нашим, Попов и тут всё продумал.

Вероника, как обычно, валялась на диване в ординаторской, при моем появлении оживилась и пояснила:

– В крапиве была засада. Я спрыгнула в крепкие объятия и это могло быть даже романтично, если бы парень грубо не подсадил меня обратно на забор, настоятельно порекомендовав спуститься с нужной стороны. А через несколько часов приехал Вася и развёз нас по домам, правда, выглядел при этом дворнягой побитой, я так и не поняла почему.

– Кто ж его разберёт… – буркнула, переодеваясь. – Может, нагоняй получил за мой побег. Обход был?

– Да ходят там, – она вяло махнула рукой в сторону коридора и похлопала ладонью рядом с собой, сказав с огнём в глазах: – Колись. Сашка сказал, ты развелась. Что там Максим?

Я осела на диванчик и успела рассказать до того, как ввалились коллеги, торопливо собираясь домой. Всё, кроме того, где я ночевала.

После смены, выйдя на улицу, сказала загадочно:

– Двигай за мной.

На двух машинах мы вернулись в пустой дом, я прошла с видом хозяйки борделя, загадочно улыбаясь и включая везде свет, хотя дневного хватало, Вероника придирчиво осматривала комнату за комнату, с вопросами не лезла, а на третьем этаже просто сказала:

– Я согласна.

Пасмурная погода сменилась ливнем, мы засели в кабинете, укутавшись в пледы, и до глубокой ночи составляли перечни и списки, продумывая каждую мелочь. Прикидывали, кого из больницы можно сосватать на внеклассную работу, Попов прислал список своих кандидатов, колесики закрутились, а мы погрузились в приятные хлопоты.

Смены в больнице мы совместили, после ехали сразу в дом, вечером Вероника уезжала, а я оставалась бродить в одиночестве. В тоске. Старательно пыталась не думать, заниматься какой-нибудь работой, занимать мысли, но едва его машина въезжала на территорию, моё сердце замирало на мгновение и разгонялось, как этот долбанный Шумахер на лесной дороге. Привет-пока, забирает список, привозит то, что было заказано ранее, неделя, полторы, две. В последний свой приезд сказал хмуро:

– Давай по электронной почте, так удобнее. Ну и почерк у тебя почти как у врача.

– Хорошо, – ответила с улыбкой, чувствуя, как внутри оборвалась тонкая нить.

«Так в самом деле будет лучше» – подумала, провожая его машину взглядом. Наивная.

Неделя, вторая. Ночь – я брожу по дому, не в силах уснуть. День – жду, кто привезёт новую закупку, каждый раз разочаровываясь.

– Да что ж такое! – взревела, проводив очередного незнакомого парня.

Распихала содержимое коробок по местам и поехала домой, надеясь поспать в привычной обстановке, но вместо этого завалилась к соседке на чай, ушла от неё нагруженная овощами с огорода и три часа делала закрутки.

Ближе к двенадцати, закрутив банки, поставила четыре в холщовую сумку, с которой мама ходила за покупками, села в машину и поехала к другому соседу, решив, что благодарность будет не лишней. Преследуя совершенно иную цель – взглянуть хоть одним глазком.

Остановилась за несколько метров до ворот, дошла до калитки, но ни позвонить, ни постучать, не успела. Она распахнулась, хозяин посмотрел сурово, а я вытянула вперёд руку с сумкой, пискнув:

– Я со взяткой.

– Ещё год назад мы бы оба за это сели, – хохотнул неожиданно, впуская меня на территорию. – Повезло, что я в отставке. Что там?

– Заправка для борща, заправка для рассольника, острый перец и огурцы по маминому рецепту.

– Любопытно, – хмыкнул, поглаживая пса по загривку, – и что взамен?

– Стремянка есть? – вздохнула, понуро опустив голову, а он всплеснул руками:

– То оттуда, то туда!

– Да я только взглянуть… – промямлила в ответ и удостоилась усмешки.

– Подожди, – сказал с отеческой улыбкой и скрылся в доме, оставив меня стоять соляным столбом рядом с милым пёсиком.

Через пару минут я уже сидела на заборе, посматривая на табурет, который никто не удосужился убрать, свет горел с другой стороны дома, с кухни, видно ничего не было и я сползла вниз. Прокралась к веранде и замерла, увидев Васю в гордом одиночестве, задумчиво катающего пустую рюмку по столу. Напротив – непочатая бутылка коньяка, ни тебе закуски, даже куска хлеба и того нет. Сидит, возит рюмку туда-сюда.

Я подошла ближе, а он резко выбросил вперёд руку, рюмка разогналась по столешнице и вдребезги разбилась о кухонный шкаф. Я дёрнулась, скрипнув половицами, но он не обратил внимания, либо попросту не услышал, хоть окно и было открыто. Поднялся, убрал бутылку в шкафчик и вышел, выключив свет.

«Посмотрела? – спросил внутренний голос язвительно. – Вали домой!».

Стоять дальше в самом деле было глупо, ещё глупее, чем в принципе лезть к нему на участок и заглядывать в окна, я развернулась, чтобы пойти обратно к табурету, надеясь, что сосед не успел убрать стремянку, и увидела его прямо перед собой, взвизгнув от неожиданности и зажав рот обеими руками.

Вася заржал и спросил сквозь смех:

– Ты чего тут шаришься?

– Да я… серёжку потеряла, – промямлила в ответ, – время появилось, дай, думаю, поищу…

– Позвонила бы, – ухмыльнулся, разглядывая меня.

– Да, думаю, чего беспокоить, время-то позднее…

– Ну я, как видишь, не сплю, – пожал плечами и сунул руки в карманы. – И как успехи?

– Не нашла, – слегка развела руками и опустила голову, глядя под ноги.

– Может, потому что не видно ни черта? – задумался делано. Я состроила недовольную рожицу, а он предположил: – Или в доме где. Пойдём, поищем. Как выглядит?

– Да обычная, гвоздик… – буркнула, идя вслед за ним.

Искать несуществующую вещь было занятием совершенно идиотским, но свою нелепую ложь нужно было как-то подтвердить и я начала старательно лазить по гостиной, а из неё поднялась в комнату, где спала. Перерыла постель, залезла под кровать, Вася наблюдал за этим цирком и с трудом сдерживал улыбку, а потом воскликнул:

– Вон там что-то мелькнуло!

– Где? – спросила без энтузиазма, а он кивнул на ножку кровати:

– Там, внизу.

Я опять упала на четвереньки, разглядывая пол, а он не выдержал и заржал. Обида захлестнула с такой силой, что удержать слёзы я уже не могла. Поджала нижнюю губу, чтобы не дрожала, торопливо вытерла слёзы и быстро поднялась, кинувшись к двери, старательно отворачиваясь, чтобы он не успел увидеть слёз.

– Нашла, что ли? – крикнул вслед весело, я не выдержала и всхлипнула, ускорив шаг, но возле лестницы он догнал меня, ухватив за плечо и развернув к себе. – А чего ревём? – спросил, слегка понизив голос. Я отвернулась и повела плечом, разворачиваясь, но он задействовал вторую руку и спросил вкрадчиво: – Так нашла или нет?

– Нет, – буркнула в ответ.

– И из-за этого расстроилась? – вновь смешок, а я попросила плаксиво:

– Не издевайся, Вась. Пусти, пойду я.

– Сначала ты скажешь, зачем приходила, – произнёс строго.

– Я сказала, – ответила упрямо.

– Это может затянуться… – вздохнул, на пару секунд прикрыв глаза. – Перефразирую. И ты не уйдёшь, пока не ответишь честно. Так что ты потеряла, Милана?

«Если сейчас не признаюсь, так и буду маяться… – подумала тоскливо, – с другой стороны, нам ещё работать, что называется, бок о бок. Правда, две недели как-то обходились без встреч, может и дальше будет так же… А, плевать».

Подняла взгляд и сказала тихо:

– Сон. Покой.

– Вот как… – протянул с ухмылкой, а я резко почувствовала себя дурой, – ну, с этим не помогу.

– Ясно, – процедила сквозь зубы, вновь пытаясь освободиться из его цепких рук, но он не позволил, пробормотав:

– Да погоди ты. Давай кое-что проясним… – он пытался говорить серьёзно, но не ухмыляться по-просту не мог, спросив со смешком: – Ты влюбилась, что ли? – я вспыхнула, стыдливо потупив взгляд и чувствуя, как щёки начинают пылать, а он продолжил потешаться, протянув: – Оооо… серьёзно? Через два года, что мы знакомы? Вот так прям взяла и влюбилась? В меня?

– Зачем ты так? – спросила с обидой, уже не управляя ни слезами, покатившимися по щекам, ни дрожащей губой, надувшейся и стремящейся отпасть к его ногам, ни сердцебиением, ни слабостью во всем теле.

– Как? – похлопал ресницами в ответ. – Я уточняю, это важно.

– Отпусти, пожалуйста, я хочу уйти… – сказала тихо, опустив голову и роняя слёзы на пол.

– А ревёшь-то чего, Мил? – спросил, поднимая мою голову за подбородок. – Трагедия, что ли, какая случилась? Ну, влюбилась, бывает.

– Ага, – промычала в ответ, разворачиваясь, – извини за беспокойство.

Занесла ногу над ступенькой, но шагнуть вниз он мне не дал, подхватив под живот и вернувшись в спальню.

– Я выяснил, – сказал, садясь вместе со мной на кровать, – теперь ты послушай, – убрал мои волосы с одного плеча, заложил прядь за ухо и приблизился, начав тихо говорить: – Начнём с того, почему я развёлся с Мариной. Это просто. Невозможно жить с одной, а любить другую. Невозможно спать с одной, а хотеть другую. Каждый день смотреть ей в глаза, просыпаться в одной постели, но я продолжал тянуть. Ты так часто бываешь, можно по-дружески подёргать за косички, смотреть исподтишка, смешить, касаться невзначай. Но тебе по-барабану. Шуточки, колкости в ответ, ни полувзгляда, ни полувздоха, муж ещё этот, будь он неладен. И я решил – хватит. С глаз долой и всё такое. Свалил в туман. Потом Попов подкатил, через месяц где-то, я на стенку уже лезть начал и в итоге согласился. Руки занял и голову заодно, только отпускать начало, вся эта канитель закрутилась. Я вроде и рад, тебя вижу и всё прочее, но там этот урод нарисовался, хер сотрёшь. Тоска зелёная, Милк… Потом и его уже нет, а тебе по-прежнему не до меня. И запить бы, но тоже не канает: нажрусь и точно притащусь, совсем колпак сорвёт. И тут ты… крадёшься, как воришка, в окна заглядываешь, краснеешь, бледнеешь, мнёшься… сказать, как я рад?

Я слегка развернулась, пытаясь определить, серьёзен ли он, а он приблизился к моему лицу, вновь остановившись в сантиметре. И я сократила это расстояние до нуля, коснувшись своими губами его, но он засмеялся.

И вновь земля ушла из-под ног, а меня с головой накрыл стыд. Какая дура!

Резко подскочила с его колен и понеслась к двери, а он крикнул сквозь смех:

– Да это нервное, Мил! Клянусь!

В два шага догнал меня, развернул к себе и нежно поцеловал, придерживая одной рукой голову.

– Нервное, – повторил без улыбки, отстранившись. – Моргать боюсь, а ну как я всё-таки нажрался и валяюсь сейчас под столом на кухне, а это всё – плод моего воображения? – я насупилась и больно ущипнула его за руку. – Ай! – хохотнул, потерев руку, но тут же вновь обнял, прижав к себе и глупо улыбаясь.

– Ну что ещё? – вздохнула, а он протянул:

– Такая корова нужна самому… – я закатила глаза, а он хохотнул: – Всегда поражался, на сколько вы с Мариной Николаевной близки. Просто взяли и обменялись мужиками.

– Вась, я сейчас вызову Веронику и она разрежет тебя на ремни. А потом сошьёт, но я не обещаю, что всё останется в первозданном виде. Будешь нашим первым клиентом и за всё это ещё и приплатишь.

– Ну смешно же, нет? – спросил с видом нашкодившего ребёнка, я не выдержала и прыснула, заулыбавшись, а он, напротив, посерьёзнел. – Я сейчас тебя поцелую, – сказал тихо, водя пальцами по моей щеке, – и остановиться уже не смогу. Так что, если ты передумала, струсила или не уверена и хочешь уйти, сделай это сейчас.

Я обхватила его руками за шею, а когда он поцеловал, в то самое первое мгновение, решила, что умерла. Вокруг вакуум. Уши не слышат, глаза не видят, сердце не бьется. Лишь его нежные, осторожные, медленные поцелуи, его слегка дрожащие от волнения сильные руки и ласковое, тихое, с мольбой, с придыханием:

– Дыши.

Глубокий вдох, поцелуи становятся настойчивее, руки уверенно избавляют меня от одежды, слабый стон на выдохе и его помутневший от желания взгляд.

– Дыши за нас двоих, – шепчет на ухо, поднимая волну мурашек по всему телу, доводя до предобморочного состояния, – моё сердце остановилось уже очень давно.