Глава 18
Павлу не спалось в эту ночь. Его ребята сообщили, что Аглая с Гербертом сегодня опять встречаются.
Эта невозможная женщина сделает это ему на зло! Она ведь уже все поняла о Герыче, он уже стопудово ей рассказал о том, как он получил свою хромоту. Пунктик у него, понимаете ли, такой: проверяет он всех телок так. Жалеет, не жалеет? Да и о пари Аглая тоже знает. Он уверен в этом. Она ведь видела, как они забились, и сейчас уже сложила всю мозаику в одну картину в своем умном мозгу.
Вот чего ей не хватило? Почему ЕМУ она отказала, а с этим хромоногим киборгом поехала куда-то? И вот еще вопрос: ОНА Герыча жалеет или нет? Пусть бы как все, жалела. Тогда бы Герыч и сам от нее отстал.
Через час прилетело сообщение, что этот гад повез ее в дом у озера. Вот как? Почему именно туда? Нет, понятно, что дом сдается Алексом посуточно, а, значит, снять его может каждый. Он же тоже ее возил в этот дом. Выкупить, что ли, у Алекса этот дом к чертям?
Павел прошел к стойке, где стояли бутылки с алкоголем, щедро плеснул себе янтаря в стакан, опрокинул в рот. Горло приятно обожгло, не принеся, впрочем, облегчения.
Они. Там. Вдвоем.
Эти мысли не давали дышать. Как эта Снежная королева смогла так глубоко запасть ему в душу?
Звонок от начальника охраны пришелся как нельзя кстати.
– Павел Андреевич, мы поговорили с Анатолием.
– И? Выяснили, за что он по морде получил от нашего Киборга?
– Трясется, как осиновый лист, и твердит какую-то ерунду, мол ничего такого он у нее не спросил.
– У нее? Даже не у него? И наш рыцарь бросился защищать свою королеву?
– Я скинул Вам видеозапись нашей с ним беседы на почту. Что нам дальше с ним делать?
– В каком смысле «Что»? Кирилл, ты протеина переел? Отпустите на все четыре стороны. Надеюсь, морду вы ему не сильно попортили?
– Обижаете! Пальцем не тронули! Только поговорили в приватной обстановке. У нас все записано на видео, сами посмотрите. Научены мы уже, спасибо.
– Приятно слышать! Отвезите туда, где взяли, и уезжайте! – Павел закончил говорить с начальником охраны и открыл вложение, что он ему переслал.
Из видео выходило, что да, ничего лишнего этот бывший муж себе не позволил. Хотя, конечно, будь Павел сам на месте Герберта, этот боров тоже бы от него схлопотал. То, КАК он отзывается о своей бывшей жене – это скотство! Что ж она, племенная кобыла, что ли? «Не понесла», «Я работал над этим».
Пользовал девчонку три года! Этот тюлень, похоже, совсем не догоняет, что это выглядит как сексуальное рабство. Еще и мамаша его с ней по врачам таскалась. Даже ведь в кабинеты с ней вместе заходила! Не удивлюсь, если дорогая свекровь еще и рядом с врачом стояла, заглядывала туда же, проверяя, хорошо ли ее сынок «работал над этим». И этот тюлень знал это и маму свою защищал. Тьфу, зараза!
Ясно теперь, откуда она такая взялась. Не мама тюленя, понятное дело. Королева. Его королева. Как вообще, после такой «богатой» сексуальной жизни с мужем и его мамой, она на баб не перекинулась? Нет, ну, а что? Знает он одного мужика, у которого жена к подруге жить ушла.
И тут прилетели сообщения от Герберта.
Павел посмотрел на фото в своем телефоне и выругался.
Да ну, к чертям! Герыч выиграл у него машину за два дня! Киборг хренов!
Два. Гребанных. Дня.
Павел машинально помассировал бедро, на перемену погоды старая рана напоминала о себе. Осознав это, Павел замер: ноет у него, болит и у Герыча. Уж у него-то не просто ноет, его суставы и места переломов сейчас совершенно точно не по-детски должно выворачивать! Павел просто уверен в этом.
И Герыч с такими болями полез на Аглаю? Точно киборг!
Или не полез?
Нет, что-то здесь не так. Да и Аглая не могла на втором свидании в койку прыгнуть! Не могла. Любая другая, но точно не она!
А как доказать? А никак!
Ты хотел фото? Вот! Любуйся! Довольный он и спящая она. На его, млять, плече!
А как они танго танцевали? Не знай он Герберта и не будь в курсе пари, которое сам же и предложил, решил бы, что это танец любви. Их любви!
Павел швырнул стакан о стену. Вот как? Почему с Гербертом она в этом чертовом доме в койку легла, а с ним нет?
– Пусик, что случилось? – в дверях стояла Инга. Вот только ее еще сегодня и не хватало для полного счастья, так сказать!
Точеная фигурка, шикарная грудь, что интересно, своя. Блондинка, натуральная, кстати. Огромные голубые глаза, пухлые губки. Куколка, а не живая женщина из плоти и крови! Мозгов бы еще в эту кукольную головку добавить, цены бы ей не было! И опять это идиотское обращение.
– Пусик, где гусик? – Павел усмехнулся.
– Какой гусик? – лицо девушки удивленно вытянулось.
– Запеченный, если мне не изменяет память, с яблоками. Впрочем, я могу и ошибаться! – Павел усмехнулся и пояснил:
– «12 стульев». Ильф и Петров.
– «12 стульев»? Ты про новый ресторан на Ильшинской улице? Там подают гуся с яблоками? Пусик смог забронировать там для нас столик? – девушка смотрела на него восхищенно.
– Боже! Дай мне терпения! – Павел отвернулся к окну.
Из окна его кабинета открывался шикарный вид на парк. Когда-то именно этот вид из окна стал решающим при покупке этой квартиры на последнем этаже. Строго говоря, это даже не было окном, это была стена из стекла. Сверхпрочного и с зеркальным покрытием, сделано это было на случай, если кому-то взбредет в голову запустить дрон на высоту 20-ти этажного дома. Запустить-то запустит, но никто и ничего не увидит через эти окна-зеркала. А еще в квартире была огромная терраса, на которую можно было выйти из кухни и гостиной.
Впрочем, сейчас, когда за окном темно, парка видно не было, а вот Инга в своем розовом халатике и нелепых шлепанцах с помпонами из меха отражалась в стекле как в зеркале. Ни дать ни взять, кукла Барби! Точно! Он видел такую куклу в точно таких же тапках и халате, когда покупал подарок для дочери. И покупал он Арише не куклу Барби, кстати! Какую-то игру на логику и составление слов. Что Рита ему написала, то он и купил.
Да, собственно, а зачем и ему кукла Барби? Красивая и такая же пустая внутри. Вот даже его 5-ти летняя дочь не играет в такие куклы.
Павел шагнул к своему рабочему столу, выдвинул верхний ящик стола, достал бархатную коробочку. Он же уже принял решение расстаться с Ингой, даже уже купил утешительный подарок, чтобы подсластить ей горькую пилюлю. Правда, хотел сделать это завтра утром, но завтра уже наступило, если быть точным: на часах первый час ночи.
Павел развернулся к девушке, держа коробочку в руках. Глаза девушки заблестели жадным огнем:
– Пусик купил своей кукле подарок?
– Инга, напомнить тебе, сколько раз я просил тебя так меня не называть?
– Что?
– Уже не важно! – он усмехнулся. – Да, этот подарок тебе. Нам было хорошо вместе, но мы расстаемся.
– Как это? – девушка захлопала своими нереально длинными ресницами. А вот они-то у нее точно были не своими. – Ты меня бросаешь? После всего, что между нами было?
– Если ты о двух месяцах безудержного секса, об одной поездке к морю и об одном, почти сорванном по твоей вине, деловом ужине, то да, я тебя бросаю.
– Ты же говорил, что это был океан! Ты меня обманул? – взвизгнула красавица.
– Ну, ты смотри! Запомнила! – Павел усмехнулся. – Нет, если ты сможешь напрячь свою единственную извилину и вспомнить школьные уроки по географии, то поймешь, что летали мы с тобой действительно к океану.
– Пусик… Прости, прости! Павел… Паша, я же уже извинялась за тот ужин! Это же этот твой негр меня в туалете зажал! – Инга опять захлопала ресничками.
– Не надо было одеваться как проститутке на деловой, – он выделил интонацией это слово, – ужин! Я просил тебя одеться не как в ночной клуб! И не надо было, опоздав на 30 минут, еще и перед тем, как появится уже, в конце концов, в обеденном зале, в туалет заходить!
– Я что, виновата, что в том ресторане нет разделения на мужской и женский туалеты? Мне надо было поправить макияж!
– Поправила? Это я еще не спрашивал, что с ним успело случиться за те 15 минут, что ты от салона красоты до этого гребанного ресторана в такси ехала! Инга, все! Заканчиваем ходить по кругу! Я скажу Катерине, она поможет тебе собрать твои вещи завтра утром. Все, что я тебе подарил, все твое. Это прощальный мой подарок тебе, – он открыл коробочку, в которой лежали серьги, заглянул сам, удостоверился, что да, точно серьги, которые были куплены им по принципу «подошла цена». Нет, жадным Павел никогда не был, а потому серьги с брюликами стоили прилично, Инга их честно заработала, и не ее вина, что весь последний месяц на ее месте он представлял совсем другую женщину. Павел протянул коробочку девушке, увидел, как жадно загорелись ее глаза, привычно мелькнула мысль: «А Аглая не купилась бы на них!» и произнес, глядя на Ингу:
– Я сегодня сплю в гостевой спальне. У меня завтра трудный день. Рабочий. В отличие от тебя, я работаю.
– Хорошо тебе говорить! А я что, виновата, что мне не устроиться по своей специальности? – говоря это, девушка жадно смотрела на серьги в коробочке.
– А какая у тебя специальность, напомни, будь добра! – Павел устало вздохнул и захлопнул коробочку.
Инга от неожиданности или от громкого звука вздрогнула всем телом, и, с трудом оторвав взгляд от коробочки, ответила:
– Учитель младших классов.
– Серьезно? – Павел удивленно рассматривал девушку. – И ты хочешь сказать, что в школах не нужны учителя??
– Я не готова уезжать в какой-нибудь Запупинск! – фыркнула девушка.
– А может, зря? – он усмехнулся и, шагнув к девушке, вложил коробочку в ее руку. – Будешь там мисс Вселенная! Все мужики, от тракториста, до мэра этого самого Запупинска, будут твоими!
– Сволочь! Я сегодня же начну собирать свои вещи!
Инга резко развернулась и выскочила из его кабинета. Коробочку она ему не швырнула в лицо, как того требовала ситуация. О, нет! Это вам не Аглая! Такие, как Инга, дорогими подарками не разбрасываются!
– Нашим легче! – усмехнулся он вслед девушке.
Павел выключил свет в кабинете и направился в гостевую спальню. Рухнул на кровать так, не раздеваясь, в домашней одежде, скинув только покрывало. Уснул, как ни странно, сразу же.
Правда, утро пришло слишком быстро, и началось оно с воплей Инги и тихого голоса Катерины, домработница что-то тихо говорила, а Инга визгливо возражала в ответ. События вчерашнего вечера нахлынули сразу и одновременно.
– Да когда же уже это кончится? – он сел в кровати. Выдохнул и резко встал, услышав, как Инга верещит, – ее там убивают, что ли?
Вышел в холл и, мягко говоря, пришел в замешательство от увиденного. В холле стояло четыре чемодана. Инга вцепилась в картину, висящую на стене, обеими руками и спорила с Катериной.
– Инга, Катерина! Какого лешего вы тут устроили?
– Павел Андреевич, Инга Михайловна желает забрать эту картину. Она утверждает, что Вы ей ее подарили, – ответила экономка.
– Ты говорил, что я на нее похожа! И что я могу забрать все свои вещи!
– Инга, скажи, разве слова «ты на нее похожа» и «забрать ТВОИ вещи» – это одно и то же? Впрочем, не отвечай! – он поднял предостерегающе руку и, повернувшись к Катерине, сказал:
– Пусть забирает! Я теперь все равно не смогу спокойно смотреть на эту картину, не вспомнив ее!
Инга сообразила, что облажалась, упустив возможность напоминать о себе Павлу хотя бы даже только изображением на картине, и отпустила руки, но тут уже за картину взялась Катерина и сняла ее со стены.
– Вызови Кирилла, пусть парни отвезут ее, куда скажет! И, Катерина, скажи Игорю, что на завтрак я буду омлет и кофе. Крепкий кофе. Через 30 минут я должен выехать.
– Хорошо, Павел Андреевич!
– Даже не поцелуешь меня на прощанье? – услышал он в спину голос Инги. – Ты так не хочешь меня вспоминать? Разве нам с тобой так было плохо вместе?
Павел развернулся, глянул на то место на стене, где только что висела картина и, усмехнувшись, ответил:
– Поверь, я буду тебя вспоминать! И нет, Инга, никакого «вместе» у нас с тобой не было! Хотя, трахаешься ты зачетно! Если надо, могу составить тебе рекомендацию.
– Что б ты никогда не добился свою Аглаю! Только и слышала ночи на пролет: «Да, детка!», «Да, Аглаюшка!», «Никому не отдам!». И как только ты меня во время секса еще ни разу ее именем не назвал? И чтоб твоей дочери попался такой же Камень, как ее папочка! – выплюнула Инга и собралась выходить, так как за ее спиной уже стоял Кирилл.
Но девушка успела сделать лишь один шаг в направлении двери, как Павел оказался рядом. В одно движение. Схватив девушку за плечи, он прижал ее к стене и прошептал, наклонившись к самому уху:
– Будешь болтать обо мне и Аглае, я напишу в полицию заявление, что ты меня ограбила! Одна эта картина потянет на год отсидки! И это я еще не проверял, что ты там насобирала в чемоданы! Помнится, всего два месяца назад ты пришла ко мне с одним чемоданом, а покидаешь с четырьмя! А если ты еще раз позволишь себе только подумать о моей дочери, я отправлю тебя в такой Зажопинск, куда точно только самолетом и можно долететь! Поняла меня? Моргни два раза, если да!
Инга побледнела, но послушно моргнула.
– Молодец! Свободна! И не звони мне, если не хочешь через пол часа после своего звонка оказаться в самолете, летящем в тот самый Зажопинск!
Павел отступил от девушки, глянул на Кирилла и бросил короткое:
– Скажи парням, чтобы отвезли ее, куда скажет, и вещи помогли ей донести.
– Сделаем, Павел Андреевич!