Глава 25 "А виновато шампанское"

От запаха изюма у Белки включилось второе дыхание. Она застелила кровать чистым бельем, убрала одежду в шкаф, даже пропылесосила в гостиной и на кухне. Более того, подняла нектарин с пола и выбросила в мусор. Единственное, что она не сделала — не передвинула мольберт и чтобы тот не сдуло ночным ветром, закрыла балкон железными жалюзи, устроив в квартире ночь на пару часов раньше. Это даже хорошо. Поедет на утреннем поезде, а сейчас упакует пару вещей в рюкзак, точно в поход. А в Париже действительно купит себе платье, чтобы деньги не лежали на счету мертвым грузом.

Белка застегнула молнии и швырнула рюкзак в угол. Теперь завалиться спать. И спать, спать, спать… Но не получилось даже присесть. В дверь позвонили. Белка замерла в нерешительности. Она, кажется, не шумела. Приехали соседи и увидели свой велосипед на улице? Так не под дождем же и на цепочке…

Белка одернула футболку и прошла к двери. Жаль, что слишком сильно ее распахнула — случайно не захлопнешь! Огромный букет нежно-кремовых роз молниеносно проскользнул в квартиру.

— Откуда?

Она не договорила, но Денис понял, что ее интересует вовсе не адрес цветочной лавки, и легко выдал шифр кодового замка. На то и рассчитано, чтобы жильцы с первого раза запомнили — два, четыре, шесть, восемь.

— Можно войти?

Букет она уже держала в руках. Денис отпустил его. Надо было поймать — цветы ни в чем не виноваты.

— Зачем?

От душного аромата роз кружилась голова. Или от голода? Она съела только йогурт, одиноко стоявший на полке в холодильнике. Или все же от наглости гостя…

Денис поднял руку. В ней оказался пакет. Оранжевый. Из местного супермаркета.

— Я принес ужин. И… шампанское. Мы собирались отметить и так и не отметили…

— Что? — голову у Белки вновь стянуло ледяным обручем.

— Сделку, — Денис пытался не улыбнуться. — Больше нам отмечать, кажется, нечего.

Он оставался за порогом, а пакет в квартире, и Белка подхватила и его. Только слишком резво, а бутылка оказалась довольно увесистой. Пришлось даже согнуть руку в локте, и Денис расценил это движение как приглашение, перешагнул через порог, скинул кеды и, выхватив у Белки пакет, прошел в кухню.

— Можно я положу шампанское в морозилку?

Можно? Белка развела руками, чуть не выронив цветы. Ему, кажется, ни на что не нужно разрешение. Она уже услышала, как хлопнула дверца холодильника.

— Я взял салат «Цезарь», чтобы не промахнуться, — он вернулся с изрядно похудевшим пакетом к столу в гостиной и принялся выкладывать все на Белкино обозрение. — Багет, сыр, виноград… Он уже в раковине. Вымой, пожалуйста. А для салата тарелки не нужны. Меньше геморроя с мытьем посуды. Ты тут, вижу, уже напахалась.

Белка не сделала и шага в кухню. Босые ноги будто приклеились к напольной плитке. Шок служил прекрасным супер-клеем.

— Торт в холодильнике. Шоколадный. Я купил каву. Так что это на случай, если вдруг ты любишь сладкое шампанское. Будешь заедать тортом.

Денис улыбался уже довольно широко, а Белка так и стояла с цветами. Тогда он схватил с полки вазу. Теперь Белка продолжала стоять уже просто молча, вытянув руки по швам, потому что кулаки вдруг сделались тяжелее гантелей.

— Кстати, у вас есть подсвечник? — Денис вернулся из кухни и водрузил цветы по центру стола. — Я купил свечи.

Он смотрел на нее в упор. Все ждал хоть какой-то реакции, но Белка как воды в рот набрала. Вернее — слюней, и готова была захлебнуться то ли от злости, то ли от смеха.

— Ви-ар-хэвин-романтик-динер, хани? — проворковала Белка, умело копирую тяжелый русский акцент.

Денис помедлил с ответом, но потом выдал согласное:

— Экзактли.

Белка подняла свои «гантели» к груди, точно боксер на ринге.

— Вообще-то я уже ложилась спать.

Он глядел прямо ей в глаза, и Белка не понимала, краснеет она или наоборот белеет.

— С этим мы повременим. У нас шампанское на льду.

Белка выдохнула. Но вся злость не ушла вместе с горячим воздухом. Ее осталось довольно для взрыва.

— Денис, ты дурак?

Он покачал головой.

— Просто упрямый. И считаю, что мы оба психанули. Бывает. И собственно это не повод портить друг другу отпуск, когда можно отлично провести его вдвоем. Втроем, — его усы немного дрогнули в улыбке. — Втроем, ага. В компании с хорошим настроением.

— И ты целых три часа просто психовал? — Белка скривила губы и почувствовала, как на лице напряглась каждая жилка.

Тут Денис заулыбался во весь рот и уперся руками в стол, чтобы удобнее было глядеть на хозяйку исподлобья.

— Ты еще не знаешь, как я психовал. Провод я купил, а эта чертова симка с пин-кодом оказывается. Я перерыл весь номер, но, конечно же, выкинул упаковку. Эта дура грозится, что залокнется совсем. Ну? Что молчишь?

Белка все равно не улыбнулась. Она не тянула с ответом — тон монолога вовсе не был вопросительным. И все же она дала совет:

— У тебя, небось, Водафон? Езжай к ним в офис.

— Утром так и сделаю, — ответил он, на взгляд Белки, слишком довольно. — А сейчас я без телефона, никому недоступен, никаких соцсетей. Только реал, только хардкор. И мне это, как никогда, нравится. Ну, подсвечники есть?

Белка намертво приклеилась к полу.

— Выгонишь меня после ужина, окей? Я голодный, а тебе одной все равно столько не съесть. Разумно? Где подсвечники?

Денис вытащил из пакета длинные белые свечи, чтобы наглядно объяснить иностранной мамзели значение элементарного слова. Белка наконец удосужилась ткнуть пальцем в нижний ящик, и Денис поставил свечи рядом с вазой.

— А спички найдутся? — он улыбался в надежде наконец заразить Белку улыбкой.

— Странно, что ты не куришь, — Белка оставалась предельно серьезной. — В России все курят. Даже моя мать курила, — Белка осеклась. — До знакомства с отцом…

Сейчас она точно пылала — как же тяжело вариться во лжи. Одно спасало, Денису было не до ее откровений. Он был всецело поглощен собой.

— А во мне, Беллочка, очень много положительных качеств. Только все смотрят не туда — на машину и счет, но, — он поднял ладонь в предупреждающем жесте, — я прекрасно помню, что от них следует избавиться. Где спички?

Белка махнула рукой в сторону кухни, а потом пошла первой, ведь где-то там до сих пор лежит немытый виноград. Она сунула в руку Дениса зажигалку, и легкое прикосновение, будто огнем, опалило пальцы. Под холодной водой они закипели, как и мысли, и Белка принялась намывать темную гроздь виноградинку за виноградинкой, страшась своей свежезастеленной кровати. Денис не уйдет. Он никуда не собирается.

Живот крутило и от мыслей, и от голода. Белка еле донесла до стола тарелку с виноградом и ткнула пальцем в стеклянную дверцу, за которой сверкали бокалы. Денис нашел длинные для шампанского и вернулся в кухню за бутылкой. Белка уселась на стул и поняла, что подол сарафана оттягивай, не оттягивай, не поможет. Поможет сейчас только бокал шампанского, а может и не один, чтобы стало абсолютно плевать на то, каким образом они отправятся спать.

Белка смотрела на пузырьки, стремительно рвущиеся на поверхность, желая быть ими загипнотизированной, но Денис медлил, не поднимал бокала. Тогда Белка схватила свой и сказала просто «чин-чин», но Денис успел шепнуть под легкий звон — «за тебя!» Белка сделала глоток и поморщилась от ударивших в нос пузырьков.

— Принести сразу торт? Или все же салат поможет?

Белке не понравилась его усмешка. Она отставила бокал и, взяв вилку, зло спросила:

— Может, все-таки подать его в тарелке?

— Не надо, — отказался Денис достаточно твердо. — Где я еще смогу съесть салат из пластика при свечах. Русская девушка на такое не согласится. Это только француженка способна подкромсать романтику под обстоятельства.

Белка всадила вилку в лист салата.

— Помню, как ты сказал, что во мне нет французского шарма.

— Я просто тогда не знал еще, что он есть. На генном уровне. И вообще, — Денис откинулся на спинку стула, так и не донеся до рта первой вилки. — Я тогда разговаривал с совершенно другой девушкой. И делать комплименты подобной особе не входило в мои планы…

Белка впервые улыбнулась — одного глотка ему хватило, чтобы развязать язык. Планы… Да, да… Все его планы как на ладони, что тогда, что сейчас, и они не особо отличаются друг от друга.

— Я уже поняла, что ты со мной, как с цирковой обезьянкой, возишься. Думаешь, раз я не тащу тебя в дорогие рестораны, то я ничего не смыслю в романтике, так что ли? Я смыслю. Тут даже не проблема в дорогом ресторане. Тут проблема в тебе. Я не хочу с тобой в дорогой ресторан. Я даже не хочу есть салат из пластика с тобой за одним столом. И я с удовольствием включу сейчас свет.

Она почти встала, но дорогу ей преграждала его нога.

— А я тебе не позволю испортить романтику. Научен горьким опытом. Не дай я тебе волю днем, бокалы мы бы поднимали по другому поводу.

И он снова направил свой бокал к ее бокалу, а пальцы правой ноги, точно сороконожки, побежали вверх по голой ноге Белки.

— Денис, прекрати! Мне это не нравится.

— А ты допей бокал и выпей еще, и тогда тебе начнет нравиться то, что нравится многим русским девушкам, — процедил он над своим бокалом, но ногу убрал, а Белка действительно допила до дна, и почувствовала, что пузырики из носа перебежали в глаза. Но через секунду все вернулось на место — стол, цветы, Денис… Только пламя свечей по-прежнему призывно дрожало, и Белка уставилась на огонь, пока Денис по новой наполнял ее бокал. Его же оставался почти нетронутым. Белка понимала причину, но решила, что ее все устраивает. Только в животе оставалось пусто, и она налегла на салат, но на половине порции остановилась и в упор посмотрела на Дениса.

— И куда же подевался твой зверский аппетит?

Денис подхватил со своей тарелки куриную полоску и протянул через стол ко рту Белки.

— Мой аппетит иного плана. Но прилагательное «зверский» мне не нравится. Оно больше к убийству подходит, а я собираюсь тебя просто соблазнить.

— Ты уже сделал это. Разве нет?

Белка старалась говорить как можно ровнее, но ее собственный голос прозвучал точно в отдалении, будто чужой. Она даже головой тряхнула, и Денис тут же приложился своим бокалом к ее дрожащему стеклу.

— Пей, пока холодное.

— Я пью…

Она действительно пила и даже не отказалась от виноградин с ладони Дениса.

— Багет с сыром оставим на завтрак, или хочешь сейчас? — спросил он, придвигая свой стул к ней поближе. Сделать этот маневр на плитке не составило большого труда.

Белка качнула головой.

— Торт. Я хочу торта.

Она действительно его хотела. Она уже чувствовала на губах приторный вкус шоколада и даже поторопила Дениса, и тот довольно быстро явился с кухни с двумя блюдечками.

— Можно?

Он протянул к ее рту ложку, и Белка покорно слизала с нее первый кусочек темного бисквита, а вот на втором уже прикусила ложку. Рука Дениса дрогнула, но вторая осталась лежать на столе, хоть и подмяла край салфетки. На четвертом кусочке Белка отбила ложку и проговорила, подавшись вперед:

— Я завтра уезжаю к отцу в Париж. Так что с Водафоном будешь разбираться самостоятельно.

Она была так близко, что могла ухватить Дениса за пучок темных волос, выбивавшихся из ворота футболки. Он действительно побывал дома — переоделся и даже побрился. Последнее Белка поняла, коснувшись двумя пальцами его щеки. Теперь Денис вздрогнул сильнее, и она опустила ему на щеку всю ладонь. Тогда он поделился с ней своей дрожью. Белка неосознанно облизала губы и тотчас почувствовала холодное прикосновение бокала.

— Я уже пьяная, — пробормотала она после первого же глотка.

— Еще не совсем. Вот когда скажешь, что ты останешься со мной и не поедешь ни в какой Париж, я пойму, что ты дошла до кондиции.

Белка мотнула головой и сделала еще глоток, а потом был виноград и тепло его ладони. Белка не думала ее целовать, но язык не слушался, и губы ни с того, ни с сего взяли в плен указательный палец и так очень быстро дошли до мизинца. Денис не отставал, только его губы задерживались на пальцах Белки куда дольше, точно желали растопить лак, а большой палец тем временем сдвигал в центре ладони линии судьбы, чтобы смешать все Белкины карты и вытащить счастливую для себя. Бокал недопитым стоял рядом, и пламя свечи жадно пожирало стекло, как и эти двое друг друга.

Денис схватил свой бокал и осушил одним глотком. Белка скосила глаза к бутылке — еще было, что пить.

— Хочешь музыку?

Денис просто кивнул и отпустил ее влажную руку. Белка ухватилась за спинку стула, когда картинка перед глазами вновь утратила четкость, но через секунду уже мягко сняла с талии руку Дениса.

— Сначала музыку.

Телефон лежал подле телевизора и чуть не соскользнул на пол, когда Белка попыталась его поднять. А потом она долго тыкала пальцем в экран, не в силах нажать нужную кнопку, но вот наконец, когда она уже готова была швырнуть чертов аппарат оземь, из динамика полилась мелодия.

Денис уже был рядом, его рука вновь легла на талию, и Белка повисла у него на шее, точно вновь не чувствовала под ногами пол. А его действительно не было, он поплыл куда-то, и она вместе с ним тонула в жестких волнах темной футболки, в которую уткнулась носом. Пришлось даже зажмуриться и открыть глаза, только когда руки Дениса, зажав ее тело в тиски, двинулись вдоль позвоночника к шее. Она откинула голову, как одуванчик на ветру, и первый поцелуй Дениса пришелся ровнехонько в ямочку. Потом был подбородок, щеки, губы…

Сила вернулась в руки Белки, и она прижала себя к груди Дениса, преодолевая преграду, созданную собственной грудью. Соски уже болезненно ныли, проклиная некогда тонкую, а теперь безумно жесткую ткань майки. Руки сдирали футболку со спины Дениса, будто кожу, таким стоном отдавалось в нем каждое ее движение. Не выдержав, он отстранился и, справившись со своей футболкой, сорвал майку и с Белки. Тело белело в темноте, только два темных круга на груди горели, как две свечи. Они были даже горячее пламени, так быстро Денис отдернул руку, едва к ним прикоснулся.

— Что мне сделать, скажи, чтобы ты не оттолкнула меня, как днем?

Он вдруг опустился перед Белкой на колени. Пламя разгорелось в нем с такой силой, что голые колени не чувствовали холода плитки. Белка нагнулась к нему, чтобы не потерять опору в виде его плеч. Ноги так и не обрели крепость, и она почти готова была встать рядом с Денисом на колени. Голова склонялась все ниже и ниже, и ее падение окончилось поцелуем. Денис крепко держал ее под грудью и поднимал вверх, все выше и выше, пока сам не оказался на ногах. Тогда Белка вновь повисла на нем, не понимая, ведет ли он ее в танце, или это шампанское закружило в пьяном танце ее голову…

— Беллочка, пожалуйста, ответь, — губы Дениса скользнули в уголок ее рта. — Я не хочу думать, что мой единственный помощник — алкоголь. Пожалуйста…

Цепкие пальцы переползли с плеч Дениса ему на шею и потом выше к мягкой бороде. Белка запрокинула голову слишком сильно и, потеряв его горящие глаза, видела теперь лишь неровные тени на потолке.

— Я не знаю, — простонала она. Одним легким прикосновением к груди, Денис вывернул жгутом все ее тело. — Не знаю. Ты у меня первый.

Перед глазами все поплыло и померкло. Белка ткнулась лбом в горячее плечо Дениса. Его пальцы сошлись у нее за спиной, и потому она не увидела его лица, не в силах самостоятельно поднять голову. Тишина была мучительной. В ней гулко бились два сердца.

— Ты что только что сказала? — она слышала его голос где-то в стороне. — Повтори по-английски.

Теперь она видела его глаза. Яркие на темном ночном лице. Он держал ее за щеки крепко, и потому она не падала. Английские слова прозвучали уже тише. Белка почувствовала на глазах слезы, то ли обиды на свой язык, то ли боли из-за стиснутых Денисом щек.

— Врешь!

Он чуть не выронил ее из рук, ослабив хватку, но успел удержать за талию, вцепившись в резинку юбки.

— Идиотка! Настоящая идиотка!

Она смотрела ему в глаза — огромные и пустые, безумно пугающие.

— Зачем ты это сделала? Зачем?

От ледяного голоса Белка сжалась так сильно, что пальцы Дениса обязаны были сойтись на ее талии.

— Господи… Если б я знал… Я уже не спрашиваю, зачем ты сделала это со мной. Плевать. Но объясни, идиотка, зачем ты сделала это вот так! Ты скрытая мазохистка? Но я-то не садист. Черт!

Денис чуть ли не швырнул ее на диван, а сам отвернулся к стене, схватившись за голову.

— Что тебе сейчас от меня надо? — спросил он, не обернувшись, и когда она не ответила, добавил: — Мне не нравится, когда меня используют в своих личных целях.

Белка подтянула ноги на диван, не заботясь уже о задранной юбке. Денис не оборачивался.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Он обернулся. И правильно сделал, потому что Белка просто мотала головой. Он резко шагнул к дивану и сел рядом.

— Я не думаю, что тебе нужно это. Уверен, что у тебя и так все болит.

— Уже не болит, — буркнула Белка.

Денис просунул руку ей под подбородок и развернул к себе.

— Снова врешь. Откуда же ты такая лгунья взялась? Где пресловутая американская честность? Или на отношения с русскими это не распространяется?

Белка ничего не ответила. Только облизала губы.

— Прекрати, кошка, на меня это уже не подействует. Я абсолютно трезв и спокоен. Хочешь еще выпить?

Белка вздрогнула, когда Денис поднялся, и пошатнулась. Шампанского в бокалах было налито на самом дне.

— Ты меня уже на две статьи подписала: спаивание малолетних и растление малолетних. Тебе хоть восемнадцать есть? Я уже не знаю, чему верить. Ну, хватит кукситься. Теперь нам есть, за что выпить. За начало твоей взрослой жизни.

Он поддерживал в ее руке бокал, пока чокался, но сейчас Белка вырвала его и в один глоток осушила.

— Больше не проси. Не налью. А то ты завтра никуда не поедешь. Ты и так похоже никуда не поедешь…

Он забрал бокал. Белка качнулась и тут же почувствовала под головой валик.

— Маленькие американские девочки разве ложатся спать с нечищенными зубами?

Денис присел рядом с диваном, и Белка в ответ кивнула. Тогда он просунул под нее руки и поднял в воздух.

— Там постелено, свежее и двоим больше места.

Она не дотянулась ему до шеи и потому обхватила за торс. Денис поцеловал ей волосы и пропел на битловский мотив: ю-а-бьютифул энд ю-а-майн. Она действительно была его, но в своей красоте с растрепанной головой что-то сомневалась, потому спрятала лицо на обнаженной, покрытой мягкими волосами, горячей груди Дениса, в которой сейчас дрожало заячье сердце.