Глава 26

Аглая понимала, что у Павла случилось что-то еще за эти последние дни. И случилось нечто страшное. Что может быть страшнее смерти близкого тебе человека?

Впрочем, Павел сказал, что с Ритой их связывала только Ариша. Значит, случилось что-то еще, и буквально только что. Не просто так он улетал в командировку, оставив дочь даже не на бабушку с дедушкой, а на няню, нанятую совсем недавно.

Этот сидящий сейчас на ее кухне мужчина выглядел очень уставшим, хоть он и сдерживал изо всех сил зевоту. Да, сегодня он не был похож на того Павла Кострова, которого она знала и на которого злилась всей душой. Злилась и незаметно для себя влюбилась, как оказалось. Спасибо подруге Ольге, которая расставила все по своим местам.

Этот Павел все еще оставался тем мужчиной, который не будет всем подряд рассказывать о своих бедах. Этот мужчина определенно не был нытиком, он привык сам решать все свои проблемы.

В жизни и в бизнесе – да, но не в делах любовных, как оказалось. А Аглая только сейчас и вдруг поняла, что этот мужчина просто не умеет, не привык говорить о своих чувствах. Его подарки, которые она даже не открывала, его шикарные цветы – это все то, на что обычно ведутся женщины, которые роем вьются около него. Женщины, любовь которых можно купить.

Он и покупал. Как он там говорил? «Все имеет свою цену» – кажется, так.

Аглая тоже имела, но только ее ценой оказались слезы маленькой девочки, проплакавшей у нее вчера вечером свое горе и тоску по умершей маме. Они так и уснули с Аришей в обнимку на ее кровати. Всю ночь Аглаю обнимали детские ручки, она не спала половину ночи, потому что стоило ей только начать поворачиваться, как Ариша, просыпалась, звала маму и цеплялась за пижаму Аглаи.

Она гладила ее по головке и целовала ее в лобик, в макушку, в кудряшки и шептала девочке:

– Я здесь, моя хорошая, здесь. Спи, моя девочка. Я не уйду!

Ариша расцепила кулачки только под утро, и Аглая провалилась в сон. Проснулась она без будильника. Проснулась, потому что привыкла просыпаться в одно и то же время. К тому же, она помнила, что утром прилетит Павел. В парикмахерскую, как Ксения, она, конечно, не пойдет, но принять душ и, по возможности, не выглядеть пандой с синяками под глазами – это она может. Душ и мытье головы всегда помогали Аглае выглядеть хорошо. Спасло ее это и в этот раз. Она как раз закончила сушить волосы, когда ей позвонил Павел.

Она встретила его на пороге своей квартиры, а встретившись с ним взглядом, поняла, что у него что-то случилось.

Аглая решила, что если получится, то она спросит его об этом, но позже. А потом поняла, что не имеет она права задавать Павлу такие вопросы, он и близко не был похож на ее бывшего мужа, любящего за ужином рассказать о своих проблемах. О! Вот Анатолий любил обсудить это. Придать себе этим значимости в глазах жены и матери.

Не расскажет ей Павел ничего, не в его это правилах. К тому же, Павел, допивая чай, начал отчаянно зевать. Пытался сдерживать зевки, но усталость брала свое, поев и выпив горячего чаю любой бы расслабился и уснул вот так, сидя за столом.

О том, что у него случилось, Аглая не могла даже догадываться. А он сам никогда не расскажет ей об этом. Это только его проблемы, к тому же, он их уже решил. Не о чем больше говорить. Закрыли тему.

Эти последние несколько дней были для Павла сложными.

Новая разработка только-только вошла в нужный режим работы и начала оправдывать вложенные в нее средства. Месторождение оказалось богатым, они даже уже продали первые алмазы, добытые там, и вдруг прилетело, откуда, как говорится, не ждали: на них «наехали» местные. Не то бандиты, не то бизнесмены.

Павлу об этом успел сообщить директор шахты. Позвонил и быстрым, четким речитативом наговорил информацию. И Павел, прихватив верного Кирилла и еще шестерых ребят, поехал разбираться. Они ехали своим ходом, на своих машинах. С собой они везли то, с чем в самолет не пускают. Директор успел сказать имена тех, кто наезжает, то, сколько их, и то, что грозили они ему совсем не рогатками.

Все три дня, что они там были, Павлу казалось, что он попал в прошлое. Точнее, в один конкретный промежуток времени из юности его отца.

В город въехали не все сразу, понимали, что три больших машины с номерами чужого региона, передвигающиеся почти колонной, одна за другой, неизбежно привлекут внимание. Две машины остались на въезде в город, а Павел с Кириллом и с двумя парнями поехали в больницу к директору.

Почему туда, а не на шахту? Потому, что уже на подъезде к месту ему позвонили с телефона Федора, и незнакомый мужчина, представившись врачом, сказал:

– Павел Андреич, не в моих правилах совать свой нос в чужие дела, но прежде, чем Вы поедете на шахту, заезжайте в больницу. Спросите главврача, это я. Поверьте, мне есть, что Вам сказать.

– Хорошо. Я Вас понял!

Своего директора они не застали живым. Мужчина умер на столе хирурга, умер от многочисленных ран.

– Его пытали, – произнес усталый врач, – давно я такого не видел. С 90-х. Я уж думал, и не увижу больше никогда следов от утюга на человеческом теле, в тех местах, которыми ни одному нормальному человеку не придет на ум проверять степень нагрева утюга. Сердце у мужика не выдержало. Но, скажу я Вам, и того, что они с ним сделали, не каждый бы выдержал.

Павел выругался сквозь зубы, а доктор продолжил, понизив голос:

– Позвольте Вас предупредить, нет, даже дать совет Вам. Не надейтесь на местную полицию, они Вам не помогут, скорее, наоборот, будут на стороне местных. Решайте вопрос с этими отморозками своими силами.

Павел посмотрел на врача удивленно, тот, встретив его взгляд, спросил:

– Думали, что буду убеждать Вас уехать?

– Ну, как минимум, не соваться, – усмехнулся Павел.

– Я знаю, кто Вы, Павел Андреевич. Вы меня не помните, должно быть, но мы с Вами уже встречались.

– Где? – Павел впился в мужика взглядом, но нет, он его не узнавал.

Врач назвал тот город, куда Павел выезжал еще по заданию своего отца, по тому, самому первому, когда надо было разбираться с проворовавшимся директором.

– Я в тот вечер дежурил в приемном покое. Именно я подписывал те бумаги, с описанием травм, якобы, полученных этим подонком в результате его падения с лестницы, – увидев изменившийся взгляд Павла, врач продолжил:

– Тот гад творил в городе все, что хотел. Он обидел очень дорогую мне женщину. Так что, Вы себе не представляете, как я был рад, увидев его в том состоянии у себя на столе. Можно сказать, что мы с Вами подельники, Павел Андреич. Вы наказали его за воровство, а я за то, что он изнасиловал мою невесту. Я долго носил этот камень в себе. Я врач, я не имел на это права. Поверьте, я за эти годы спас много хороших людей, надеюсь, мне это зачтется, когда придет мое время.

– Верите в загробную жизнь? – Павел удивился.

– Я не верю. Я знаю, что она есть, – припечатал врач, – но это сейчас к делу не относится. Я, увидев Вас сегодня, спустя столько лет, не удержался и рассказал, признался в своем бездействии. Как угодно это назовите. Я сейчас тут не душу Вам изливаю, а пытаюсь сказать, что мы с Вами на одной стороне. Повторения лихих 90-х никто не хочет. Город только вздохнул и начал оживать. Сами же понимаете, что половина трудоспособных мужиков города на Вашей шахте работают. Народ стал получать стабильную и хорошую зарплату. Вы рачительный хозяин, и Вы знаете свое дело, я помню это еще по тому городу.

– А я-то все гадал, почему менты тогда так быстро от нас отстали, – хмыкнул Павел.

– Да. Патологоанатом там был кремень мужик, но и он согласился и расписал те травмы, как от падения с лестницы. Городок маленький, все знали, что тот гад сотворил с моей Наденькой, да и не только с ней одной.

Врач устало провел ладонями по лицу, растирая их и разгоняя усталость.

– Я дал Вам совет, Павел Андреич.

– И я его услышал, – Павел кивнул, – благодарю.

– Очень надеюсь на то, что сегодня в мою больницу попадете не Вы и не Ваши люди! – закончил врач. – Удачи Вам, Павел Андреич.

– Благодарю, док! Она нам сегодня понадобится! – Павел первый протянул руку врачу, и тот ее крепко пожал.

Видно, вселенная услышала слова этого врача. В больницу к нему попали только местные, да и те только с переломами рук и ног. Привезенные с собой доводы Павла и его людей оказались более убедительными. А уж когда в город, в полицейское управление, нагрянула столичная проверка, то местные бандиты, поняв, что полиции сейчас не до них, были вынуждены признать, что их притязания на шахту беспочвенны.

Павел улетел оттуда на самолете, на сегодня у него была запланирована важная встреча, отменить которую он не мог.

Они вчера с парнями уже были в гостинице, когда ему позвонила Аглая.

Услышав вечером, а по местному времени уже поздней ночью, ее голос, он не поверил своим ушам. Пришлось даже смотреть на телефон и убеждаться еще и глазами, что да, это она ему позвонила.

С чего вдруг? Передумала? Готова принимать от него подарки?

И уж, конечно, он совсем не ожидал услышать от нее то, что услышал. С чего вдруг эта новая няня его дочери решила, что нравится ему?

Не было никакой проверки на столе, на которую намекала Аглая. Няню он нанял по совету Алекса. Поверил другу.

Павел не стал возражать Аглае и разубеждать ее в ее же словах, потому что она имела право так думать о нем. Он это заслужил. И как теперь ему доказывать ей обратное, что-то он себе не представлял. Да и простит ли она его? А потому его так удивил ее ответ:

– Ты не все время вел себя как идиот. Первое свидание-ужин было идеальным!

Прав был Макар: Аглая светлая душа. Таких, как она, точно больше нет. Надо же, кафе «Джунгли»!

– Павел, я постелила тебе на диване в гостиной!

Голос Аглаи прозвучал тихо и совсем рядом. Он даже почувствовал запах ее духов и кофе, что она только что выпила. Потрясающий запах. Легкие духи и бодрящий кофе.

– Паш, пойдем. Я помогу. Мне кажется, что на диване спать удобнее, чем на стуле.

– Да. Удобнее. Пойдем, – ответил, как робот, – у меня есть еще 4 часа. Потом важная встреча.

– Четыре часа это на сон или до назначенной встречи? – уточнила спокойно и даже буднично. Будто каждый день она укладывает его спать на несколько часов.

– На сон.

– Хорошо. Спи!

Последнее, что Павел помнил – это то, как его укрыли мягким пледом.