Эпилог. Тир

Четвертый день пятой декады осени. Изор

Возвращение в Изор для Тира было невеселым. Мало того, что на родную землю он сошел ни с чем, так еще и предстоял сложный разговор с отцом. Тот считал, что выходка Тира может сильно повредить отношениям Фрейина с Вирдом. Кому нужны эти отношения? Жили же без них как-то раньше.

Как вообще можно общаться с этими извращенцами? То совсем отказываются от секса и любви, то скатываются в какое-то безумие, превращая любовь в бесконечную схватку с жертвами. К людям относятся, как к вещам. Сердце неприятно кольнуло: не так ли он сам обращался с Рэной?

Нет, не так! Ему бы и в голову не пришло дарить ее кому-либо! Нет, все-таки вирдцы чокнутый народ, и плевать на то, как сложатся отношения двух стран.

К тому же, за то время, пока он добирался из Вирда во Фрейин, старый император умер, и теперь всем на островах заправляет этот выскочка Ларс. Интересно, а что стало с Ларсерией? Не могла же она просто так отказаться от престола.

Тир замер. Неужели, он беспокоится об сумасшедшей принцессе? Неожиданно.

Ладно, Праматерь им всем судья. Тир больше ничего не хотел знать о Вирде. Он для себя решил: снова уедет из Изора. Зачем он вообще согласился на предложение отца работать в стенах Академии?

Нет, понятно, зачем. Рэна! И это была его главная ошибка. Зачем ему одна женщина, если он может обладать всеми женщинами страны. Нет, решено, он вернется к работе аманта. И пропади оно все пропадом.

Вернувшись в Академию, Тир первым делом отправился к отцу. Он был готов к его недовольству, к его нежеланию отпускать сына в путешествие по стране. Другое дело, что запретить мастер Клевис ничего не сможет. Во Фрейине такой номер просто не пройдет. Вот когда Тир начал ценить уклад родной страны. Раньше он об этом даже не задумывался, если и приходили мысли на эту тему, то только тогда, когда он думал о Рэне и ее своевольности.

Вот она – дверь кабинета ректора. Постучать, дождаться приглашения, войти… А дальше – будь, что будет. Вот только оказалось, что постучать не так просто. Как рассказать отцу, что с ним случилось за время отсутствия? Или лучше ничего толком не рассказывать?

Что за мальчишество! Тир даже в детстве так не боялся недовольства отца, так чего боится сейчас? Сделав глубокий вдох, он постучал, распахнул дверь и вошел в кабинет мастера Клевиса.

– А вот и наш путешественник вернулся, – усмехнулся ректор. – Твое счастье, что власть в Вирде меняется, и новый император отчего-то не имеет к тебе претензий.

– Мне нет до него дела! – выпалил Тир, гневно глядя на отца. Лучше бы он читал нотации, как он это любит. Нет же, он решил поиздеваться.

– Не дерзи, Тир. Твоя выходка могла дорого обойтись Совету. Да и тебе самому. Считай, дешево отделался – всего лишь выслали на материк.

– Давай закроем эту тему. Считай, я усвоил урок!

– Хотелось бы верить. Ладно, иди отдыхай. А с начала следующей декады вернешься к работе в академии, – мастер Клевис уже потерял интерес к сыну и углубился в изучение каких-то документов.

Но Тир не спешил уходить.

– Что-то еще? – удивленно спросил ректор.

– Да, отец. Я бы хотел попросить… Мне претит работа в Академии. Ты сам знаешь, здесь меня удерживала только Рэна. Сейчас же я хотел бы вернуться к прежней работе.

Мастер Клевис тяжело вздохнул.

– Я предвидел это, но надеялся, что ты доработаешь хотя бы до конца учебного года.

– Это еще пятнадцать декад. Нет, слишком долго. Я бы хотел уехать как можно скорее.

Снова вздох, еще более глубокий и выразительный.

– Я не буду требовать, чтобы ты остался, хотя, конечно, наш с тобой договор это позволяет. Я просто попрошу: подумай еще раз.

Настала очередь Тира вздыхать. Придется пообещать подумать. Отец очень любил давать время на размышления, хотя, сколько Тир себя помнил, он никогда не менял первоначального решения. С чего бы ему изменить его сейчас?

– Хорошо, подумаю, но я бы на твоем месте ни на что особо не надеялся.

***

Второй день шестой декады осени. Изор

Спустя несколько дней Тир все же получил от отца официальное разрешение вернуться к оставленной работе аманта. Вместе они утвердили новый маршрут, который охватывал некоторые отдаленные части Фрейина, однако в Окраинные земли Тир ехать наотрез отказался.

– Не в этот раз, отец. Не в этот раз.

Дата отъезда была назначена, билеты куплены. Еще несколько дней Тир перебирал свои вещи, укладывал все необходимое в дорожные сумки и отгонял от себя мысли о Вирде, и о сумасшедшей императорской семейке. Особенно часто ему, конечно, вспоминались женщины – Ларсерия и Рэна. Чтобы он там себе не думал, как бы ни упирался, но он скучал по ним обеим. Таким разным, и таким своевольным.

Хорошо, что ему не придется выбирать. Хорошо, что его лишили их обеих. В противном случае, скорее всего, он до конца жизни мучился бы этим невыносимым выбором. Хорошо…

Ну, вот и все. Вещи собраны, время вышло. Пора было выдвигаться в дорогу. Тир последний раз осмотрел свою комнату, прощаясь, встал со стула, подхватил сумку и подошел к двери. Он уже потянулся к ручке, когда с той стороны в дверь постучали.

Кто это мог быть? Отец пришел постоять над душой? Или кто из соседей? Да вряд ли. Не откроешь, не узнаешь. И потом, ему все равно пора выдвигаться. Он повернул ручку и распахнул дверь. На пороге стояла…

– Рэна?

Девушка улыбнулась, и стало понятно, что это не Рэна. Улыбка была совсем другая, но тоже знакомая. Где же он мог видеть эту холодную и вместе с тем игривую улыбку, этот острый взгляд?

– Ларсерия, – в тон ему ответила гостью. Затем толкнула его обратно в комнату и захлопнула дверь.

Происходящее просто не укладывалось у Тира в голове. Как две его женщины могли таким причудливым образом перемешаться, поселиться в одном теле? Пока он растерянно хлопал ресницами, девушка нетерпеливо запустила руки ему под одежду. Подхваченный ее напором и страстью, он обнял ее и прижал к себе. Что бы это ни было – сон, шутка Праматери, видение – оно воплощала все его мечты и фантазии, так зачем отталкивать их?

Гостья с невообразимым проворством стянула с него тонкую рубашку и помогла снять штаны. Затем обхватила руками его тело, прижалась к нему и страстно, почти яростно поцеловала. Погружаясь в неистовую волну желания, Тир почувствовал, как острые коготки впиваются в его кожу. Ларсерия! Только она делала это с такой силой, только с ней ему было так мучительно сладко.

Одета гостья была по фрейинской моде, и потому Тир легко, в несколько движений, освободил ее от одежды. Новое тело не сохранило многочисленные шрамы, которыми раньше пестрела кожа принцессы. Как такое было возможно? Впрочем, Тир не хотел сейчас об этом думать. Потом, когда сможет нормально дышать. Сейчас же страсть душила его, требуя скорейшего выхода. Он подхватил девушку под бедра, та счастливо взвизгнула, и повалил на кровать.

Он шарил рукой по нежной коже, закрывая глаза от удовольствия. Но острая боль в плече вынудила его взглянуть на свою любовницу. Верная своим привычкам, принцесса укусила его. Ну уж нет! Здесь его дом, и его правила. Свободной рукой он зажал девушке рот, затем коленом раздвинул ее ноги и рывком вошел в нее, с наслаждением глядя, как она выгибается и едва слышно стонет, то ли от боли, то ли от удовольствия.

Потом они лежали на его кровати, и Ларсерия рассказывала, как пыталась убить брата, и как он избавился от нее, все же сохранив ей жизнь. Тир усмехался ее извращенной фантазии: надо же было додуматься, выбрать облик Рэны для изменения! Что ж, тем лучше, теперь ему действительно не нужно было выбирать между двумя несбыточными мечтами. Он мог обладать ими обеими.

Солнце за окном клонилось к горизонту. Только сейчас Тир подумал, что безнадежно опоздал на свой корабль. Да какая разница? Зачем ему уезжать? Теперь в этом не было никакого смысла. Хорошо все-таки, что отец уговорил его подумать над поездкой, иначе они с Ларсерией еще очень долго не встретились бы.

Теперь будущее не казалось таким сумрачным и пустым. Оно было… Тир ничего не знал об этом: от Ларсерии можно ожидать всего, чего угодно, только не покоя. Сумасшедшая, дикая, страстная… Такая женщина и нужна ему. А он нужен ей. Никто не переплывет океан просто так. Значит, они будут вместе, и видит Праматерь, больше Тир не вспомнит о Рэне и не даст Ларсерии вспомнить о брате.

– Надо придумать тебе новое имя. И добыть документы.