25. Дом, милый дом
Есения.
Задремала в машине. Мне слышалось, как кто-то ругался. Наверное, приснилось, с чего бы Виктору ругаться со своей помощницей? Он всегда деликатен и подчёркнуто вежлив.
Машина подпрыгнула на какой-то кочке, и я открыла глаза. Мы въехали в город.
- Доброй ночи, родная! – Муж слишком широко улыбался.
- Привет! – Я потёрла сонные глаза. – Вы что, ругались?
- Мы? Нет, конечно! – Виктор.
- Совсем чуть-чуть. – Вера.
Они сказали это одновременно, и я недоумённо посмотрела на обоих:
- Так нет конечно или чуть-чуть?
Муж бросил на помощницу убийственный взгляд в зеркало заднего вида, затем обворожительный – на меня, и ответил:
- Вера кое-что напутала. В документах, только и всего. Надеюсь, впредь ничего подобного не повторится. Да, Вера?
- Абсолютно точно, не повторится. – Голос девушки был глухим и грустным.
Я нахмурилась ещё больше: что здесь происходит? Так, ладно, ещё будет время обдумать. С жадностью прильнула к окну. Мы въезжали на главный городской проспект. Уже стемнело, и мегаполис играл мириадами огней. Мимо проносились машины, сверкали рекламные вывески, светились окна высоток.
Чуть приоткрыла окно и зажмурилась от удовольствия, вдыхая запах большого города. Его бешеная энергетика словно наполняла изнутри. Как же я соскучилась!
Внезапно окошко закрылось, а Виктор сказал:
- Дует, простудишься!
Я пожала плечами. Благодар, мой любимый город!
- Здесь же есть метро? – Виктор бросил колючий взгляд в зеркало заднего вида.
- Ддаа… кажется. – Вера принялась вертеть головой, высматривая в ночи метрополитен.
- Ты сейчас серьёзно? – Я удивлённо посмотрела на мужа. – Ночь за окном. Давай, отвезём Веру до дома.
- Это лишнее. – Губы мужа сомкнулись в тонкую линию.
- Я доберусь, Есения Даниловна, - тонкий голосок с заднего сиденья.
Что ещё за новости? Что стряслось у этих двоих? Я покачала головой и отчеканила:
- Виктор. Мы отвезём Веру домой. Это не обсуждается. Девушка весь день на ногах по твоей милости. Как тебе только в голову пришло…
- Хорошо, родная. – Муж взял мою руку и поцеловал кончики пальцев. – Как скажешь.
- Есения Даниловна, правда, не стоит…
- Помолчи, будь так добра. – И снова ледяной взгляд на Веру. Даже я поёжилась. Сам на себя не похож. Узнаю дома, в чём дело, в спокойной обстановке, не сейчас.
Мы благополучно довезли Веру до дома, и спустя час заехали на подземный паркинг своей высотки. Когда я шла к лифту, мне казалось, я не была тут целую вечность, хотя прошло всего несколько месяцев. Было так непривычно переступать порог родной квартиры.
- С возвращением, дорогая. – Виктор легко поцеловал меня в висок и помог снять пуховик, задержавшись ладонями на плечах чуть дольше положенного.
Я благодарно улыбнулась и прошла к окну. Вид ночного города с высоты нашего этажа завораживал. Я могла долго любоваться на светящиеся и движущиеся огоньки. На удивление, Виктор сразу оказался рядом. Его руки легли мне на плечи, нежно их разминая. Я прикрыла глаза и откинула голову ему на плечо. Услышала, как муж прошептал на ухо:
- Я скучал. Целую вечность один, без тебя...
Его губы прикусили мочку уха, затем перешли на шею. Руки скользнули вверх по талии, сжимая грудь. Я вздохнула и резко вывернулась:
- Подожди! Мне надо в душ, с дороги. И поесть неплохо бы. Может, закажем пиццу?
- Пиццу? Еся, это точно ты? Ты же такое не ешь…
- Ох, какая разница, Виктор! Теперь ем. – Взялась за ручку ванной и обернулась. – Или ты не хочешь?
- Нет, почему, я в этом плане неприхотлив. Иди спокойно в душ, я всё закажу.
- Чудно!
Так приятно было встать под тёплые струи душа в родной ванной. Щедро надавить на пушистую губку лимитированный гель для душа с ароматом любимого парфюма. О, да! Своя квартира – это не съёмное жильё. Намазалась с ног до головы всем, чем только можно, завернулась в белоснежный махровый халат и вышла.
Виктор сидел за кухонным столом и что-то печатал в смартфоне. Завидев меня, тут же его заблокировал и сказал:
- С лёгким паром, любимая!
- Спасибо! – Я прошла к холодильнику. Негусто. Подозрительно посмотрела на пакет йогурта без сахара – свежий?
- Свежий, свежий! Для тебя покупал, только вчера.
- О! Спасибо, приятно, что ты помнишь!
Пока муж был в душе, я расплатилась с курьером и заварила чай. Помыла и порезала огурец с помидоркой – куда же без овощей? Убрала пиццу в духовку, предварительно стащив кусочек, и неспешно его жевала, глядя на ночной Благодар.
«Хочу обратно», - пронеслось в голове. Не к мужу, не в свою прежнюю жизнь. В этот город, который буквально заряжает энергией. Мне здесь хорошо.
Виктор вышел из ванной и повёл носом:
- Уже привезли? Отлично! Ужинаем?
- Да, да, сейчас. – Я вернула недоеденный кусок пиццы на тарелку и налила дымящийся чай. Мой любимый китайский. В Высоком такой не купить, как же хорошо снова окунуться в цивилизацию.
После ужина мы переместились на диван и включили какой-то фильм. Я склонила голову мужу на плечо. Не помню, когда мы с ним сидели вот так просто. Наверное, ещё когда снимали квартиру в старенькой «хрущёвке». Тогда мы ещё разговаривали, делали что-то вместе, даже просто гуляли.
Денег катастрофически не хватало. Иногда я мелко резала лук, обжаривала до золотистого цвета, мы накладывали его на кусочки ржаного хлеба, и ужинали, смеясь и представляя себя посетителями изысканного французского ресторана. К нам подползал Максимка с капающими на пол слюнями, неуклюже поднимался, цепляясь за мои коленки, и забавно тыкал пухлым пальчиком на наш деликатес. Виктор подхватывал сына на руки, подбрасывал вверх, и я думала, что нет никого счастливей меня на целом свете.
А потом карьера мужа стремительно полетела вверх. Появились деньги, тряпки, гаджеты, машины, своё жильё в элитной высотке. А нас не стало. Была я, был Максимка и вечно работающий Виктор, которого даже дома интересовал только ноутбук и смартфон.
И вот сейчас, впервые за несколько лет, мы снова сидели рядом. Интересно, если очень-очень захотеть и постараться, то можно вернуть давно утерянное? Провела рукой по его вьющимся волосам, очертила профиль. Ведь это всё тот же Виктор, да? Чуть добавилось морщинок, из взгляда исчезла открытость и наивность, но это всё ещё он.
- Ты чего? – Муж повернул голову, перехватил мою руку и поцеловал ладонь. – Еся?
Я забралась к нему на колени и взяла лицо мужа в свои руки, пытаясь всмотреться в его глаза, найти ту ниточку, что приведёт нас – к нам прежним. Виктор приобнял меня за талию и нежно провёл рукой по спине.
- Тоже соскучилась? Иди ко мне.
Его губы на моих щеках, на губах. Я зарываюсь пальчиками в его мягкие волосы, жадно ловлю эту внезапную близость. Не упустить, поймать, вернуть всё былое! Сейчас это кажется особенно важным. Почему-то я уверена, что это последний шанс, если не сейчас, то уже никогда.
Я целовала его со всей нерастраченной страстью, отдавая и не требуя ничего взамен. Я готова была бороться за любовь, за нас, разбить вдребезги стену, выросшую между нами, преодолеть его отстранённость и холодность. Виктор ответил. Я это ощутила – он снова был со мной. На краткий миг я это почувствовала.
Но всё волшебство исчезло, едва мы переместились в спальню. Лёжа на спине, я рассматривала покачивающийся потолок. Краешек обоев отклеился. А там потрескался откос. И окна давно пора помыть. Какая странная у нас люстра, не сочетается ни с чем в этой комнате, ни по цвету, ни по форме.
После секса, когда всё закончилось, муж сразу отвернулся. Спустя пару минут его дыхание стало размеренным и спокойным. Я тоже отвернулась. Долго лежала с открытыми глазами, ковыряя кончиками пальцев краешек наволочки. Не спится.
Поднялась и вышла из комнаты. Тихо прикрыла за собой дверь и прошла в душ. Потом налила в кружку молоко и подогрела в микроволновке. Достала из ящика наш свадебный альбом, накрыла голые колени вязаным пледом и устроилась на диване в гостиной.
Отпивая молоко, перелистывала старые фотографии. Я очень хорошо помнила тот летний день. Я была в простом белом платье и фате, которую сшила сама, прямо на руках, из пары метров тюли, купленной в ближайшем магазине тканей. На Викторе был надет его единственный чёрный костюм. Кроме нас на свадьбе были Аида и школьный друг Виктора, с которым муж давно уже не общается.
Вот она, единственная фотография из ЗАГСа, где мы все вчетвером. Молодые и счастливо улыбающиеся. На друзьях бордовые ленты через плечо с надписями «свидетель» и «свидетельница». Аида такая смешная, с «мокрой» химией на волосах, которая тогда считалась очень модной. Виктор гладко выбрит, серьёзен и горд. Я открыто смотрю в объектив фотоаппарата и улыбаюсь до ушей.
Нежно провела пальчиком по фотографии и перелистнула страницу. Здесь мы уже с Максимкой. Максимка на шее у папы. Максимка обляпался кефиром, и Виктор вытирает ему ротик. Максимка у меня на руках. Мы наряжаем ёлку. Ну и макияж, Еся! Ох уж эти серебристые тени и красная помада! Прикрыла глаза ладонью и покачала головой. А ведь тогда мне казалось, что я божественно красива в этой нелепой раскраске.
Чем старше становился сын, тем меньше фотографий с папой оставалось в альбоме. Пока мы не остались в нём одни. Сын. Сын и я. Я и сын. В какой момент всё изменилось? Когда всё пошло не так? Как мы упустили, не заметили вовремя, не сохранили? Отложила фотографии и одним большим глотком допила молоко. Натянула плед до шеи и прилегла на согнутую в локте руку. Сама не заметила, как уснула.