Глава 13. Тир

Первый день четвертой декады осени. Вирдсайд

Тир не находил себе места. Он метался по комнате также как метались в голове его мысли. Кому верить? Ларсу или Ларсерии? Брату или сестре? Непримиримому врагу или той, что подарила столько новых и ярких ощущений? Кто из них похититель, кто спаситель?

Был способ проверить. Спуститься в подвалы и поискать камеру Рэны. Вот только вряд ли на ней весит табличка с подписью: похищенная фрейинка Рэна Тавил. И вряд ли Ларсерия оценит его любопытство. Это в сексе принцесса порой позволяет собой манипулировать, в жизни же она не терпит инакомыслия.

Нет, идти надо. Иначе он никогда во всем этом не разберется. Но очень осторожно. Лучше ночью, когда дворец погружен в сон. И нужно как-то нейтрализовать охрану. Благо за время пребывания в резиденции Ларсерии Тир со многими нашел общий язык. Сделать это было не трудно. Принцесса держит своих слуг в постоянном напряжении, никогда не знаешь, когда грянет гром ее гнева. Тир же, снискавший ее благосклонность, пользовался некоторыми привилегиями. И щедро делился ими по мере возможности: угощал охранников и служанок фруктами и винами, дарил мелкие безделушки. Сработала давняя привычка везде искать себе сторонников. Пусть здесь он не мог соблазнять, но это не единственный способ добиться всеобщего расположения.

На столе как раз стоял кувшин дорогого вина, очередной подарок Ларсерии. Тир знал, что если подарить его охраннику перед окончанием смены, то он отнесет кувшин в комнату к своим сослуживцам. С одного кувшина они, конечно, не напьются, но если добавить туда сонной травы...

Семена некоторых полезных в разных ситуациях растений Тир всегда носил с собой. Конечно, можно попробовать вырастить нужный листок и на любом другом растении, но это сложнее и требует больше энергии. А так – семечко в землю, немного воды и магии, и никаких проблем.

Решившись, Тир вышел в из своей комнаты и направился в сад. По дворцу он мог передвигаться практически беспрепятственно. Лишь в некоторые места вход ему был закрыт. В том числе в подвальные помещения. А вот в сад можно было выбраться в любое время, даже ночью.

Найдя укромный уголок, Тир присел у края дорожки, слегка раскопал землю и бросил туда нужное семечко. Затем принес немного воды из шумевшего неподалеку фонтана и полил получившийся бугорок. Теперь можно было начинать колдовать. Он положил руки на землю и зашептал заклинание. Почти сразу Тир почувствовал, как сквозь оболочку семени пробился маленький, тонкий росток, и, раздвигая комья земли, пробираясь вверх, к солнцу и магу, вызвавшему его к жизни. Тогда Тир приподнял ладони над землей, давая свободу растущей сон-траве.

Каждый раз, наблюдая за тем, как растет травинка, цветок или куст, усиленный магией, Тир не уставал поражаться, как сильна их воля к жизни. Не зря он когда-то говорил Рэне о том, как необуздана и непокорна древесная магия. Легкого толчка, небольшого ручейка магии достаточно, чтобы во много раз ускорить прорастание. Если же хоть чуть-чуть ошибёшься, потеряешь контроль, вольешь, больше, чем надо… Предсказать последствия было очень трудно.

Росток пробился из-под земли, развернулся, и начал формироваться в стебель. Вот начали разворачиваться листочки, набирать силу, тянуться к свету. Достаточно. Этого уже хватит. Тир убрал руки, вырвал только что выращенный кустик, заровнял землю и провел рукой над участком оголенной земли. Минут через двадцать здесь снова будет расти трава и цветы, словно никто и не нарушал целостность цветущего ковра.

Вернувшись к себе, Тир первым делом хорошенько промыл сон-траву. Теперь нужно было сделать настой. Лучше бы, конечно, отвар, но лишний раз обращаться за помощью к вирдцам он сейчас не хотел. Хорошо, что во дворце принцессы в хозяйские покои, а Тира поселили в одной из комнат ее высочества, проведен водопровод. Он оторвал от стебля корень и листья, как мог, измельчил их руками и положил все вместе на дно кружки, а затем залил горячей водой. К вечеру оно настоится, как надо. Тогда останется только вылить настой в кувшин с вином и подарить его охраннику. И надеяться, что охранникам из подвалов тоже достанется хоть по кружке.

День тянулся бесконечно. Солнце, словно прибитое гвоздем, не желало покидать небосвод. Тир никак не мог найти, чем себя занять. Все время возвращался мыслями к Рэне. И к Ларсерии. Что он будет делать, если Ларс окажется прав? Если Рэну действительно похитила принцесса? На первый взгляд ответ казался очевидным: спасать Рэну и возвращаться с ней в Фрейин. Вот только мысли, что в этом случае он никогда не увидит Ларсерию, не почувствует ее бешеной энергии, всепоглощающей, уничтожающей страсти, не давала покоя.

Принцесса была другой, не такой, как фрейинские женщины, как Рэна. Он не понимал ее, но отчаянно желал понять. И завладеть ею. Не только ее телом, но и разумом, сердцем, душой. Но Рэна… Неужели он уже забыл о Рэне?

Он склонялся то к тому, чтобы забрать Рэну и уехать, то к тому, чтобы рассказать Ларсу, где прячут пленницу, а самому остаться с принцессой, то к тому, чтобы вообще не вмешиваться в разборки брата и сестры. И больше всего, отчаяннее всего он желал, чтобы Ларс соврал. Чтобы Рэны здесь не было!

Наконец, солнце скатилось к самому горизонту. Скоро охранники начнут сменять друг друга – пора. Тир выглянул за дверь, подозвал к себе охранника и вручил ему кувшин с уже влитым в него настоем. Охранник благодарно поклонился, а буквально через несколько минут его сменил напарник, и он едва ли не бегом спустился в общую комнату. Снова ждать!

Когда за окном стемнело и послышалось пение ночных птиц, Тир вышел из комнаты. Охранник возле двери сладко посапывал. Чудесно. Оказывается, с ним тоже поделились подарком Тира. Тем лучше, если все получится, вообще никто не будет знать, что он выходил из своей комнаты.

Во всем здании царила тишина, словно его обитатели вымерли. Ларсерия рано ложилась и требовала от слуг соблюдения абсолютной тишины. Слуги боялись без надобности покидать свои комнаты. Спускаясь по лестнице на первый этаж и блуждая коридорами хозяйственной части дома, Тир так никого и не встретил.

Почти подобравшись к двери в подвальные помещения, он замер. Один поворот, и Тир узнает, все ли охранники успели хлебнуть его зелья. Конечно, на всякий случай у него была заготовлена баечка о том, что он хотел выйти подышать воздухом в сад, да в темноте заблудился. Вот только вряд ли она позвучит так уж убедительно.

Сделав глубокий вдох, Тир осторожно выглянул из-за угла. Охранник возле подвальной двери спал. Слава Праматери! Аккуратно прокравшись мимо него, Тир оказался на узкой темной лестнице. Теперь уже нельзя было никому попадаться на глаза, потому что оправдать свое присутствие здесь не получится. И никакие приятельские отношения не спасут его от гнева Ларсерии.

На его счастье, и подвальные коридоры были пусты. Когда он набрел на пост охраны, то нашел там еще двоих спящих. Надо же, ребята действительно умудрились разделить кувшин вина практически на всех. Какие щедрые! Куда теперь? С расположением помещений в подвале он знаком не был. Но логика подсказывала, что раз здесь пост охраны, значит, и камеры с пленниками не далеко. Если они тут вообще есть.

Он продолжил движение по коридору, и вскоре нашел несколько дверей с решетчатыми окошками. Всего их оказалось шесть, но по большей части камеры были пусты. Лишь в одной в углу кто-то спал. Однако в темноте было сложно понять, то там. Тем более что узник свернулся в комочек в углу и лежал спиной к двери.

Тир, набравшись смелости, вернулся на пост охраны и прихватил с собой фонарь, а также аккуратно снял с пояса одного охранника связку ключей. Один из них действительно подошел к двери занятой камеры. Здесь нужно было быть еще более осторожным, чем раньше, ведь пленник не пил вина с сонной травой. Однако щелчок ключа в замке и тихий скрип двери не разбудили узника.

Тир подкрался к спящему и попытался заглянуть в лицо. Это определенно была девушка: под грязной, вонючей тканью угадывалась грудь, да и под сальными спутанными волосами, закрывающими лицо, угадывались тонкие, вероятно даже нежные черты. Тир поднес фонарь поближе и отпрянул: это действительно была Рэна. Грязная, оборванная, нечёсаная. Сейчас она была похожа скорее на блаженную, ушедшую жить в лес, подальше от нормальных людей. И все же это была она.

Тиру потребовалось время, чтобы осознать это. Его ужасало то, в каком состоянии оказалась женщина, которую он считал своей. Ему было жаль ее. Но и себя… Вот сейчас он разбудит Рэну, выведет из резиденции принцессы, и они вместе пойдут в посольство Фрейина. А что дальше? Как же Ларсерия? Точнее, как же он без своей принцессы?

Наверное, он так бы и просидел над пленницей до утра, но тут девушка зашевелилась, повернулась на спину, распрямилась. На ее лице играла улыбка. Не было похоже, что Рэну тяготить ее участь. Более того… Только теперь Тир заметил то, на что не обратил внимания изначально: ее тело было полно энергии!

Руки Тира сжались в кулаки. Он с трудом сдержался, чтобы не схватить Рэну за плечи, не начать трясти и кричать: «Кто он? Кто посмел к тебе прикоснуться? Кого ты пустила в себя? Здесь? В Вирде!». Не иначе, это кто-то из охранников! Эта чертовка и здесь хорошо устроилась. А он-то так за нее переживал!

Нет уж, пусть они все разбираются между собой сами! А он останется со своей принцессой!

Тир резко развернулся, вышел из камеры и закрыл за собой дверь, теперь уже не особо скрываясь. Кипящая в нем злость заставлял забыть об осторожности. Ключи и фонарь он оставил на столе, на посту охраны, а сам направился наверх.

Сначала он хотел вернуться к себе, но что-то подтолкнуло его в сторону покоев принцессы. Здесь Тир встретил первого неспящего охранника. Однако и внимания не обратил на попытки его остановить. Просто отмахнулся и влетел в комнату Ларсерии.

Девушка села на кровати и вопросительно посмотрела на позднего визитера. Однако Тир не собирался оправдываться или что-то объяснять. Он молча подошел к кровати, сел на край, прижал к себе принцессу и впился губами в ее приоткрытый от удивления рот. Затем опрокинул ее на спину, поймал взметнувшиеся руки, завел вверх и прижал к подушкам.

– Я хочу тебя! – властно сказал он, принцесса вздрогнула, глянула в его глаза и опустила взгляд. Она признавала его право на ее тело. Здесь и сейчас.

Тир буквально сорвал с нее ночную сорочку, не желая возиться с вязками, лентами и многочисленными застежками. Принцесса сдавленно вскрикнула, но подалась вперед, выгибая тело. Одной рукой он продолжал удерживать ее запястья над головой, другой – грубо шарил по покрытому шрамами телу. Сжал правую грудь, наклонился к ней и обхватил сосок губами, втягивая его в себя, а затем с наслаждением прикусил его, слушая сладкие стоны принцессы. Затем он ухватил ее за бедро и с силой отвел его в сторону. Его ладонь легла на промежность Ларсерии. Пальцы раздвинули половые губы и резко вторглись в ее нутро. Он внимательно смотрел, как извивается под ним принцесса, а перед глазами стояла друга сцена: обнаженная Рэна, выгибающаяся навстречу кому-то из охранников.

Зарычав, он рванул с себя пояс, стащил с бедер штаны и одной рукой удерживать запястья девушки, а второй – ногу, с силой вошел в нее, нимало не заботясь о том, что она почувствует. В каждом его движении прорывался гнев. Закинув ее ногу себе на плечо, и тем самым освободив свою руку, он снова начал исследовать тело Ларсерии. Она подавалась бедрами навстречу его движениям, порывисто дышала, едва сдерживая стоны. Ее нога соскользнула с плеча и устроилась на его бедре. Тогда он наклонился над ней и принялся попеременно целовать и кусать ее шею и грудь. Теперь она уже в голос кричала, все теснее прижимаясь к нему. Тир видел, как ее тело все больше наполняется необузданной, почти дикой магией. И чувствовал в себе такое же бурление. Его трясло от злости и возбуждения. Вот такой должна быть его женщина, так она должна принимать от него и ласки и грубость! Толчок! Еще один. Сильнее, глубже! Наконец, он почувствовал, как его семя изливается в нее, выдохнул остатки злости и взглянул принцессе в глаза. В них плескалось блаженство.

Тир выпустил ее руки и сам упал на кровать, настолько вымотал его сегодняшний вечер. Ларсерия обвила его руками, что-то невнятно мурлыча и нежно покусывая кожу плеча. Эту ночь Тир провел в спальне принцессы.

***

Второй день четвертой декады осени. Вирдсайд

Тир проснулся, когда солнце уде вовсю светило в окна. Он потянулся, но пока не торопился вставать. Принцесса любила навещать его после завтрака, и он надеялся, что сегодня она не изменит своей привычке.

Утром собственные действия уже не казались Тиру такими правильными, как ночью. Что ему стоило задержаться на пару минут и поговорить с Рэной? Не похоже, что с ней здесь так уж хорошо обращались. И, как бы ни было противно это признавать, но принц оказался прав: девушку держала в плену именно Ларсерия. Но зачем ей это?

Да нет, не стоит забивать себе голову лишними сомнениями. Предательница-Рэна вся светилась от энергии. Кто разберет, что на уме у этих чокнутых братца и сестрички? Возможно, Ларсерия держит здесь Рэну специально для Ларса.

Что-то не сходится! Вечно он торопится, неужели так сложно было выслушать Рэну? Ничего, надо всего лишь дождаться вечера и проскользнуть в камеру к девушке. Теперь, когда он знает, где держат пленницу, и что охранники так падки на подачки, проникнуть в темницу во второй раз будет проще простого. Пожалуй, нужно вылезти из постели и вырастить новую порцию сонной травы.

Тир откинул одеяло, и в этот же момент в комнату ворвались охранники, выкрутили ему руки и потащили куда-то, не дав даже штаны натянуть. Тир попытался вырваться, но суровые охранники только усилили нажим, заставив почти скулить от боли. Это так унизительно: он на голову выше и раза в полтора тяжелее любого из вирдцев, но двое этих дохляков тащат его, совершенно голого, как крошечного котенка.

Тира заставили спуститься по лестнице, втолкнули в одну из комнат в темнице, где его уже ждала Ларсерия и еще парочка сурового вида мужчин. Повинуясь знаку принцессы, Тира заковали в наручники, а цепь закинули на крюк в потолке. После чего один из палачей поднял рычаг, крюк и цепь уползла вверх, утягивая за собой руки Тира. Ему пришлось встать на носки, чтобы хоть немного чувствовать опору под ногами. Как назло, взгляд тут же зацепился за столик с разнообразными инструментами, похожими на пыточные. Тир видел такие только один раз, во время учебы, в какой-то исторической книге. Тогда он еще шутил с сокурсниками, что не отказался бы заполучить часть этих вещиц и испытать в компании отчаянной девицы. А теперь, похоже, его мечта сбылась, только возбуждения и радости почему-то нет.

Ларсерия чинно восседала за столом, читала какие-то бумаги и пила чай. Словно ничего необычного не происходило. Тир почувствовал, как закипает от гнева:

– Ларсерия, что ты творишь?

Принцесса резко дернулась и взмахнула рукой, посылая заклинание. Тиру показалось, что его окунули в кипяток, он даже застонал от боли:

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

Уже через секунду она успокоилась, мягко улыбнулась и подошла к Тиру. Нежно погладила его по груди, спустилась ниже, приласкала живот, потом перешла к бедрам. Несмотря на четырех посторонних людей, наблюдавших за этим и не самое удобное положение, Тир ощутил возбуждение. Только в его фантазиях принцесса сейчас висела в цепях, а он примерялся грубо взять ее.

– Ты такой красивый! – принцесса, наконец, взялась за его член, медленно поводя рукой вверх и вниз. Тир невольно зажмурил глаза и подался ей навстречу. – Но как ты меня расстроил!

Новый приступ боли. На этот раз еще сильнее. Тир почувствовал, как закипает от гнева: как она может так с ним обращаться? И еще тело протестовало против того, что его лишили обещанного наслаждения. Но ничего, он еще покажет этой девке!

– Рэна все же у тебя!

– Малыш, – Ларсерия снова замурлыкала и возобновила свои ласки, но Тир больше не реагировал на это. Пока не реагировал. Его тело думало совсем иначе, и уже хотело откликнуться на провокационные поглаживания принцессы.

– Ты не должен лезть в мои дела. Иначе – я тебя накажу. И твоя Рэна сбежала, можешь больше за нее не волноваться.

Сбежала? Неудивительно, наверное, купила свободу своим телом!

Тир видел, как зарделись от возбуждения щеки принцессы, как участилось дыхание, как потемнели глаза. Все, она достаточно поиграла со своей властью, сейчас прикажет всем выйти и снимет с Тира наручники. Вот тогда он покажет этой стерве, кто здесь главный!

– Ты же понимаешь, что провинился?

– В чем? Ты не запрещала ходить по твоей резиденции.

– Но ты опоил моих людей, оставил мое убежище совсем без защиты. А если бы братец или император решили нанести удар в эту ночь? Нерадивые охранники уже получили свое, теперь твоя очередь. Давай же, чем быстрее согласишься, тем быстрее все закончится.

Ненормальная! Но ее руки так невозможно сладко ласкали его тело, выбирая самые чувствительные точки, что Тир уже не мог сдерживаться. Извиниться перед ней? Хорошо, он стиснет зубы и скажет это. Не по-настоящему, только как часть игры.

– Я был неправ, когда опоил охранников. Но если бы не твоя ложь, мне не пришлось бы идти на эти ухищрения. Могла бы сразу сказать, что Рэна у тебя.

– В детстве нас с братом лупили за малейшие проступки. И знаешь, мы росли очень послушными детьми, – Ларсерия сильно сжала член Тира и медленно повела рукой вверх, доведя его почти до экстаза. Как же она быстро учится! Не то, что эта скромница – Рэна.

Одновременно с этим спину Тира ожег первый удар, а сразу же – второй. Ларсерия отступила назад и теперь просто любовалась происходящим.

– Спустись ниже, – скомандовала она палачу. Сама же сделала несколько шагов в сторону, чтобы стать сбоку от Тира. Хочет любоваться и его лицом и следами от ударов, понял он. Следующий же удар пришелся по ягодицам. Во что же он вляпался?

Боль была достаточно сильной, но терпимой. Праматерь, как же это унизительно! Висит на крюке, совершенно голый, его лупят, словно нашкодившего подростка, а эта зазнавшаяся выскочка в открытую любуется происходящим. И Тир не может сделать ровным счетом ничего.

– Скажи, милый, – сладкой ворковала Ларсерия, – как ты посмел променять меня на эту грязнулю?

– О чем ты? – Тир даже на миг забыл о палаче за его спиной. Но он тут же напомнил о себе новым ударом.

– О твоей маленькой подружке. Кто-то ведь вывел ее наружу. Я не могу ошибиться, при побеге использовалась магия. Причем древесная. А эта паршивка обучалась на факультете земли, я узнавала. И про тебя узнавала. – Ларсерия хищно улыбнулась. – Ты природник!

Она почти выкрикнула последнюю фразу, и одновременно с этим выкриком кожу Тира обжег новый удар. Особенно сильный, болезненный, ранящий. Кожа н спине лопнула, он почувствовал горячие струйки крови.

– Рэна тоже природник, –  затараторил Тир. У него не было выбора, он должен ей все рассказать, иначе его забьют здесь до смерти. – Ей подчиняются две стихии: земля и дерево. Для нее уже разрабатывали индивидуальную программу обучения, а пока она сама выбрала факультет земли. В пику мне, – нехотя признался Тир.

– Непокорная девчонка, да? – рассмеялась Ларсерия. – Она мне начинает нравиться. Получается, я сама принесла ей в руке орудие для побега. Хитра чертовка, умна. Но даже если ты не выводил ее из поместья, ты спал с ней!

Новый удар. Тир закусил губу, чтобы не закричать. Еще не хватало доставить этой сумасшедшей такое удовольствие. По подбородку тут же потекла тонкая горячая струйка. Тир сам себе прокусил губу.

– Да не спал я с ней, без меня охотники нашлись.

– Кроме тебя некому!

– Клянусь, когда я пришел, она уже была полна энергии. Может, кто-то из твоей охраны?

– Врешь! Они неспособны. Я проверяла, у всех татуировки на месте. Не смей мне врать!

На каждое слово последней фразы принцессы палач реагировал новым ударом. Они не были сильными, но сыпались на истерзанную кожу градом.

– Клянусь Светлой Праматерью!

Ларсерия вскинула руку, и палач замер. Она подошла вплотную к Тиру. Она была вынуждена смотреть на него снизу вверх, но в этом взгляде было столько высокомерия и превосходства, что Тир невольно почувствовал себя ничтожным. Да что же эта придурошная творит с ним?

Принцесса вскинула руку и прижала указательный палец к его лбу. Голову пронзила такая боль, что он безоговорочно готов был променять ее на еще сотню, тысячу, десятки тысяч ударов. На быструю смерть здесь и сейчас.

Перед глазами снова замелькали картинки прошедшей ночи: свернувшаяся клубочком Рэна со спутанными волосами, мощный поток энергии от ее тела, когда она повернулась на спину, игривая улыбка на ее губах. В сердце Тира вновь разыгралась злость. И на предательницу-Рэну, неизвестно где раздобывшая в застенках любовника, на сумасшедшую принцессу, унизившую его, заставляющую вновь переживать неприятные моменты. На себя, вынужденного подчиняться.

– Смотри-ка, действительно не врешь! Но кто тогда? Кто осмелился?

Ларсерия молча расхаживала по камере, размышляя о чем-то своем. Ее лицо хмурилось, между бровей пролегла морщинка, губы сжались в едва заметную нитку. В глазах гулял холод далекого севера. Раз за разом льдистый взгляд останавливался на непослушном любовнике.

– Все равно получается, что виноват ты. Видимо, кто-то из людей брата все же пробрался сюда, пока усыпленные тобой охранники спали. И кто-то должен был доложить им об этом. И это не ты… Ладно, с предателями разберусь позже, сейчас же самое время вернуться к нашему наказанию, правда, милый?

Тир злобно глянул на нее, в деталях представляя, что сделает с ней, как только ему развяжут руки.

– Как ты непочтителен. Ты должен смотреть на меня с преданностью и покорностью. Запомни это!

Новый взмах ручкой с тонкими пальцами, и палач в очередной раз зане руку для удара.

Экзекуция продолжалась еще несколько минут. Тиру казалось, что его спина и ягодицы уже остались без кожи. Но умом он понимал, что это не так. Отец порол его один раз, и то, когда поймал Тира с соседской девчонкой, еще не доросшей до возраста любви – шестнадцати лет. И мастеру Клевису было все равно, что сыну на тот момент было четырнадцать, отец кричал: «Ты мужчина и должен нести ответственность». Собственно тот раз можно назвать самой серьезной неприятностью в жизни Тира.

Но сегодняшний день изменил это. Его еще никогда так не унижали! Особенно – любовницы. Женщины всегда вились вокруг аманта, выполняли его желания, буквально заглядывали в рот. Исключений было всего два: малышка Рэна, вдруг захотевшая свободы, и Ларсерия. Но чего хочет эта ненормальная – невозможно понять.

Принцесса неожиданно махнула рукой, останавливая порку. Палач сложил розги на стол, после чего поклонился и замер.

— Снимите его с крюка и все вон!

Охранники быстро справились, словно бы опасались, что могут занять место Тира. Какое же это облегчение знать, что этот нелепый кошмар закончился! Тир повел плечами, разминая растянутые связки. Вот бы еще наручники сняли, но охранники уже раскланялись и вышли. Стоило двери закрыться за ними, как Ларсерия подбежала кТиру:

— Малыш, прости, тебе было очень больно?

Что она несет? Вначале его выпороли по ее приказу, теперь принцесса спрашивает, было ли больно. Сумасшедшая! Да он убьет эту девку! Ларсерия же продолжала тараторить, делая невинные глазки:

— Ты совершил серьезный проступок, я не могла оставить тебя безнаказанным! Слуги перестали бы меня уважать! Но я не хотела тебе ничего плохого…

— Это было унизительно!

Гнев уже стал улетучиваться: принцесса была такой нежной, виноватой, покорной, ее пальцы скользили по телу Тира, пробуждая волны магии и горячее чувство возбуждения.

— Но это самое мягкое из моего арсенала наказаний. Не злись, возможно, я смогу заслужить твое прощение?

Она тесно прижалась к Тиру и обхватила руками его ягодицы. От ее пальчиков текла магия, приятно холодящая и залечивающая раны. Тир блаженно зажмурился, полностью отдавшись ее ласкам. Но часть его души все еще полыхала от гнева. Впрочем, он уже готов простить эту девчонку, пусть только постарается немного.

Тир отпихнул от себя Ларсерию и надавил ей на плечо, заставляя стать на колени:

— Точно хочешь, чтобы я тебя простил?

Принцесса закивала, взгляд у нее сейчас был немного испуганный и заискивающий. И правильно. Именно такой должна быть его женщина: если провинилась, будь добра безропотно принять наказание!

Тир ухватил ее за волосы, подтягивая к себе поближе, второй рукой направил свой член ей в рот. На мгновение Ларсерия растерялась и попыталась уклониться, но Тир не дал ей такой возможности.

— Бери! И не я вздумай кусаться.

Принцесса приоткрыла рот, и Тир ввел туда самый краешек члена. Затем вытащил назад и снова впихнул, на этот раз поглубже. Принцесса не высказывала недовольства, наоборот, в ее теле начала бурлить магия! Какое же это наказание? Тир сильно дёрнул ее за волосы, принуждая самой двигаться.

Как же хорошо! Пускай принцесса неопытна, зато его грубость ее только заводит. С этой ненормальной можно не сдерживать себя, не играть в нежности, просто быть самим собой и пьянеть от возбуждения своей женщины.

Он отстранился, рывком поднял принцессу на ноги, после чего дотащил до столика с инструментами и развернул спиной к себе. Не спрашивая ее согласия, задрал подол, стащил вниз панталоны и вошел внутрь ее тела, не позаботившись даже проверить, готова она к такому или нет. Она провинилась и получит свое сполна!

Но к удивлению Тира, Ларсерия с громким стоном подалась навстречу. Что за девка! Тир с силой задвигался в ней, его пальцы до синяков сжимали бедра Ларсерии. Он хотел подмять ее под себя, подчинить, показать, кто здесь главный. И принцесса с радостью подчинялась. Казалось, чем грубее был Тир, тем сильнее она распалялась. Нет, так не пойдет! Тир отстранился и замер. Пусть попросит об удовольствии.

— О, не останавливайся, прошу, Малыш! Я сделаю все, что ты хочешь!

Ее слова бальзамом пролились на самолюбие Тира. Он залюбовался ее подрагивающей попкой, выгнутой спиной, стройными бедрами, после по-хозяйски погладил все это, любуясь на волны магии, колыхающиеся созвучно его прикосновениям. Что говорить, он и сам сдерживался из последних сил. Но нужно что-такое необычное, чтобы показать свою власть.

Тир положил руку на талию принцессы, потом едва касаясь повел указательным пальцем по ложбинке позвоночника, опустился ниже. Принцесса тихонько постанывала от нетерпения. Но в данный момент Тир не хотел доставлять ей удовольствие, хотел немного помучить. Радость нужно заслужить. Он дошел до ее сочащегося лона, слегка обмакнул в него палец и резко вонзил его ей в зад. Многим девушкам не нравились такие ласки, но Ларсерия вскрикнула от удовольствия и чуть не взорвалась оргазмом. Тир тоже едва не потерял контроль от ее эмоций. К счастью, он успел войти в ее тело и насладиться бешеной вспышкой магии, накрывшей их обоих.

Дикая, непокорная, какая-то темная, почти животная магия бурлила в его теле. Надо же, за столько лет работы он уверился, что в сексе его уже ничем не удивить, но принцессе это удавалось. Сумасшедшая! Но какое наслаждение она дарит.

Ларсерия отстранилась от него, поправила одежду, поколдовала над прической, приводя ее в прежнее состояние, после чего чмокнула тяжело привалившегося к столу Тира в щечку.

— Ты забыла снять с меня это.

Тир протянул свои руки, все еще скованные наручниками на длинной цепи. Принцесса улыбнулась, при этом ее глаза нехорошо блеснули.

— Не забыла. Ты все еще наказан. Побудешь здесь до завтра, а я поищу твою Рэну.

— Да как ты… — Тир дернулся к принцессе, но, не сделав и шага, повалился на землю лицом вниз. Его снова накрыла боль от заклинания Ларсерии.

Она подошла и мягко погладила его по спине.

— Приучайся не перечить мне. Это хорошее качество для слуги.

Тир замычал от злости, но сразу же распластался под новым приступом боли. Праматерь, чем он так провинился?

— Возможно, вечером я приду просить у тебя прощения. В гневе ты хорош. Пока же отдыхай, через пару минут придет палач, твое наказание еще не закончилось. И больше не расстраивай меня, не то я придумаю что-нибудь поинтереснее.

Ларсерия шлёпнула Тира по заду, поднялась на ноги и вышла из комнаты. Сразу за ней зашли пара палачей и подвесили Тира на крюк. Затем засвистели розги.

На глаза навернулись злые слезы: постельная игрушка чокнутой принцессы – вот его будущее.