Глава 6 "Заткнись по-французски"

Денис оказался миллиметровщиком в плане запоминания координат местоположения машины. Фольксваген занял прежнюю позицию мазерати тютелька в тютельку. Только в этот раз водитель поджидал её снаружи. Белка усмехнулась про себя: может, ему кресло недостаточно мягкое, или кондиционер охлаждает не на должном уровне? Или…

Денису просто захотелось узнать, где она живёт? Однако выследить её он никак не мог. Белка нарочно вышла на пару минут раньше, чтобы не срезать путь через пальмы, а появиться со стороны улицы, будто из ниоткуда. Из него детектив никудышный, а она пока прекрасно справляется с ролью преступницы… или, по крайней мере, лгуньи. Впрочем, то, на что он нагло подписал её на пляже, тоже было не совсем честно по отношению к риэлтору.

Денис действительно смотрел в сторону пальм, куда она вчера укатила на велосипеде, но сделать сюрприз с громогласным «ку-ку» всё равно не получилось. Он заметил её боковым зрением и теперь следил за каждым её движением взглядом снайпера. В жаркое утро под прицелом аквамариновых глаз Белке сделалось холодно, как подле холодильников в супермаркете. Только бы не поднять к волосам руку и не дать повод подумать, что она прихорашивалась для него. Волосы расчесаны, но и только… Без фена влага не успела испариться с концов, и они гирями лежали на плечах. Или это голова отяжелела от странных мыслей? Нет, Белка уверяла себя, что за истекший час ни секунды не думала про Дениса. Да и стоит ли думать про человека, о ком она не знает абсолютно ничего, даже фамилии… Впрочем, её есть шанс узнать от риэлтора. Но зачем, когда она сама хочет остаться никем и звать никак?

Денис не отводил взгляда, только теперь держал под прицелом её ноги. Белка непроизвольно стала ставить их по струнке, как на подиуме. Вспоминая недавний опыт демонстрации произведения искусства подружки, она не понимала, почему перед тысячной толпой долго убеждала себя вжиться в роль модели, а тут хватило мгновения, чтобы тело зажило отдельной от головы жизнью… Да что происходит — какая разница, высоко или низко оценит её этот русский?! Если брать во внимание шкалу его ценностей, то лучше по всем критериям выйти к вечеру по нулям.

Она поиграет с ним по собственным правилам, чтобы убить время, чтобы прийти в себя, чтобы не сидеть в комнате, вслушиваясь в дыхание спящего Мартина, доносящееся из соседней спальни. Надо дать себе время забыть утренний разговор, засунуть в дальний угол памяти то, что Мартин по неосторожности вытащил на свет божий, надо… Надо просто не разреветься перед отцом и вернуться без особых потерь во вчерашнее состояние радости. Забыть, постараться забыть то, что не забывается никогда…

В самый последний момент Денис отклеился от машины, чтобы сделать джентльменский жест. Белка медленно подплыла к распахнутой дверце и села на сиденье, стараясь незаметно оттянуть подол к загорелым коленям, на которые Денис сейчас глядел, облокотившись на пассажирскую дверь. Белка подняла глаза на его неожиданно серьёзное лицо.

— Сразу скажу: подарка от тебя мне не надо. Я делаю это ради фана. Понятно?

Денис продолжал висеть над ней.

— Ради прикола, ты хотела сказать? — губы его растянулись в уже знакомой Белке усмешке. — Понимаю, тебе хочется выпендриться, но оставь это для своих подружек. И вообще, белочка-людоедочка, слово «фан» уже почти русское. Ты бы уж «крэг» тогда вставила. Для прикола…

Он шарахнул дверью, и Белка непроизвольно прикрыла рукой щёку, точно получила оплеуху. Кожа горела. Белка сжала губы — игра с каждой новой секундой теряла прежнюю притягательность. Когда Денис занял место водителя, ей не захотелось даже повернуть в его сторону головы.

— Дай руку, — приказал Денис, и от ледяного тона Белка вздрогнула. — Правую.

Белка подчинилась, не раздумывая и секунды, и почувствовала на пальце кольцо. Денис убрал руку — тоненькое обручальное, на полразмера больше, чем надо бы. Белка подняла глаза на дарителя.

— «Брульянт» не предполагался подарком, я верну его в магазин. Даже не надейся. Пусть тебе кто другой брюлики покупает… И думаю, ты на верном пути. С этим, как его…

Белка не хотела больше слышать имени отчима из этих уст и потому перебила:

— А твоё кольцо? Или оно настоящее?

Белка молниеносно перевела взгляд с руля на лицо Дениса — она умела делать это действительно за доли секунды. Практика, выработанная годами рисования. И потому успела поймать его растерянный взгляд. Через секунду он уже с усмешкой потряс перед её носом окольцованной рукой.

— Сам надел… Пока не встретил женщину, которой позволю надеть на себя кольцо… Даже фейковое.

Белка кивнула, но взгляда не отвела. Почему он смутился?

— Что ты так на меня смотришь? — в голосе чувствовалось раздражение.

Белке не нужно было выдумывать правдоподобный ответ. Она у неё имелся в запасе.

— Просто у тебя глаза очень красивые.

Белка не врала. Если уж она и думала эти дни о Денисе, то из-за его глаз. Передать этот цвет очень сложно. Он изменяется на свету, как неспокойное море.

Она смотрела на него. Он на неё, не замечая собственных лёгких пятен смущения, проступивших на шее и около ушей.

— Вообще-то такие комплименты принято делать женщинам… — проговорил он наконец и завёл машину.

— Какая разница, кому… Главное, делать их по факту и не лгать. У меня глаза обыкновенные, а твой цвет очень необычный. Его трудно замешать на палитре.

— Так ты что, рисуешь?

— Немного, — поскромничала Белка. Лишняя личная информация в этом знакомстве ни к чему. Ни к чему хорошему не приведёт.

Денис заглянул в зеркало заднего вида и потёр веко.

— Обыкновенные у меня глаза, — он схватил с торпеды очки и нацепил на нос. — Пристегнулась? Поехали!

Денис дёргал машину, наверное, с непривычки. Тормозил и трогался так резко, что Белка решила не отпускать ручку дверцы даже в промежутках между «раундэбаутами». Денис то и дело поворачивал в её сторону голову, но стёкла очков были слишком тёмными, чтобы оценить выражение его глаз. Белка тоже опустила очки со лба на нос и молчала. Они не собираются делиться личным, так что не стоит даже случайно задавать каверзных вопросов. Этот про кольцо слетел с языка не нарочно. Она действительно в предыдущие разы не смотрела ему на руки. Женат он или нет, в их сделке это не играет никакого значения.

— Так всю дорогу и промолчим? — выдал Денис с вызовом, когда они проезжали вдоль длинной пляжной парковки, протянувшейся между двумя городками.

Машины стоят в один ряд, видны все эмблемы — ни одного мазерати. Что этот делает в краях, где отдыхает средний класс, не совсем понятно. Ответ про покупку катерка и домика её не особо удовлетворил. Собственно, как и отсутствие ответа на более животрепещущий вопрос — что она сама делает в обществе этого человека? Не ищет же повод нарисовать аквамариновые очи?

Белка скосила глаза. Подбородок у странного знакомца не дёргается. Спокоен, как слон. Или наоборот держит себя в руках из последних сил. Чёрт, а он прав… Нельзя садиться в машину к незнакомому человеку, если он не таксист.

— Мне казалось, ты не хочешь говорить… Со мной, — начала Белка осторожно, но тут же схлопотала очередную словесную пощёчину.

— Да, я б предпочёл, чтобы ты молчала! — он съездил по рулю расправленной ладонью. — Меня до дрожи раздражает твоя манера говорить… Как можно так издеваться над родным языком!

Он метнул в её сторону взгляд. Явно гневный — даже тёмные стёкла вспыхнули.

— Я не специально, извини…

Есть у неё акцент или нет, Белка не знала, но могла предположить, что интонациями чужого языка убивает весь смысл своей русской речи. После Квебека, где в университете она почти нонстоп общалась по-французски, в Штатах её часто стали принимать за канадку. Тьерри редко говорил по-французски, и на почти что родном языке звучал очень по-американски.

— Что мне с твоим «извини» прикажешь делать? В уши, вместо беруш, засунуть?

Белка попыталась улыбнуться, когда вычислила в уме значение слова «беруши», но усы и бородка не шевелились. Плохое настроение господина Непоймикого в планы Белки не входило. Переживаний хватало собственных.

— Вот потому я и молчу…

Белка отвернулась к окну, но понаблюдать за морем ей не дали. Пальцы Дениса вцепились в обнажённое плечо почти что до боли.

— Что? — Белка тоже повысила голос. — Что ты от меня хочешь?

Рука вернулась на руль, чтобы плавнее вывести машину на круговое движение.

— Узнать свою жёнушку чуть поближе. Пара личных вопросов, типа любимого цвета для анкеты. Про цвет можешь не отвечать. Я знаю, что это цвет моих глаз. Твои познания в литературе и музыке меня не особо трогают. Любимые камни? Я не собираюсь дарить тебе украшения…

— Мне не нужны подарки! — перебила Белка и повела плечом, спасаясь от невидимых пальцев, но Денис продолжал держать руль обеими руками.

— Любимое блюдо?

Денис задал вопрос так, будто Белка вообще не открывала рта.

— Крепс с апельсиновым конфитюром.

Денис чуть ли не притормозил на скорости.

— Блины с вареньем! Чёрт тебя возьми! Не любишь русский, говори по-английски, но не издевайся над наследием Пушкина…

Белка опустила глаза. У Пушкина она читала только «Капитанскую дочку», ничего другого она и остальные аля иностранные дети не могли осилить… Матери уже не было рядом, и она сама со слезами продиралась сквозь текст, напечатанный мелким шрифтом. Потом, к счастью, они переехали, и на новом месте Мартин не стал искать преподавателя русского языка, потому что в глазах новых знакомых это выглядело бы очень странным шагом. Зато по соседству оказалась французская школа.

— Денис…

Белка с трудом подавила в себе желание переставить в имени ударение на английский манер. Она специально старалась не обращаться к нему по имени, чтобы ненароком не обидеть, а сейчас ей хотелось сделать всё с точностью до наоборот. Но совесть не позволила — если бы она сказала о себе правду, отношение к ней было бы другим. Или его просто бы не было…

— Денис, — повторила она, растягивая каждый звук, — зачем было выбирать меня, если я так тебя раздражаю?

Денис молчал почти целую минуту и заговорил, продолжая следить за дорогой.

— Я верю в знаки. Тем более, в их троичность. И потом, в этих местах русские большая редкость, а относительно свободных девушек вообще нет. Особенно тех, которых мне лично не стоит бояться.

— Так ты боишься девушек? — почти хохотнула Белка.

— Русских девушек… Когда они видят мазерати, то перестают себя контролировать.

— Поменяй машину, — Белка не позволила ему развить мысль дальше. — Зачем делать проблему из того, что так легко решается? Я честно не понимаю, — добавила она, когда Денис остался нем.

Наконец его рука чуть дёрнулась вниз. Он зажал перемычку руля между указательным и средним пальцами и ответил:

— А я честно не понимаю, как можно ради паспорта лезть в постель к старому пердуну. Вот честно не понимаю. И более того, я не хочу этого понимать! Посмотри в зеркало, ты нормальная девчонка. С языком проблем нет… Не в силах найти другого способа свалить из Рашки, нет? Или устроиться в родных пенатах? Или всё-таки я ошибаюсь в твоих мозгах, и ты такая же одноклеточная, как половина наших баб? Или хуже — циничная сучка, которая вытрет о чувака ноги и шагнёт за горизонт, как только положит в карман паспорт. Мне кажется, что второе. Слишком продумана у тебя эта брачная компания. Знаешь, мне мерзко… Такое чувство, что используют меня. Можешь называть это мужской солидарностью или чем угодно, но вот реально мне хотелось утром подойти к этому Мартину и дать ему по шарам: мужик, ты что, офонарел? Не видишь, кто перед тобой? У себя молоденькую бабу не словить, так и у нас не получится, только циничную сучку.

Денис крутанул руль. Белка хоть и держалась за ручку, но ударилась о дверь плечом довольно чувствительно. Однако Денис не извинился, но Белка чувствовала щекой жгучий взгляд. Кожа воспламенилась, но она не подняла руки к горящему лицу.

— Так, ты всё ещё хочешь, чтобы я сыграла роль твоей жены? — Денис кивнул. — «Алёр, та-гёль!»

— Что? — любопытство заставило его даже повернуть к пассажирке голову.

— «Заткнись» по-французски! — выплюнула Белка. — Я редко ругаюсь… Но здесь экстренная ситуация. Нам нужно обозначить границы в общении и убедиться, что ты их не переступаешь! Твоё мнение обо мне меня не интересует.

Белка зажмурилась за тёмными стёклами, радуясь, что на ресницах нет туши. В том, в чём он только что обвинил её, она молча изо дня в день обвиняла собственную мать. Алина сучка, да ещё какая…