Глава 29 "Пустая постель, пустые глаза, пустые слова"

Белка возненавидела утра не в школе, а лишь три дня назад. Теперь она желала проспать хотя бы до полудня в надежде, что день смилостивится и над ее телом, и над душой. По улице тихо проехал автомобиль. Звук шуршащего асфальта, достигший ее ушей через открытое окно, вселил в Белку надежду, что во внешнем мире ничего не поменялось за время этой ночи. В ней же будто заменили каждый винтик и каждую гаечку — она ощущала себя несмазанным роботом, в котором скрипели все детали. Она с трудом удерживалась на руке, смявшей подушку, и крутила головой, игнорируя хруст шейных позвонков. Затем облизала пересохшие губы и поняла, что умрет, если тотчас не выпьет стакан ледяной воды.

Дениса рядом не было, но ее бросило в жар даже от лицезрения смятой простыни — вчера хотелось полной темноты, даже без искусственного пламени, чтобы не видеть ни своего тела, ни, тем более, его. С ним лучше ослепнуть на время и не искать в аквамариновых глазах ответ на единственный важный для нее сейчас вопрос: как у него получается творить с ней такое…

Она свесила с кровати одну ногу, затем вторую. Гитара исчезла вместе с гитаристом, иначе бы дека хрустнула под ее весом. Едва отрывая босые ноги от ледяной плитки, Белка прошаркала в кухню. Снова никого. Только в середине раковины остались винные разводы, а подле крана одиноко стояла пустая винная бутылка. Белка подняла глаза — все бокалы снова висели на своих местах.

Схватив из холодильника запотевшую бутылку с водой, Белка отпила прямо из горла. Стало легче. Немного. Тогда она опустила глаза к полу — гора одежды пропала, как и россыпь песка.

— Денис! — позвала Белка громко, но никто не отозвался.

Тогда она вернулась в гостиную, открыла двери в остальные комнаты — никого. И во дворе тоже. Она даже поднялась на каменную декоративную горку, чтобы заглянуть за забор и убедиться, что мазерати на месте. Куда делся Денис, непонятно. Лишь одно было ясно — он сполоснул их пляжную одежду и выставил сушилку во двор.

Белка схватила на кухне тряпку и, поддавшись порыву, принялась намывать плитку стола на открытом патио, но воспоминания не стирались так просто. Они собрались раскаленным шаром внизу живота и рвались наружу. Белке пришлось даже стиснуть ляжки. Как хорошо, что они не остались в ее квартире — она бы не могла больше дышать в ней ровно. Хотя, возможно, все равно не сможет.

Усевшись на диван, Белка проверила телефон и перезвонила Мартину. Голос ее звучал бодрее прошлого звонка. Отец обрадовался, но короткая пауза, образовавшаяся в диалоге, когда она сообщила, что уехала с Денисом в музей Дали, показала, что настроение ему она подпортила.

— Пап, он улетает послезавтра! — поспешила Белка сдобрить горькую правду сладкой ложью. — И я сразу возвращаюсь в Сен-Сиприен.

— Белка, это твои каникулы. Не подстраивайся под меня, — проговорил Мартин скороговоркой и добавил, что не может больше говорить с ней из офиса.

Или не хочет, решила Белка. Мартин никогда не спрашивал ее про личную жизнь. Он дал ей, как родитель, карт-бланш. Но, видимо, свобода была эфемерной — как и Тьерри, он мечтал контролировать выбор дочери. Ничего страшного. Она не будет расстраивать его. Про дополнение к музею Дали ему знать необязательно. А Тьерри — тем более. Они оба поверят, что между ней и этим русским ничего не было.

Белка отложила телефон и подошла к входной двери, которая оказалась запертой. Денис ушел с ключами, оберегая ее сон от случайных прохожих. Белка вышла на улицу и уткнулась носом в зеленую изгородь. Прошло минут пять, прежде чем она сообразила, что так и осталась в полотенце, которое подхватила со стула в спальне. Хорошо, что соседи не вышли на утреннюю прогулку. Вот был бы цирк!

Белка вернулась в дом, достала сарафан — мятый, ну и пусть. Отвисится прямо на ней. И стала ждать, приказав себе не гадать, куда подевался Денис. Но терпения хватило ровно на пять минут. Затем она подошла к своему рюкзаку и на всякий случай проверила наличие документов. Фу, все оказалось на месте. Кроме самого Дениса.

Белка вернулась в кухню за новым стаканом воды. Взглянула на блюдо с виноградом и еле подавила в животе неприятные позывы. В это самое время скрипнула дверь. Белка выглянула в коридор, но лучше бы этого не делала: Денис выглядел так, будто пробежал, вернее, прополз марафон. Глядя в сторону, он прислонился к стене, продолжая тяжело дышать.

— Где ты был?

Зря Белка это спросила. Надо было подождать хотя бы минуту, но Денис взял себе аж три, потом поднял пальцами со лба взмокшие волосы и прохрипел:

— Хотел купить булок. На завтрак. Не добежал. Может, бежал, конечно, не в ту сторону… Плевать. Я явно не в форме. Надо меньше штаны в офисе просиживать… Блин…

Денис съехал по стене на ледяной пол.

— Тебе походить надо.

— Я последний километр шел.

— Тогда воды выпить, — и Белка вернулась на кухню за бутылкой, которую Денис попросил ему кинуть и не подходить близко.

Когда он осушил ее до дна и смял пластик, Белка спросила, как давно он ушел?

— Еще до рассвета. Совершенно не мог спать, — он скосил на Белку глаза. — Рядом с тобой.

Белка втянула живот, и сарафан заболтался на ней, словно на вешалке.

— Шел бы на диван.

Денис шумно выдохнул и снова зализал влажные волосы.

— Не понимаешь ты мужскую физиологию, — его губы дрогнули в улыбке. — Я уже нигде не мог спать.

— А что будем завтракать? — спросила Белка, глядя в пол на свои босые ноги, вдруг ощутив до какой степени холоден пол.

— Сейчас поедем в Фигурас и там позавтракаем, — он тяжело поднялся и посмотрел на Белку совершенно пустым одуревшим взглядом. — Можно мне пройти?

Белка ретировалась в кухню и схватил из вазы горсть винограда, который меньше, чем за минуту, исчез в ее животе. Взглянув на холодильник, в котором лежала недорезанная половинка арбуза, она махнула рукой — нет, так Денис еще подумает, что она над ним издевается, принеси она кусочек арбуза ему в душ. Лучше дождаться его обновленного здесь. Хотя она бы в таком состоянии могла дойти лишь до дивана. Это надо быть таким идиотом!

Она выглянула во двор. Утро оставалось прохладным. По сравнению с днем, но столбик термометра уже перевалил за отметку в двадцать пять градусов. Денис вымылся довольно быстро и застал Белку еще на патио.

— Белка, скажи, только честно, — его пальцы нежно сомкнулись на ее шее. — Тебе со мной хорошо? Или я слишком грубый?

Белка смотрела ему в глаза, заставляя стопы приклеиться к плитам. Поцелуем тут не отделаешься — Денис ждет ответа. Только она понимала, что и «да», и «нет» не будут на сто процентов правдивыми.

— Давай больше не пить, — ответила она просто, и он, закусив губу, отступил.

— Спасибо за честность, — Денис отвернулся и засунул руки в карманы бриджей. — Мне надо учиться себя контролировать. Это сложно.

Белка подступила к нему со спины и мягко провела рукой между лопаток, но он вздрогнул и напрягся, а голос прозвучал совсем низко:

— Не надо меня жалеть, — и Денис закашлялся. — Не надо…

Он резко шагнул вперед, и рука Белки повисла в воздухе. Следующую фразу она произнесла тихо, когда он уже был в дверях.

— Энгер менеджмент — обычная проблема людей, находящихся под постоянным прессингом. Тебе нужно в отпуск.

— Я, кажется, уже в отпуске, — ответил Денис, оставаясь к ней спиной.

Рука его лежала на белом пластике двери, ведущей в кухню, и Белке показалось, что он держится за нее, чтобы не упасть.

— Тогда, — Белка вовсе перешла на шепот. — Ты в отпуске не с тем человеком.

Теперь он обернулся.

— А вот сейчас ты более, чем права. Нам не нужно было спать друг с другом.

Она кивнула, хотя и не собиралась говорить ему ничего подобного.

— Ладно, поехали, — он мотнул головой в сторону двери, но Белка осталась стоять на месте, чувствуя, как наполняются влагой ее ладони, а вытирать их под пристальным взглядом Дениса ей не хотелось. — Белка, не надо… Не надо таких глаз… Я прав, ты ведь это прекрасно знаешь. Наш, — он опустил глаза, видимо, не решаясь произнести слово «роман», потому слово «секс» он просто выплюнул себе под ноги: — Наш секс ошибка, потому он такой друцкий, и неважно, где и когда мы им занимаемся.

Белка снова кивнула и закусила губу, которая вдруг начала дрожать.

— Только не реви, ладно? Ты сделала эту глупость сама. Я, конечно, беру часть вины на себя… Но у нас все было по-дурацки с самого начала… С пирса. Я действительно «козел»… Это верное слово. Но я не хочу им быть, — Денис пожал плечами. — Это как-то происходит помимо моей воли, — он прикрыл глаза. — Думаю, нам не надо развивать эту тему. Если хочешь, я отвезу тебя домой прямо сейчас.

Белка стиснула руки за спиной и вытерла о складки сарафана.

— Мы собирались завтракать и пойти в музей. Я сказала отцу, что мы в Фигерасе, — и тут же затараторила: — Не бойся, он даже не подумает, что я могла с тобой переспать. И мы вообще не обязаны больше спать друг с другой. Дом большой. И главное, мы не будем пить. Мы не будем больше пить, — повторила она, гипнотизируя лоб Дениса.

Денис кивнул и поднял на нее глаза.

— Ты классная девчонка, Белла. И у тебя все должно было быть иначе. Я не хочу спрашивать, но если ты мне ответишь…

Он не закончил вопрос, и Белка, подождав пару секунд, открыла рот:

— Я не хочу никаких привязанностей. Их очень больно рвать.

— Да, больно. Но без них невозможно ни жить, ни получать удовольствие от секса. Даже мужику, поверь мне. Я не знаю, кто вбил тебе эту дурь в голову. Говорят, вы там любите почитывать психологов, а те и рады писать всякий бред. У нас сейчас тоже, правда, не лучше. Развелось лайф-коучей, как собак нерезанных.

— Денис, поехали в музей! — перебила Белка, и он так резко толкнул дверь, аж задрожало стекло.

— Поехали! — бросил он еще грубее.

Белка шумно сглотнула и, войдя в дом, осторожно закрыла дверь.