7. Кровь на кулаках
Есения.
Понеслась череда рабочих будней. Я привыкала к ученикам, а они – ко мне. Всегда знала, и в очередной раз убедилась в том, насколько тонко дети чувствуют взрослых. Любая твоя слабость или ложь мигом оказываются на поверхности. Подростки жестоки, и к окружающим, и к себе самим. Если тебя можно прогнуть – они это сделают с удовольствием.
Школьный коллектив живёт по законам джунглей. Есть всего два способа выжить в такой среде и заработать авторитет. Тебя могут либо уважать, либо бояться. Третьего не дано. Только сильный духом и уверенный в себе педагог может чувствовать себя здесь комфортно.
Я совсем забыла, каково это. В глубине души боялась и думала, что не справлюсь. Первые дни сердце стучало, ладошки часто становились влажными, но внешне, надеюсь, никто не замечал моего страха. С первого же дня я держалась с учениками отстранённо, холодно и уважительно. Меня проверяли на прочность и эмоции, но я не поддавалась. Недрогнувшей рукой рисовала неуд и удаляла из класса. При этом ни разу не повысила голос и никого не унизила. Дети успокоились и приняли правила игры. На это ушла всего пара недель.
11 «А» оказался сильным классом, и я даже начала ловить себя на мысли, что мне доставляет удовольствие учить их.
Раздала тетради с оценками за сочинение. Краем глаза следила за Миланой. Та лениво перелистнула страницы, да так и застыла, рассматривая оценку. Сердито шикнула на восхищённый шёпот Саши Шуйской, своей соседки. После уроков подошла ко мне и сказала:
- Есения Даниловна, здесь, наверное, какая-то ошибка. – И показала мне тетрадь, где стояла оценка «5/5».
- Да? И в чём же?
- Ну, - девушка спрятала глаза. И где сейчас была надменная красотка. - Ведь я не старалась хвалить автора. Скорее, наоборот…
- И что с того? Ты отнеслась критически к анализируемому произведению. Грамотно обосновала свою позицию и аргументировала её хорошим литературным языком. Не сделала при этом грамматических и пунктуационных ошибок. Классики - великие люди, но даже они не обязаны нравиться всем подряд.
Милана растерянно переводила взгляд со своей тетрадки на меня и обратно, словно не могла поверить, что я не шучу. Затем тихо сказала:
- Вы первая учительница, которая не считает, что классиков нужно только лишь хвалить.
- Значит, нам с тобой повезло найти друг друга. – Я накрыла руку девочки своей и заглянула ей в глаза. – Ты очень талантливая, Милана. Если тебе по душе филологическое направление, то, я уверена, у тебя большое будущее.
- Мне никто и никогда не говорил ничего подобного. – В глазах девушки появились слёзы. – Спасибо вам. – Она развернулась, остановилась в дверях, запрокидывая голову и тщательно моргая – никто не должен видеть королеву заплаканной – и вышла.
Багдасаряна я больше не спрашивала и не вызывала к доске. Он оставался единственным, чьё поведение я опасалась предсказывать. А потому, может и малодушно, но предпочла избавить себя от лишних проблем, хотя бы на первое время. Благо, у нас были письменные работы, по которым он стабильно получал 3 или 2, а потому строка журнала напротив его фамилии не пустовала. А желающих ответить устно у меня и так хватало.
Порой я недоумевала, как Тигран вообще умудрился доучиться до выпускного класса. Его навыки чтения, каллиграфии и грамотности письма находились на уровне начальной школы. Я была уверена, что он не сдаст русский язык даже на тройку. Определённо, он был самым слабым в классе по моим дисциплинам.
Даже Самвел, вероятно, вынес больше за все годы учёбы и перебивался с тройки на четвёрку. Он частенько глядел на меня томными глазами и в его обращении постоянно проскальзывал неприкрытый флирт. Он и вправду больше не опоздал ни разу, хотя несколько раз в неделю мой урок стоял первым. Со своей стороны я обращалась с ним нарочито холодно и отстранённо, как и должна вести себя взрослая женщина в подобной ситуации. До тех пор, пока всё держалось в рамках приличий, меня это мало трогало.
Неожиданно, но наиболее впечатляющие способности по русскому и литературе показывала главная красотка класса Милана Васнецова. Если отличнику Марку Стрельцову высокие оценки доставались через пот и старательную зубрёжку, то девочке, такое чувство, повезло с природной грамотностью. Она ленилась, не помнила правила, но интуитивно писала верно. Марк Стрельцов в сочинениях излагал правильные и очевидные вещи, но абсолютно предсказуемые. У Миланы было своё видение по каждому вопросу, и она не стеснялась его излагать чётко и ясно. Их двоих я мысленно записала в любимчики. Всех остальных можно было смело относить к середнячкам. Звёзд с неба не хватают, но перспективы хорошие.
Я медленно прохаживалась между рядов. В классе было тихо, слышен лишь шелест переворачиваемых страниц и редкое щёлканье колпачков от ручек. Небольшая самостоятельная работа подходила к концу.
Я вернулась к столу и перевела взгляд в сторону окна. Мимо школы на бешеной скорости вновь пронеслась машина Грантика, сына участкового, по счастливой случайности никого не сбив. Девочки класса четвёртого прыгали в резиночку. Прошёл дворник с тележкой, полной срезанных листьев от пальм. Солнце уже было высоко. Жарко. Задумалась и провела рукой под воротом блузки, вдоль ключицы, затем рассеянно посмотрела на класс. Встретилась взглядом с Тиграном. Он смотрел на меня своими тёмными глазами исподлобья, пристально и не отрываясь. И было что-то в его глазах. Какая-то слишком взрослая решимость и неотвратимость. Я тут же отдёрнула руку вниз и посмотрела на второй и третий ряды парт:
- Кто готов, может сдавать работу.
- Я давно готов, Есения Даниловна! – Это Самвел, ничего нового.
- Сдавайте, Оганесян. – Даже не взглянула в его сторону. – И можно делать это молча.
- Молчанье – добродетель дураков. – Самвел подошёл и аккуратно положил листок на краешек стола.
Афоризмы классиков из уст троечника – это что-то новое. Я даже повернула голову и приподняла бровь:
- Да что вы говорите, Оганесян?
- Это не я, - нарочито театрально потупил глаза, - это Фрэнсис Бэкон, величайший учёный и мыслитель. Ваши уроки вдохновили меня изучать классиков.
Эта затянувшаяся игра в ухаживания ученика за учительницей уже начала мне надоедать. Поэтому я ответила тихо, но серьёзно:
- Ну, раз так, Оганесян, вот вам ещё афоризм Публия Сира для размышления. Иногда лучше разумно молчать, чем глупо говорить.
Прозвенел звонок. Самвел неожиданно покраснел, развернулся и вышел из класса. Может, зря я так? Пожала плечами – если это избавит меня от его навязчивого внимания, значит, оно того стоит. Все друг за другом потянулись сдавать работы. Это был последний мой урок сегодня, и я осталась в кабинете одна, чтобы сразу проверить работы.
Я не заметила, что в классе был ещё человек, который слышал весь наш разговор с Самвелом.
Спустя несколько минут из окна донеслись чьи-то крики. Я выглянула вниз и ужаснулась: Тигран и Самвел о чём-то громко спорили, подходя всё ближе, и ближе друг к другу. Дело шло к драке. Я отодвинула стул и попробовала распахнуть окно, чтобы крикнуть им прекратить, но окно не поддавалось из-за специальных блокираторов, вероятно, чтобы никто из него не выпал.
Пока я разбиралась с окном, Тигран первым толкнул Самвела. Тот, разумеется, не смолчал в ответ. И началась самая настоящая драка. С каким ожесточением они накинулись друг на друга – это надо было видеть. Словно долго ждали подходящего момента, и повод наконец-то представился. Несколько минут назад это были интеллигентные парни, а сейчас они катались по асфальту, словно дикие звери. Я в ужасе прижала ладонь ко рту, затем вышла из ступора и дрожащими руками выдернула из нижнего ящика стола аптечку. Схватила её подмышку и бросилась прочь из класса прямо на школьный двор.
Когда я прибежала, вокруг уже собралась толпа зрителей из второклашек и третьеклашек. Охранник и физрук растаскивали парней в разные стороны. У Тиграна разбита губа и будет фингал. У Самвела рассечена бровь, и кровь заливает глаз.
- Вы что творите? – Я переводила взгляд с одного на другого и беспомощно переминалась с ноги на ногу. – Что вы тут устроили? Это школа! Тут маленькие дети, какой пример вы подаёте? Позорище!
- Да что с них взять? Одно слово – выпускники, а мозгов так и не прибавилось! – Артур Каренович до сих пор не мог отдышаться.
Извлекла из аптечки хладоэлемент, изо всех сил ударила по нему, чтобы активировать охлаждающий гель, молча протянула его Тиграну, избегая встречаться с ним взглядом. От секундного прикосновения к его руке, когда он принимал пакет с гелем, по телу словно прошёл разряд. Тряхнула головой и переключилась на второго пострадавшего. Несколько ватных дисков приложила к ране Самвела.
- Пройдёмте в медпункт, - посмотрела на парней по очереди, - пусть медсестра вас осмотрит.
- Я в норме. – Тигран едва скользнул по мне взглядом, а затем уставился ненавидяще на Самвела.
Тот слегка ухмыльнулся, глядя на Тиграна, затем посмотрел на меня и сказал жалостливым голосом:
- А я схожу. Есения Даниловна, проводите? А то что-то голова кружится…
Саша Шуйская робко подошла к Тиграну и попыталась промокнуть ему губу бумажным платочком, но тот лишь грубо отмахнулся и продолжал сверлить глазами Самвела. Ноздри Тиграна начали раздуваться сильнее – плохой признак. Поэтому я поспешно сказала:
- Конечно, пойдём. – И мы вернулись в школу. Пока шли по коридору, я спросила Самвела. – Из-за чего вы подрались?
- Так, ерунда, Есения Даниловна. Ничего особенного.
- И всё же? Надеюсь услышать вескую причину того, что вы вели себя, словно животные?
Самвел вздохнул и пожал плечами:
- Зависть, Есения Даниловна. Простая человеческая зависть.
- Багдасарян тебе завидует? Но чему именно?
- Ну, как же. – Оганесян самодовольно улыбнулся. – Теперь я номер один на всех соревнованиях и боях, а не он. И девушки любят тех, кто успешнее.
Я закатила глаза, а вслух сказала:
- Охотно верю. И всё-таки, я бы попросила, впредь выяснять ваши отношения за пределами школы.
- Я-то не против. Это Багдасаряну скажите, чтобы не лез. Он первый начал, все видели.
- С ним я тоже поговорю.
Мы пришли, и я постучала в дверь медицинского кабинета. К счастью, медсестра была на месте, и я поручила Оганесяна её заботам, а сама вернулась в класс.
Тигран.
Запрыгнул в машину и раздражённо хлопнул дверью. Включил на максимум кондиционер и повернул на себя зеркало заднего вида. Твою ж мать, этот ублюдок всё-таки достал меня. Хотя, чего удивляться – у него две руки, а у меня по сути одна.
Повёл плечом и поморщился. Отыскал в бардачке обезболивающее и сразу выпил. Умеет ведь вывести из себя, гад. Вспомнил всё то, что случилось несколько минут назад, и разочарованно стукнул по рулю, досадуя на самого себя за то, что не уделал урода сильнее.
Шли с Иваном по школьному двору, когда я услышал мерзкий голос шакала.
«Пацаны, заценили новую кофточку училки?» - за пределами школы Самвел вёл себя нарочито развязно.
«Нет, это ж ты у нас главный спец по тряпкам. И что с ней не так?» - парни из параллельного класса покидали портфели и зависли каждый в своём смартфоне.
«Зацените фотку, - Самвел развернул экран своего телефона всем желающим. Мы с Иваном тоже остановились, и глаз зацепился за крупный план блузки, в которой сегодня была Есения. – Ставлю сто баксов, что под ней кружевной лифон. Вот только интересно, белый или телесный? Ха-ха».
«Мне тоже покажешь?» - сказал, разминая шею.
«Тигран, не связывайся, чёрт с ним», - Иван не любит неприятности. Но я – не Иван.
«Да пошёл ты!» - Самвел убрал телефон в карман и презрительно плюнул мне под ноги.
«Удаляй фотку» - сказал ему тихо, но чётко.
«Ты глухой, Багдасарян? Иди на хрен! Объяснить дорогу?»
«Сейчас я тебе объясню, урод!» - Подошёл вплотную и ударил его грудью.
«Давай, попробуй!» - Самвел толкнул в больное плечо. И понеслась. Руку пронзила адская боль, но адреналин зашкаливал, заливая мозг яростью. Как же я давно мечтал отлупить этого придурка как следует! Давно я не дрался с таким наслаждением. Когда нас разнимали, таки успел добраться до его сраного телефона и смачно разбил его пяткой вдребезги. Теперь говнюку нечего будет показывать своим шакалам.
Досадно было видеть испуг и разочарование в её глазах. Особенно, когда она так по-доброму отнеслась к ублюдку Оганесяну. Но не рассказывать же ей, как всё было на самом деле. А с ним я ещё разберусь, это было только начало.
Есения.
На следующий день я попросила Тиграна задержаться после уроков. Когда класс опустел, я прикрыла дверь и указала ему на первую парту, стоящую прямо перед моим столом. Парень покорно опустился на стул, сложил перед собой руки и принялся внимательно их рассматривать. Я тоже села и невольно задержала взгляд на его руках. Большие, жилистые, сильные – учитывая его бойцовские навыки, они могли быть смертельным оружием. В голове неизвестно откуда возникла картинка, в которой он смыкает пальцы на моей шее, и сдавливает её без труда. Я даже покачала головой – ну что ещё за дикие фантазии, совсем с ума сошла.
Потёрла виски, сомневаясь, как правильно подступить к разговору. Наконец, начала первой:
- Тигран, я крайне обеспокоена и огорчена вчерашним инцидентом. Как классный руководитель, я отвечаю за каждого из вас. Кроме того, вы подаёте плохой пример тем, кто младше.
- Это я уже слышал. – Поднял на меня глаза, и я задержала дыхание. Да что же это такое со мной. Находиться с ним в прямом зрительном контакте оказалось невозможным. Я резко встала, скрестила руки на груди и прислонилась к краю стола.
- Обещай, что подобное не повторится.
- Нет.
- Что значит, нет?
- То и значит. Если этот шакал начнёт тявкать, он снова получит по морде.
- Как… как ты выражаешься? – Я в растерянности повернулась к нему и открывала рот, словно рыбёшка, выброшенная на берег, не в силах подобрать нужные слова.
Багдасарян снова посмотрел на меня и сказал:
- Я много пропустил и мне сложно учиться. Русский язык не самый лёгкий. И эта ваша литература.
- Сочувствую тебе. Могу посоветовать больше читать, желательно классиков. Это здорово обогащает словарный запас и улучшает интуитивную грамотность.
Тигран покачал головой и ответил:
- Лучше позанимайтесь со мной. После уроков. Мне нужно.
- Что? – Я даже удивилась, услышав подобное. – Какое отношение это имеет к теме разговора?
- Обещаете позаниматься – я обещаю не драться в школе. Я заплачу за занятия. Сколько?
- Нисколько! Я твой учитель, и не могу одновременно заниматься репетиторством!
Тигран пожал плечами и снова вернулся к рассматриванию своих ладоней:
- А я не всегда могу сдержаться, чтобы не дать в репу.
- Ну, это уже слишком! – Сказала, дрожа от возмущения. – В таком случае, в следующий раз я вызову на беседу твоих родителей!
- Как хотите.
- Ты свободен. – Снова скрестила руки на груди и отошла к окну. Спиной услышала звук отодвигаемого стула и его удаляющиеся шаги. На несколько секунд он замер возле двери, словно хотел ещё что-то сказать. Но затем дверь открылась и закрылась снова. Я с облегчением выдохнула и прижала ладонь к груди, чтобы унять бешено бьющееся сердце.
Я занесла журнал в учительскую, с облегчением отметив, что Виктории Дмитриевны нет. Давид Александрович в наушниках слушал музыку на диванчике. Антон Павлович и Наталья Ованесовна о чём-то шептались, стоя у небольшого столика в глубине комнаты у окна. Обалденно пахло молотым кофе – я даже зажмурилась от удовольствия. Завидев меня, Наталья Ованесовна активно замахала рукой, подзывая:
- Есения Даниловна, идите к нам! Я как раз варю кофе, хотите?
- Очень хочу! – Я поставила журнал в нужную секцию и приблизилась к ним.
Наталья Ованесовна насыпала в кофеварку молотый кофе, залила водой и закрыла крышку. Южане очень трепетно относятся к процессу приготовления кофе. Никаких тебе 3 в 1, никакого сублимированного. Даже сидя в торговой палатке без водопровода, южанин будет варить настоящий кофе, а затем неспешно пить его, наслаждаясь разговором с собеседником. Это настоящий ритуал.
Когда мы втроём поднесли к губам дымящийся напиток, я улыбнулась коллегам и почувствовала себя принадлежащей к какому-то тайному братству. Сварить и выпить вместе кофе – словно выкурить трубку мира. Это сближает. Антон Павлович спросил:
- Вам нравится у нас, Есения Даниловна? Как вам ребята? Не обижают?
- Благодарю, Антон Павлович, всё прекрасно. Даже лучше, чем я думала. Ребята очень способные, особенно в 11 «А».
- Вот как? И кого вы выделяете там? Мне даже интересно.
- Марк Стрельцов очень старательный мальчик. И Милана Васнецова, пожалуй, весьма способная.
- Да что вы говорите? – Это уже Наталья Ованесовна включилась в разговор. – Со Стрельцовым всё ясно – отличник, медалист. А вот, что касается второй особы – удивили, Есения Даниловна, удивили.
- Серьёзно? У вас по-другому? – Я переводила взгляд с одной на другого. Антон Павлович сказал:
- Васнецова, конечно, не самая плохая ученица. Но обычно её голова занята чем-то другим, не историей уж точно.
- И точно не алгеброй. – Наталья Ованесовна согласно закивала.
- А у меня она вполне справляется. Интересно, чем же занята её голова на ваших уроках.
- Вернее, кем. – Наталья Ованесовна заговорщицки подмигнула.
- Кем? – Я недоумевала.
- Багдасаряном, конечно. И так к нему, и эдак ластится, глазки строит. А тому хоть бы что. Расстроился, видать, сильно, что к нам обратно попал.
- Конечно, учебник читать – это тебе не кулаками махать! – Антон Павлович светился, словно начищенный чайник от удачного, по его мнению, каламбура.
Наталья Ованесовна с готовностью засмеялась и похлопала коллегу по плечу:
- Как удачно вы сложили, Антон Павлович! Очень смешно вышло.
Я натянуто улыбнулась и поднесла к губам чашку, не разделяя восторгов. На меня смотрели две пары глаз, ожидая реакции. Я сказала:
- Ну, уж это их личное дело, не так ли? Когда, как не в их возрасте влюбляться, и всё такое.
- В чём-то вы правы, Есения Даниловна. – Наталья Ованесовна заметно сникла. Пожалуй, мне стоит лучше поддерживать разговоры, чтобы не растерять, и так немногочисленных, приятелей. Я никогда не любила сплетни, какое мне дело до жизни других, здесь бы со своей разобраться, но демонстрировать это открыто, похоже, не стоит. Я поблагодарила Наталью Ованесовну за кофе и принялась складывать в сумку бумаги.
Мимо школы с диким рёвом мотора снова пронеслась машина Грантика. Наталья Ованесовна покачала головой:
- Пока этот ошалелый здесь вокруг носится, даже страшно выходить из школы. А вам, Есения Даниловна?
Я бросила на коллег быстрый взгляд и заметила, что они как-то странно переглянулись друг с другом. Пожала плечами:
- Мне? Нет, не страшно. Пожалуй, здесь намного безопаснее, чем в каком-нибудь крупном городе.
- И всё же, - Наталья Ованесовна улыбнулась мне и добавила в голос мёда. – Вы согласитесь со мной, Есения Даниловна, что любой женщине много спокойнее быть за спиной сильного мужчины и опираться на его руку?
Я перестала понимать вообще что-либо и снова посмотрела на женщину. Наталья Ованесовна выразительно подмигнула Антону Павловичу. Тот покраснел и сказал:
- Есения Даниловна, можно, я провожу вас до дома?
Так вон оно что! Не в меру активная коллега решила выступить в роли свахи и свести два одиноких, как она думает, сердца. Что ж, придётся её огорчить и разрушить надежды.
- Благодарю за заботу, Антон Павлович. – Ответила, пряча улыбку. – Но я замужем, и мне есть, на кого опереться.
- Да что вы? – Наталья Ованесовна выглядела искренне удивлённой. – А мы и не знали.
- Мне пора. Всего вам доброго, и ещё раз спасибо за кофе.
Я вышла из школы в приподнятом настроении. Неловкие попытки скромного историка приударить развеселили. Я уже и не помнила, когда мужчины оказывали мне подобные знаки внимания. Несмотря на всю их бесперспективность, это оказалось неожиданно приятно.
Зазвонил телефон, я остановилась, чтобы достать его из сумки и взглянула на экран. Муж словно что-то почувствовал. Нажала ответить:
- Привет!
- Привет. – Голос тихий, с хрипотцей. Так необычно было разговаривать с ним, зная, что нас теперь разделяют километры. – Как твои дела?
- Всё хорошо, рада тебя слышать. – Улыбнулась телефону.
- И я рад. Я соскучился.
- Знаю. – Я посмотрела по сторонам и перешла дорогу. Повисла пауза.
- Как школа? Справляешься? – Мне показалось, или в его голосе недоверие.
- Да, вполне.
- И… тебе это нравится?
- Конечно, нравится, ведь я раньше этим и занималась, разве ты забыл?
- Нет, не забыл.
- Тогда не понимаю, - пожала плечами, хотя и знала, что он этого не видит, - что тебя удивляет.
- Просто. – Муж помолчал несколько секунд. – Просто я надеялся, что ты быстрее наиграешься и вернёшься.
- Наиграюсь? – Я даже остановилась и поставила сумку на скамейку рядом с подъездом. Обессиленно опустилась рядом, не веря, что слышу это. – По-твоему, вот чем я занята – глупой игрой в учительницу?
- Да, то есть, нет. Я не то имел в виду. Просто вырвалось.
- Я и забыла, что только ты у нас занимаешься серьёзным делом, а все остальные – глупые бездельники. Только, знаешь что, дорогой? Это не так!
Последние слова я почти выкрикнула, отключилась и швырнула телефон в сумку. Порылась на дне, нащупала бутылёк с таблетками и проглотила парочку, даже не запивая. Вот что он за человек вообще? Умеет ведь испортить настроение всего парой фраз!
Подниматься в пустую квартиру не хотелось, и я решила съездить и посмотреть, как продвигается ремонт. Накануне вечером бригадир звонил и сообщил, что сегодня будут сносить стены внутри дома и начнут снимать старую облицовку с фасада. Сейчас как раз работа должна быть в разгаре.
Я мысленно подготовила себя к тому, что увижу развороченный дом, однако, на месте меня ждала тишина. В доме никого не было, и работы не велись. Я позвонила бригадиру, но его телефон оказался выключен. Мне не оставалось ничего, кроме как развернуться и уехать.
Вечером, когда я готовилась к урокам, абонент снова появился в сети. Я набрала его снова. Мужчина сказал, что работники внезапно заболели, и клятвенно заверил, что ремонт начнётся в ближайшие дни. Ситуация не очень мне понравилась, но я оптимистично заверила себя, что бывает всякое, и пара дней ничего не решат.
Затем прошлась по квартире и позвонила Виктору. На удивление, муж ответил сразу:
- Да!
- Привет! – Я опустилась на пол вдоль стены. – Не сильно занят?
- Нет.
- Хорошо. – Потёрла переносицу и сказала тихо. – Извини, что бросила трубку. Мне жаль, что я так разозлилась.
Спустя несколько секунд муж сказал:
- И ты прости меня. Кажется, я только сейчас начинаю понимать, что ты всерьёз.
- Главное, что начинаешь. – Немного помолчала. – Чем занимаешься?
- Едем на деловой ужин с китайскими партнёрами.
- Ты не один?
- С Верой.
- Ах, да. – Его личная помощница, исполнительная и приветливая, неизменная спутница. - А я готовлюсь к завтрашним урокам.
- Снова в школу, да? – Я услышала, как Виктор улыбается.
- Получается, так.
- Не засиживайся слишком долго.
- А ты береги себя. Я рада, что мы поговорили.
- Я тоже. Доброй ночи, родная.
- Пока.
На душе снова было спокойно, и я засыпала в полной уверенности, что новый день принесёт мне только хорошее. В тот момент я даже не догадывалась, что совсем скоро всё перевернётся с ног на голову, и жизнь разделится на до и после.