Глава 4. Ларс

Восьмой день восьмой декды лета. Изор

Ларс радовался, что некие важные дела отвлекли Желию, и в паланкине они ехали вдвоем с Грейром, иначе женщина могла раньше времени раскрыть подмену. Ларсу не пришлось долго уговаривать Грейра: верный помощник сразу же проникся проблемами своего принца и посочувствовал его нездоровью. Поэтому он без особых раздумий согласился обменяться с Ларсом одеждой и масками, заготовленными для маскарада. Только он попросил принца не надевать на руку красный браслет, символизирующий наличие пары. Если наследнику за такое украшение никто не посмел бы и слова сказать, то его помощника могли ждать серьезные неприятности со стороны Департамента чистоты, прознай его служащие о том, что подданный империи нарушал закон и вступал в недозволительные отношения с жительницами Фрейина. И пускай это было лишь подозрением, но Грейра ждало множество неприятностей.

Отсутствие браслета несколько осложняло положение Ларса, но в любом случае, внимания к рядовому аристократу будет на порядок меньше, чем к наследному принцу. Сейчас главное — несколько минут поторчать на виду, а потом тихонько раствориться в толпе и спрятаться в каком-нибудь отдаленном уголке, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Благо, не все местные женщины были столь же настырны, как Желия, и отказ принимали с первого раза.

Паланкин слегка качнулся и мягко опустился на землю. Один из слуг открыл дверь, выпуская Грейра, а затем и Ларса наружу. Телохранители еще в здании посольства заметили подмену, но никто из них не решился перчить наследному принцу. Ну и замечательно, не хватало только с ними объясняться, рассказывая о причинах такого поступка. Нет, он, конечно, поговорит с ними, но завтра, сегодня не до того.

Стоило им только выйти, как вокруг стали сбегаться люди, окружая их плотным кольцом. Телохранители вежливо, но непреклонно раздвигали толпу, открывая для принца и его помощника проход. Грейр уверенно пошел впереди, Ларс последовал за ним, отставая на приличествующие два шага.

Он и раньше видел здание Изорской Академии, но только днем и издалека. Сейчас же, в сгустившихся сумерках, подсвеченное сиреневыми и пурпурными огнями оно казалось величественным и вместе с тем сказочным, словно бы дворцы первых людей — легендарных прародителей всех народов, населявших обитаемые земли. Но где они добывали столько энергии, чтобы осветить огромное здание и украсить деревья, растущие вокруг него. В Вирде даже в дворце императора стояли обычные масляные светильники, магию применяли лишь на особо торжественных мероприятиях, бал по случаю начала учебного года в Академии к таковым явно не относился. Надо будет расспросить об этом Желию, вряд ли здесь содержится какой-то важный государственный секрет.

Когда они добрались до места, Желия уже ждала их, вовсю кокетничая с высоким темноволосым мужчиной, превосходящим ее по возрасту. К удивлению Ларса, незнакомец оказался ректором этой самой Академии. Но при этом он был вполне приятным и воспитанным собеседником, который неплохо разбирался и в искусстве империи Вирд и в ее обычаях. Мастер Клэвис, которого Ларс представлял себе как погрязшего в разврате извращенца, чуть ли не голышом разгуливающего по вверенной ему Академии, был весьма тактичен, не делал иностранцам пошловатых намеков и выгодно отличался в этом плане от всех членов Совета, и особенно — от Желии.

Организация праздника разительно отличалась от принятого в империи церемониала. Вступительная речь мастера Клэвиса была предельно короткой и сводилась к поздравлениям с началом учебного года и пожеланиям как следует повеселиться на предстоящем празднике. После этого на площади перед Академией заиграла музыка и все собравшиеся потихоньку разбрелись, кто в очередь за напитками, кто танцевать, а некоторые, разобравшись на пары, удалялись в сторону парка светящихся деревьев.

Ларс предпочитал даже не думать о том, чем они собирались там заниматься. И где? Посреди парка, на виду у всех? Это же стыдно, безобразно, волнительно… Сердце застучало чаще, во рту пересохло, кровь хлынула к щекам, да и не только к ним. Что же такое с ним происходит? Ведь он всегда был разумным, выдержанным, спокойным. А пребывание в дикарском Фрейине сделало его самого похожим на дикаря, все мысли которого крутятся исключительно вокруг блуда.

Чтобы немного отвлечься, Ларс принялся разглядывать одно из деревьев, пытаясь понять, каким образом фрейинцы создают такую подсветку. Странно, но светились сами цветы! Как такое возможно? Подтвердить или опровергнуть его догадку, можно было только подойдя поближе, поэтому Ларс решительно направился в сторону рощи, должен же быть у этих дикарей хоть какой-то стыд? Не будут же они предаваться утехам прямо под ногами танцующих пар?

Ларс прошел сквозь толпу, провожаемый четверкой телохранителей. Ему приходилось буквально зажмуриваться, чтобы каждое мгновение не натыкаться взглядом на практически раздетых девушек, кружащихся в танце. И почему здесь не следуют имперской моде? Конечно, жарко, но вполне терпимо, Ларс же не спекся!

Он оттянул воротник, почувствовав нехватку воздуха, без магии охлаждать тело, закутанной в несколько слоев материи было непросто. Нет, срочно к деревьям!

Как назло, возле облюбованного Ларсом исполина стояли несколько совсем юных девушек, переговаривающихся между собой. Он постарался стать так, чтобы оказаться на максимальном отдалении от них, впрочем, разглядывание дерева не принесло результатов: Ларсу и сейчас казалось, что светятся сами цветы. Но еще вчера такого точно не было, да и в записках путешественников ничего не рассказывалось об этом чуде. Даже спросить не у кого! Хотя…

Ларс подошел к девушкам и, мягко тронув одну из них за плечо, спросил:

— Вы не знаете, почему светятся эти цветы?

Девушка встрепенулась от неожиданности, потом повернулась к Ларсу и произнесла:

— Вы не слышали о Дереве любви? Хотите, расскажу вам эту легенду? Кстати, меня зовут Рэна.

Ларсу пришлось заставить себя пошевелиться и произнести хоть слово: на него смотрела незнакомка из его сна.

***

— Бриан, — не мог же он представиться своим настоящим именем? Не для того все это затевалось. А так он почти не соврал. Ларсериан – его первое полное имя, а Бриан – второе.

— Красивое имя, — девушка, видимо от волнения, начала накручивать прядь волос на палец. – У меня был друг, его тоже звали Бриан. Так странно: вы из империи, а он из глухой деревеньки, но имена одинаковые.

Какая же она красивая! И милая. Зачем было ее обманывать? Неожиданно Ларсу стало немного стыдно.

— Нечего удивительного на самом деле: все мы происходим от первых людей, поэтому имена, названия, да и язык схожи и в самых отдаленных уголках нашего мира.

Рэна смотрела на него удивленно и несколько смущенно, как будто хотела задать еще тысячу вопросов, но никак не могла выбрать из этого списка самый важный.

— Рэна, расскажи лучше нашему гостю о Деревьях любви, — хихикнула одна из девушек. Ларс заметил, что и остальные из их стайки завязали с болтовней и теперь таращились на него.

— Вы бы не хотели немного прогуляться? – Ларс протянул девушке руку. Она выпустила прядь, облизала губы и быстро переглянулась с одной из подружек. Та едва заметно кивнула, одобряя такое решение Рэны.

Пройдя несколько метров, они углубились в аллею таинственных деревьев. Рэна свободной рукой снова накрутила прядь на палец, видимо, она делала так всегда в моменты волнения и начала рассказывать:

— Вы же знаете о Светлой Праматери? Ну конечно, знаете. Так вот, однажды в ее сад пришли двое и спросили, как им узнать, насколько велика их любовь? Вместо ответа Праматерь подарила им семечко. Мужчина и женщина посадили его, после чего долго поливали, оберегали нежный росток, заботились о нем. Пока дерево выросло, они успели позабыть о своей давней просьбе и уверились в искренности чувств друг друга. Они построили большой дом, завели много детей, но даже годы спустя не забывали дарить друг другу любовь и наслаждение. И вот, в одну особенно жаркую ночь последней декады лета, возлюбленные увидели, как на дереве начали распускаться светящиеся цветы. Их было так много, что исходящий от дерева свет был виден за несколько километров. Так Праматерь спустя много лет ответила на их вопрос. А на утро цветы завяли, но из каждого выпало по семечку, давая жизнь новым деревьям. И теперь каждая пара, желающая узнать силу своей любви, приходит в эту рощу и…

— Не надо подробностей! Я понял. Дикость какая-то: предаваться блуду на виду у посторонних!

Девушка пожала плечами:

— А что такого? Это естественно. Да и не станет никто всматриваться. Зачем? Лучше самому любить, чем наблюдать за другими. Но деревья начинают цвести и от простых поцелуев, если между мужчиной и женщиной есть сильные чувства. Тир рассказывал мне, что на самом деле деревья питаются излишками магической энергии, выбрасываемой в пространство во время оргазма, и чем больше энергии дерево соберет, тем ярче свечение его цветов. Но мне легенда нравится больше.

— А что такое «оргазм»? – вот зачем он спросил? Ясно же, что это связано с развратом. Но девушка была такой милой, простой и совершенно ненавязчивой, в отличие от Желии. Ларсу казалось, что он может говорить с Рэной на любые темы.

— Вы не знаете? Как так? Неужели никогда не занимались любовью? – девушка недоумевала так искренне, что Ларсу даже стыдно стало за свою неосведомленность.

— Нет. Это отвратительно и совершенно дико. Плотские утехи под запретом в нашей империи!

— Ужасно! Как же вы живете: без любви, без магии, без удовольствия?

— Добывать магию помогают татуировки, а любовь совершенно не связана с плотскими утехами. Наше общество вышло на новый уровень развития, отказавшись от физических контактов: мы победили множество болезней, передающихся от человека к человеку и наносящих серьезный вред здоровью, и наши дети реже рождаются больными, чем при естественном зачатии, а главное, тогда, когда этого хотят родители.

— Я не понимаю таких сложностей. Поддерживать организм способен даже тот, кто не владеет магией. Для этого вполне хватает той энергии, которую во время секса накапливает тело.

Ларс с сомнением глянул на Рэну. Это сколько же должно накапливаться энергии, чтобы она сама собой оздоравливала тело? На то, чтобы вылечить банальную простуду, Ларсу требовалось потратить изрядную часть своего запаса. А девушка уверяет, что для лечения сложных и опасных болезней достаточно энергии и у не наделенного магией человека. Как такое возможно? Размышляя об этом, Ларс невольно засмотрелся на ноги Рэны, бесстыдно просвечивающие сквозь полупрозрачный подол. Время от времени стройное бедро проскальзывало в многочисленные разрезы на юбке. Ларс снова почувствовал, как сердце быстро стучит в груди. Какая красивая ножка! Погладить бы ее, провести ладонью по гладкой коже, подняться выше, сжать ягодицу: она должна быть такой упругой. А может твердой? Или мягкой? Ему-то откуда знать? Только если по своим судить. Так, нужно срочно перевести разговор на другую тему. Но Рэна, словно не замечая его смущения, продолжала:

— Что касается детей… Каждая женщина чувствует, в какую декаду может забеременеть. Достаточно ограничить в эти дни общение с мужчинами, или приобрести у аптекаря настойку, предотвращающую зачатие. Или же наоборот, если пара готова к рождению детей, они подгадывают нужную декаду и самые благоприятные дни. А дальше им остается только положиться на милость Светлой Праматери.

Надо же, как просто! В империи для того, чтобы обзавестись наследником, женщине приходилось порой по нескольку месяцев проводить в Департаменте прироста населения. Ларс смутно представлял, что там происходило, знакомые рассказывали об этом без особой радости, а его собственное посещение этого Департамента в возрасте тринадцати лет оставило не самые приятные воспоминания.

— А вам бы не хотелось попробовать заняться любовью? – Рэна прижалась к Ларсу, словно бы одновременно хотела и стеснялась перейти к более активным действиям, — я могла бы вас научить