Глава 8. Тир

Шетой день первой декады осени. Изор

– Вернусь, уже скоро…

Вместе с последней фразой Бриан растаял. Или это она растаяла, вернувшись в реальный мир, а он остался во сне? Флар, почувствовав, что хозяйка проснулась, легко опустился ей на грудь, дождался, пока она откроет глаза и лизнул в нос. Рэна подхватила дракончика на ладонь и села. Лота уже проснулась и расчесывала волосы.

– Слушай, – растеряно протянула Рэна, – что ты там говорила про гармоничные пары? Помнишь, после праздника.

– Ну, есть такая легенда, что порой встречаются два особенно подходящих друг другу человека, и если у них складываются отношения, то не остается границ между ними, даже на расстоянии смогут они подпитывать друг друга, и каждое прикосновение дает им куда больше магии, чем самая страстная любовь обычной пары. А чего это ты вспомнила?

– Да не, я тогда еще спросить хотела, да как-то не до того было. Красивая сказка, да?

– Красивая, кто же спорит. Только нереальная. Ну, сама подумай, как можно подпитать энергией на расстоянии. Для этого нужно коснуться друг друга, соблазнить. А на расстоянии это невозможно.

– Да, конечно, – ответила Рэна, прислушиваясь к своим ощущениям. По телу бегали яркие искорки магической энергии, влитой в каналы поцелуем во сне.

Пора было собираться на занятия. Рэне подбросила Флара, тот быстро-быстро замахал крыльями и взлетел к одному из цветочных горшков. Они были развешаны по всем стенам. Во многих горшках росли плетущиеся растения, понемногу обвивающие специально натянутую сетку. Скоро потолок и верхняя часть стен должна была превратиться в сплошной зеленый ковер с яркими цветами. Идеальное место для обитания Вирдскго дракона.

Одевалась Рэна долго, все время отвлекаясь на свои мысли и воспоминания о сне. Бриан… Ей показалось, или на этот раз его поцелуй был увереннее, чем при первой встрече? Чушь, конечно, это всего лишь сон, но он никак не шел у нее из головы. И было что-то еще, что беспокоило ее, но она никак не могла вспомнить, что…

На занятиях она тоже была задумчива и рассеяна, практически ничего не слышала и не писала. Только рисовала что-то на пустом листке. Ее соседка осуждающе качала головой, каждый раз, когда заглядывала в ее художества.

Что бы там ни было, что бы не стояло за сегодняшним сном, одно не вызывало сомнения: Бриан значил для нее больше, чем она сама бы хотела. Как такое могло быть? Ведь она ничего о нем не знала, не представляла его характер, взгляды на жизнь, убеждения. Как без всего этого можно думать о каких-то отношениях. А она думала…

Нет, ну ладно, можно познакомиться, все узнать, и потом разобраться, насколько все серьёзно. Если, конечно, Бриан действительно вернется. Но как быть с устоями его страны? Бриану придется бросить все, что было ему дорого, отвернуться от собственно веры и семьи, если он захочет с ней остаться. Или ей… Хотя нет, об этом и речи быть не может, в Вирде просто не примут уроженку Фрейина. Даже если она согласится принять все их правила. Но она не согласиться: отказаться от страсти и магии, изуродовать свое тело этими ужасными татуировками? Навсегда сковать свое тело узами варварских обычаев. Ну уж нет!

Между ними непреодолимая пропасть. Но ведь как-то они ее в прошлый раз преодолели?

Тир! Рэну аж тряхнуло, когда она вспомнила о своем любовнике. Это нужно как-то закончить. Или хотя бы прервать на время, пока она разберется в себе и в происходящем. Но Тир так просто не отстанет, ему нужно будет как-то объяснить свой отказ. Ну не идти же к ректору за помощью в расставании. Конечно, мастер Клэвис поможет, но это крайняя мера. Сначала лучше попробовать самостоятельно.

Нужно что-то придумать, и придумать быстро. Наверняка Тир, по своему обыкновению, будет ждать ее на выходе из Академии. Да, он стал куда мягче, но по-прежнему не оставлял ей ни миллиметра свободного пространства. Нужно что-то придумать… А может, не придумать, а рассказать все, как есть? В конце концов, это будет честно.

Приняв решение, Рэна неожиданно для себя успокоилась и даже начала слушать, что говорил им преподаватель. Однако и теперь ничего нового она не услышала. Все это она уже читала. Может, хватит уже терроризировать библиотекарей, требуя новые и новые книги?

***

Как она и предполагала, Тир ждал ее на крыльце. Интересно, у него что, вообще нет никаких дел, кроме как ее сторожить?

– Привет, дорогая, – улыбнулся Тир. – Как прошел день?

Он попытался ее обнять и поцеловать.

– Привет, – ответила Рэна, отстраняясь. – Нам надо поговорить. Серьезно. Наедине.

Даже со стороны было видно, как Тир напрягся.

– Хорошо, пойдем.

Он отвел ее в одну из потайных комнат академии. Рэна аккуратно присела на самый край кровати и внимательно посмотрела на Тира. Как он отреагирует? Глубокий вдох, медленный выдох и…

– Мы должны расстаться! – выпалила Рэна и зажмурилась.

В комнате повисла тишина. Дыхание Тира стало тяжелым, но он молчал. Чуть погодя она решилась приоткрыть один глаз. Он стоял напротив: кулаки сжаты, скулы побелели, губы вытянулись в нитку, в глазах плещется гнев. Не выдержав этого зрелища, Рэна снова зажмурилась. Сейчас грянет.

– Ты боишься меня? – неожиданно спросил Тир.

Она неуверенно кивнула.

– Почему?

Еще один глубокий вдох. Да сколько можно?

– Ты бы себя сейчас видел. У тебя в глазах длина цепи, на которую ты меня сажать собрался, крутится.

Тир сел на кровать с другой стороны и обхватил голову руками.

– Ты нужна мне! – в его голосе было слышно отчаянье.

– Я знаю.

– Но я тебе не нужен.

– Не знаю, я ничего не знаю. Я даже не имею шанса проверить, буду ли я без тебя скучать! Куда не повернусь, везде ты маячишь. Ты хороший, ты чуткий, я вижу, что ты готов меняться, но невозможно же… И еще…

Тир вскинулся, поднял взгляд на нее.

– Помнишь праздник и того вирдца?

Глаза Тира снова вспыхнули, да так, что Рэну с кровати, как ветром сдуло. В одно мгновенье она оказалась у дверей, но все же не убежала. Вместо этого она начала рассказывать о событиях того вечера, о том, что она чувствовала после, про странный сон. Тир слушал молча. Видно было, что он злился, но старается сдерживаться. В конце рассказа он тоже вскочил и начал расхаживать по комнате, стараясь не приближаться к Рэне. То ли чтоб не пугать, то ли чтоб не сорваться.

– Я хочу разобраться в себе, понимаешь? Я не знаю, что мне нужно, и нужно ли хоть что-то…

Тир замер, долгим взглядом посмотрел на Рэну и метнулся мимо нее из комнаты. Рэна без сил повалилась на кровать. Слезы подступали к глазам. Разговор оказался тяжелее, чем она думала, и еще не понятно, что будет дальше. Она закрыла глаза, и начала вспоминать свой сегодняшний сон, в надежде успокоиться. Вот перед ней появляется Бриан. «Я скучал», говорит он, и она делает шаг к нему. Долгий поцелуй, магическая волна, пробегающая по ее телу, ее просьба, его обещания. Последний взгляд… Ее снова охватило беспокойство. Что же она забыла? Какую-то деталь… Мелкую, но очень важную.

Вот оно! Буквально в последний момент, когда Бриан уже начал растворяться в воздухе, она заметила повязку на его голове. С ним что-то случилось!

Тир

Шестой день первой декады осени. Изор

Тренировочный зал факультета древесной магии уступал в размерах только залу воздушников. Но если у воздуха это было одно огромное помещение, где ученики могли летать и устраивать маленькие ураганы, то у природников, как их еще иногда называли, зал был поделен на разные зоны: лес, болото, пустыня, тундра, степь… Везде свои растения и с каждым нужно уметь найти общий язык. Способный маг быстро понимает, что у каждого куста, у каждой травинки свой характер, и во многом он зависит от того, где им довелось расти.

Тир второй час метался между пустынным залом и зоной тундры, вместо контрастного душа. Растения подобных зон считались самыми неуправляемыми, требовали к себе больше всего внимания и больше всего усилий. А еще было что-то агрессивное в их нраве. Они испытывали каждого, кто смел прикоснуться к ним: а может ли он сравниться с ними в выдержке, устойчивости, силе. Тренировки в этих двух залах особенно выматывали и опустошали.

Ректор застал Тира в пустыне.

– Ты вычерпаешь себя досуха, – сказал он, осуждающе глядя на Тира.

Тот метнул в отца злой взгляд, и, повинуясь ему, в ректора полетели острые шипи пустынной колючки. Легкий взмах руки, и шипы отскочили от невидимого воздушного щита.

– Чего изволите, мастер Клэвис? – спросил Тир, не скрывая раздражения в голосе.

– Что опять случилось?

– Она бросила меня! Сказала, что ей нужно в себе разобраться. Вот до чего доводят ваши советы дать женщине волю!

– А ты бы хотел, чтобы она ходила рядом, глаз поднять не смея?

Тир нервно кивнул, сам не соображая, что творит. Сейчас отец взорвется и запретит приближаться к Рэне. Или снова сошлет мотаться по городам, в поисках одаренных магов. Или удумает что-нибудь еще. Но мастер Клэвис не спешил злиться и наказывать сына за крамольные мысли. Он спокойно посмотрел Тиру в глаза и спросил:

– Тебе действительно все равно, что чувствует Рэна, главное, чтобы она была рядом с тобой?

Тир удивленно смотрел на отца? Нет, ему не все равно, ему важно, чтобы Рэна любила его, и чтобы была рядом тоже важно.

– Дай тебе волю, ты сможешь ее сломать. Я уверен в этом: ты опытнее и старше. Ты сломаешь ее, и она будет рядом: смотреть на тебя пустыми газами, не зная сама, что ей нужно. Это будешь знать за нее ты. И что она тебя любит, будешь знать за нее ты, а она просто поверит. Но точно ли ты хочешь именно этого?

Глаза Тира расширились. Он по-новому смотрел на свое поведение. Ему всегда казалось, что достаточно дать женщине то, чего она хочет, дать ей понять, что он сможет ее защитить, и она сама захочет быть рядом. На его условиях. Да так и было. Не всегда, но часто: он заботился о своих женщинах, и они отвечали ему покорностью. А те, что не были к этому готовы, обычно мало его интересовали. Тир быстро забывал о них.

Рэна стала исключением. Привычная схема с ней не работала. Он не мог забыть ее, она не хотела подчиняться. Нет, он не собирался всерьез ее ломать. Он лишь надеялся, что со временем она одумается.

– Помнишь, ты спрашивал, отчего дед покончил с собой? – снова заговорил отец.

– Помню, ты еще сказал, что ответ на этот вопрос знает лишь он сам.

– Ну, на самом деле он пошел на самоубийство, потому что не мог себя простить. Не знаю, насколько хорошо ты помнишь деда, а вот бабушку ты помнить точно не можешь. Тебе было полгода, когда она умерла. И это стало для твоего деда большой трагедией, он винил в ее смерти себя. И к моему ужасу, он имел на то все основания. – Тир удивленно уставился на него. – Я всегда считал отца и мать идеальной парой. Он души в ней не чаял, предугадывал каждое ее желание, буквально на руках носил, а она всегда и во всем соглашалась с ним. Я думал, это потрясающее единство мыслей. И если бы не полное отсутствие магических способностей у мамы, я бы счел их пару поистине гармоничной. Увы, она совершенно не была способна воспринимать энергию Светлой Праматери, настолько, что под конец жизни не могла даже поддерживать свое здоровье.

– А разве такое возможно?

– Если бы сам не видел, то, пожалуй, тоже не поверил бы. Но твоя бабка умерла от обычной простуды, о которой ты, поди, слыхам не слыхивал. Говорят, до моего рождения она была весела и жизнерадостна, но после… Такое ощущение, что всю свою жизненную силу она потратила на меня. Отец долго поддерживал в ней жизнь, все же он был лучшим лекарем Изора. Но, в конце концов, она умерла. И после этого сильного и властного отца словно подменили. Он спрятался от мира в загородном поместье – его особенно любила мама – и несколько лет не покидал его. Он стал мягким, податливым, никогда никому не противоречил. Чуть не распродал все имущество, но тут вовремя вмешался я. А потом он покончил с собой. Официально считается, что он не оставил записки, да и зачем она? Все знали, как он тосковал по жене. Но записка была. Даже целое письмо. В нем он рассказывал мне, и только мне, как все было на самом деле. – Мастер Клэвис ненадолго замолчал, переводя дыхание, затем продолжил: – На самом деле мама была живой и ярой. Вокруг нее всегда было много мужчин, и она наслаждалась их вниманием, никого особо не выделяя, и никому ничего не обещая. Отец же отличался властным и строгим характером. Но я и не думал, что когда он говорил, что покорил любимую женщину своей силой, он говорил буквально. А он действительно покорил, сломал, подмял под себя. Он любил маму, и своей властной любовью погубил ее. Твоя бабка, как и Рэна, родом была из провинции, из бедной семьи. Матери она не знала, а когда умер отец, вовсе осталась без средств к существованию. Твой дед перевез ее в Изор, помог устроиться здесь, пройти обучение у ткачихи. А попутно внушил, что она должна быть ему благодарна. А затем, что ее благодарность – это и есть любовь. Она надела браслет и согласилась принадлежать только ему. Он подавлял все ее порывы и рвения. С каждым разом это становилось делать все проще и проще. Она покорилась ему во всем. Но очень скоро отец заметил, что, сколько бы ни занимался с ней любовью, его магический резерв оставался пуст. Он не придавал этому значения, не признавался себе, что сломив любимую женщину, погубил и их отношения, их гармонию, позволявшую открывать магические каналы. У него всегда была масса любовниц, которых он из уважения к матери, ото всех скрывал. Она же никогда не позволяла себе ничего подобного. Но ведь и ее каналы во время секса с отцом оставались закрытыми. Когда происходит зачатие, ребенок получает силу извне, через каналы матери. Ее каналы были закрыты, и я действительно взял ее силу, ее энергию. Она родила и выносила меня без подпитки от Светлой Праматери. Конечно, это сильно подорвало ее здоровье. И если бы не отец, она, конечно же, умерла гораздо раньше. Но даже тогда стремление обладать ею затмевало для отца все. Он ничего не хотел замечать. Лишь после ее смерти у него появилось время подумать, что же он натворил.

Тир слушал отца, практически не мигая. Когда тот закончил рассказ, он отошел к стене и опустился прямо на пол. История отношений деда и бабки стала для него настоящим откровением. Он вспоминал свои ощущения во время секса с Рэной. Все меньше и меньше магии. Наверняка она ощущала то же самое…

А отец тем временем продолжал:

– Я, по всей видимости, характером пошел в мать: свободолюбивый одиночка. Даже сына мне родила такая же свободная и легкая женщина. Мы никогда не носили браслетов, да ты знаешь. Это тоже та еще крайность. Поверь, я понимаю, на что обрек тебя. Пока мы с Наирой занимались каждый своими делами, твое воспитание легло на плечи различных тетушек и нянек. И дело не в том, что мы не любим тебя, просто нам была чужда сама мысль о том, чтобы связать себя хоть какими-то узами. В конце концов, я понял, как сильно сказывается на тебе наш образ жизни, и все же решил осесть в Изоре, чтобы быть рядом. Чтобы успеть хоть что-то тебе дать. Наира так и продолжает поиск себя, и в этом вся она. Хотя может, ни ей, ни мне просто не встретились те люди, ради которых хотелось бы остановиться. Ты больше напоминаешь мне отца, чем меня самого. А Рэна похожа на Наиру, а может, и на маму, какой она была до встречи с отцом. Не ломай ее, ни ей, ни тебе счастья от этого не будет. Наверное, стоило рассказать тебе все это раньше, но я просто не мог решиться.