Глава 2. Ларс

Четвертый день восьмой декады лета, окрестности Изора

Целью их путешествия Желия выбрала священный сад Светлой Праматери. Огромное, превосходящее по площади всю столицу империи Вирд, поле, красное от цветущих на нем маков. Тут и там были разбросаны каменные валуны самых разных размеров. По мере удаления от дороги нагромождения красно-коричневых исполинов превращались в настоящий каменный сад.

Ларс остановил коня и просто любовался открывшимся перед ним пейзажем. В его родной стране не было таких пространств. Каждый сантиметр площади был на счету, даже во дворце, в котором рос наследный принц. С детства его учили довольствоваться малым и жить в строгом подчинении правилам и запретам.

А здесь такой невозможный простор. Кажется, что весь мир расстилается у твоих ног. Неудивительно, что местные жители имеют такие дикие взгляды на отношения друг с другом — когда сама природа распахивает перед тобой свои объятия, сложно удержаться в узде. Ларс даже немного поежился, красота непередаваемая, однако, он чувствовал себе здесь неуютно. Казалось, что за ним кто-то наблюдает, не хватало чувства защищенности.

Желия как бы невзначай положила свою ладонь поверх его руки, привлекая внимание.

— Ваше Высочество, поехали дальше, нужно спрятаться в тень, пока не начало припекать по-настоящему.

Ларс кивнул, бросив взгляд на медленно поднимающееся над горизонтом солнце, и дернул поводья коня, вынуждая того начать движение. Десяток человек охраны тут же поспешил вслед за ними. Где-то здесь, невидимые, сновали еще около десятка телохранителей, выделенных Советом. Никто не собирался отпускать почетного посланника империи бродить в одиночестве.

В тени каменных столбов Ларсу было привычнее, чем на открытом пространстве. Природа, или как верили местные жители, сама Праматерь, причудливым образом обработала остатки бывших скал, испещрила их поперечными узорами и придала удивительные формы.

— Знаете, у нас считают, — Желия пристроила свою лошадь рядом и теперь ехала почти вровень с Ларсом, предоставив тому возможность любоваться на глубокий вырез ее рубашки и стройные ноги, затянутые в узкие брюки, — что великая Праматерь слышит каждого из своих детей и дает ему точно то, что нужно. Есть легенда, что однажды к ней пришли несколько магов, много лет посвятивших обучению молодежи, и попросили дать им возможность отдохнуть и провести остаток дней в тишине и покое. Светлая услышала их и обратила в камень. Так и появился этот сад каменных исполинов.

— Я думал, что вы почитаете Праматерь как светлое божество, — удивился Ларс.

— Как природа может быть плохой или хорошей? Она всегда едина, но справедлива, такова и Праматерь. Она не отвечает на пустые просьбы, но если человек в чем-то нуждается, она непременно поможет.

Желия остановила лошадь, выпрыгнула из седла и передала поводья одному из охранников.

— В детстве вы лазали по скалам, Ваше Высочество?— кокетливо поинтересовалась она.

— Нет, меня редко выпускали за пределы замка.

— Самое время исправить это недоразумение. Попробуйте, это совсем не сложно. — Желия повернулась к скале, возле которой стояла и, уцепившись руками и вставив ноги в одной ей видимые пазы, стала карабкаться вверх.

— А вы таким образом не оскорбляете этих древних магов?

— Нет, — проворная словно кошка, женщина уже успела преодолеть несколько метров. — Разве настоящий мужчина, пусть и обращенный в камень, будет против того, чтобы к нему прижималась красивая женщина? — Желия явно забавлялась. — Не бойтесь, это всего лишь легенда. Забирайтесь ко мне, с вершины, открывается поистине прекрасный вид.

Ларс вздохнул и осмотрел валун. Не такой уж высокий, не более шести-семи метров, достаточно крепкий, чтобы не обвалиться, и с множеством горизонтальных борозд, словно бы созданных для того, чтобы цепляться за них и взбираться. Ларс еще раз мысленно все взвесил, подошел вплотную к скале и уцепился за один из выступов.

Сначала правой рукой, затем левой, найти опору обеим ногам, переставить руку. Всего несколько движений, а Ларс уже почувствовал, как земля отдаляется от него. Действительно, ничего сложного для хорошо подготовленного воина.

Спустя несколько минут Ларс вслед за Желией забрался на верхушку валуна. Но полюбоваться видами он не успел: неожиданно карниз под ногами женщины начал крошиться и мелкими камнями сыпаться вниз. Желия вскрикнула и неловко взмахнула руками. Ларс успел ухватить ее за руку и рвануть назад, на уцелевший участок карниза, но сразу же почувствовал, как весь валун под ногами мелко задрожал и начал разваливаться на части. Еще каких-то пару мгновений и их погребет под горой обломков. Нужно было решать быстрее, какое из заклинаний применить. К сожалению, энергетического запаса не хватит, чтобы создать мощный щит, который защитит их обоих на время, пока охрана не откопает своих подопечных. Проклятая жара! Все приходилось тратить на охлаждение. Желия испуганно таращилась на разрушающийся валун и не спешила пользоваться своей магией.

Опора уходила из под ног. Медлить нельзя! Взмах руки, острая боль внизу живота, где притаилась магическая татуировка, и податливый ветер опутал девушку, вначале качнув вверх, затем медленно опустил на землю. Но Ларсу было уже не до этого, оттолкнувшись от одного из еще державшихся камней, он прыгнул на соседний валун, потратив остатки магии на то, чтобы все ж таки долететь до него, а не рухнуть на землю. Он успел ухватиться за спасительные трещины, пускай и содрав себе руки в кровь. Одна из острых граней выступа ощутимо впилась в его живот.

Стоило Ларсу облегченно выдохнуть, как камень под его руками обломился, и оставшееся без опоры тело заскользило вниз. Выступ буквально сдирал ему кожу, руки и ноги беспомощно хватались за неожиданно гладкий валун. В какой-то момент Ларс почувствовал твердую опору под ногами, которая, впрочем, сразу же медленно заскользила вниз, спуская его к столпившимся внизу охранникам, один из которых, видимо, был магом земли.

Охранники засуетились, усаживая Ларса на землю, один из них произнес заклинание, заживляющее раны. Кровь, текущая из ран на руках потихоньку остановилась, а вот с животом было хуже: там, где раньше располагалась поддерживающая магию татуировка, сейчас словно бы шевелились огненные змеи, разрывающие мышцы. И после каждого заклинания они впадали в бешенство, вызывая новый приступ жгучей боли.

— Не надо магии, — еле слышно проговорил Ларс, прижимая руку к животу. — Что-то с татуировкой.

Подбежавшая Желия охнула, присела рядом и, очевидно не расслышав его слов, задействовала новое исцеляющее заклинание. Ларс закричал от боли, но и саму женщину накрыло вспышкой. Охранники теперь суетились сразу над двумя пострадавшими, но хвала богоподобному императору, никто больше не пытался лечить Ларса магией. Ему помогли улечься и замотали рану обрывками чьей-то рубахи. Он успел рассмотреть, что ничего страшного с ним не случилось, просто содрана кожа, но вот татуировка пострадала сильно. Ларсу вдруг стало страшно: он не привык обходиться без нее, как теперь получать и накапливать энергию?

***

Седьмой день восьмой декады лета, Изор

За прошедшие после ранения три дня Ларс вымотался сильнее, чем за время морского путешествия от родной островной империи до порта Изора. А с его нарастающей морской болезнью декадное плавание на корабле далось непросто.

Но сейчас все было намного хуже: расцарапанный живот саднил и чесался, а татуировка время от времени самопроизвольно посылала болевые импульсы. Это происходило всегда неожиданно, словно бы рисунок на теле нарочно выбирал самые неблагоприятный момент: во время еды, посреди скопления людей, ночью, прерывая крепкий сон, или во время принятия ванны.

Почувствовав знакомую боль в первый раз, Ларс обрадовался. Значит, он все же сможет накапливать энергию, пусть и не произвольно. Но быстро понял, что энергия рассеивалась в пространстве, минуя тело. Из-за этого страдания становились еще мучительнее.

Но не только это беспокоило Ларса. Были и другие, совершенно необъяснимые ощущения: ему начали сниться неправильные, запрещенные сны. Как будто в его комнату приходила девушка, немного ниже и изящнее Желии, но с такой же округлой фигуркой, так не похожей на угловатые формы коренных жительниц Вирда. Волосы незнакомки темно-каштановым каскадом ниспадали до самой талии, локоны вились подобно змеям, колыхаясь от каждого шага. Она была одета в легкое зеленое платье, с длинными разрезами по подолу, что давали на краткий миг насладиться красотой точеных ножек. Верхнюю часть лица девушки закрывала кружевная маска, и Ларсу никак не удавалось разглядеть незнакомку подробнее.

Она входила в комнату, неспешно следовала к кровати, присаживалась, а то и вовсе ложилась подле Ларса, давая возможность полюбоваться своей красотой, ощутить тепло, исходящее от загорелой кожи. После незнакомка легонько, самыми кончиками пальцев, гладила его груди. Такие простые и безобидные действия заставляли сердце стучать с немыслимой частотой, разгоняя кровь по телу. Часть крови по непонятным причинам устремлялась в пах, доставляя чуть ли не физические страдания. Ларсу хотелось, чтобы рука девушки сместилась чуть ниже, провела по животу, а возможно и вовсе прикоснулась к члену, сжала, чтобы наконец избавиться от этого мучительного напряжения. Но не мог же он попросить о таком?! Руки Ларса тянулись к незнакомке: ее волосам, гладкой горячей коже, бесстыдно торчащей из декольте груди. Должно быть мягкой и упругой. И тяжелой, она же такая большая, по сравнению с мужской.

Ларс не мог представить, какие ощущения ждали бы его, вздумай он и в самом деле дотронуться до груди незнакомки: запрет прикасаться к другому человеку без лишней необходимости, вдалбливаемый с самого детства, не отпускал даже во сне. Все, что ему оставалось – молча наблюдать за действиями незнакомки.

А потом он просыпался. И корил себя за непростительную слабость. За запретные мысли, порочащие принца империи Вирд. За предательство собственного тела: теперь каждое утро его член увеличивался в размерах и противоестественно торчал вверх. Ларса каждый раз охватывала паника: а если кто-то зайдет в комнату и застанет это непотребство? После такого позора осталось бы только перерезать себе горло. Поэтому Ларс спешил в ванную: несколько минут в холодной воде помогали вернуть все в прежнее состояние.

Но сегодняшней ночью девушка из его сна вела себя чересчур раскованно: закончив со своими обычными мучительными ласками, она ловко перебралась и легла поверх тела Ларса. Исходящий от девушки жар заставлял сердце стучать уже на пределе своих возможностей. Но этого призрачной мучительнице было мало: она погладила Ларса по щеке и поцеловала. Ее прикосновение одновременно походило на поцелуй Желии и отличалось от него. Потом девушка улыбнулась и несколько раз подвигала бедрами, одновременно дразня легкими прикосновениями своих губ. Тело Ларса сразу же отозвалось тягостно-сладким напряжением, быстро сменившимся горячей волной освобождения и удовольствия, после которой его охватило чувство усталости, а затем и паника. Ларс подскочил с кровати: брюки пижамы изнутри были измазаны чем-то светлым и липким, похожим на яичный белок. Неужели, эта субстанция происходила из его тела? Но как? Что это такое? Явно же нечто ненормальное. По крайней мере, за прошедшие двадцать шесть лет жизни ничего такого с ним не случалось. Несмотря на охватившее беспокойство, чувство облегчения радовало Ласа: терзавшие его боли в паху утихли, и татуировка совершенно не беспокоила.

Ларс спохватился и побежал в ванную комнату, следовало как можно скорее вымыть тело и застирать брюки, пока кто-нибудь из служанок не увидел следы постигшей его неприятности.

Он быстро справился со всем этим, оделся, побродил несколько минут по комнате, потом уверенно направился в столовую, где уже должны были начать накрывать завтрак. Сотрудники посольства не привыкли начинать свой день с рассветом, как было заведено на Вирде. Жители Фрейина позволяли себе понежиться в постели подольше, а важные встречи и вовсе любили назначать ближе к закату солнца, когда приличному вирдцу уже полагалось готовиться ко сну.

Ларс быстро перекусил, запивая все большими глотками чая, и поспешил удалиться в сад, подальше от людей. Ему казалось, что и служанки, и охранники, и даже Грейр, его верный помощник, знают о том, что произошло этой ночью. И осуждают наследного принца за проявленную слабость. Ежеминутно казалось, что он ловит на себе внимательные взгляды, что слуги перешептываются за его спиной, рассказывая подробности этого казуса, готовят доносы Мастеру татуировок, ответственному за правильное нанесение и исправную работу магических знаков, а то и в Департамент чистоты, следящий за соблюдением всех законов, касающихся отношений людей друг с другом.

Определенно здесь, в окружении цветущих растений, оплетающих резные стены беседки, Ларсу было спокойнее. Можно отрешиться от всех проблем и попытаться разобраться с происходящими в его теле странностями. Ларс уселся на подушки, заботливо разложенные поверх каменной скамьи, и устремил взгляд в сторону океана, разбивающего свои волны о прибрежные скалы. Пожалуй, вода всегда привлекала его больше других стихий: податливая и непокорная, всегда одинаковая и ежеминутно разная, она дарила жизнь и так же легко могла ее отнять. Океаном можно было любоваться вечно. Ларс поднял с пола беседки опавший розовый лепесток и, призвав легкий ветерок, направил маленького странника в сторону большой воды. Это было самое серьезное заклинание, которое он смог сотворить за прошедшие дни. Но ведь смог же! До этого не получалось ничего, он был пуст, ни капли энергии, и сколько бы Ларс не тер татуировку на запястье, она не пробуждала направленный импульс второй, расположенной на животе. Получается, что неприятность, которая случилась с ним ночью, не только умерила беспорядочные болевые импульсы от татуировки, но и помогла накопить немного энергии? Но как такое вообще возможно? Или после потери своего магического знака Ларс стал подобен похотливым дикарям, живущим во Фрейине?

Ответов на эти вопросы не было, а чтобы обратиться с ними к кому-то еще — нужно быть полностью сумасшедшим! Не хватало только Ларсу загреметь на рудники или к ныряльщикам, как отъявленному противнику законов бога-императора. В Департаменте чистоты не смотрели на происхождение нарушителя.

— Что с вами происходит, Ваше Высочество? — Грейр специально громко шуршал гравием, чтобы не испугать принца своим неожиданным появлением. Ларс мысленно улыбнулся; более верного слуги не было ни у империи, ни у самого принца, но что станет делать Грейр, когда узнает о потаенных проблемах его господина?

— Это все татуировка. Нужно побыстрее заканчивать переговоры и возвращаться домой, я думаю, Мастер сможет вернуть ее работоспособность. Я устал чувствовать себя беспомощным.

— Вы не беспомощны: хорошо тренированный воин может постоять за себя и без магии, к тому же вас всюду сопровождает охрана.

Ларс кивнул. Даже здесь, в саду, за ним бдительно следила пара суровых вояк, остановившихся на почтительном удалении. Все ради его безопасности. И присмотра. В империи не доверяли своим подданным, подозревая в каждом из них тайное желание сбежать из родного государства в любое другое, не отличающееся такими же строгими нравами. Грейр внимательно разглядывал своего господина, как будто бы собираясь с мыслями пред сложным разговором. Ларс перевел взгляд на помощника. Незнакомый человек вполне мог принять их за братьев-близнецов: настолько они были схожи. Неудивительно, ведь помощника выбирали и с расчетом на то, что в случае необходимости он сможет заменить своего господина, стать его двойником.

— Ваше Высочество, я понимаю, что ваше самочувствие на данный момент оставляет желать лучшего, но, возможно, стоит немного развеяться? Леди Желия настойчиво приглашает вас посетить бал, посвященный началу учебного года в Изорской Магической Академии. Она говорит, что студенты будут рады видеть в качестве почетного гостя столь высокопоставленное лицо. А это в некотором роде способствует налаживанию нормальных отношений между нашими странами в дальнейшем.

— Та самая Академия, студенты которой постигли вершины в искусстве разврата и где я смогу собрать цветник на свой вкус?

— Стоит ли верному подданному богоподобного императора беспокоиться о таких мелочах? — ухмыльнулся Грейр. — Мы же не дикари и никогда не опустимся до их уровня.

— Хорошо, — выдавил из себя Ларс после минутного раздумья. Если бы только Грейр знал, насколько близок сейчас его господин к этим дикарям. — Передай Желии, что мы придем.