Глава 36

Утро следующего дня началось с того, что Надюшка не проснулась, как обычно, раньше их всех. Привыкнув к раннему подъему дочери, Виталий не завел будильник, а потому едва не проспал и завтракал уже на бегу:

– Мам, меня там люди ждут! Напоминаю, что в 14-00 мы с тобой встречаемся у нотариуса!

– Помню, поезжай уже! – проводила Владислава сына, и в этот момент Настя вышла из детской, неся раскрасневшуюся Надюшку на руках.

– Мы, кажется, заболели! – объявила невестка, имея в виду Надюшку.

Владислава, потрогав лоб девочки, кивнула и пошла за градусником, впрочем, и так было понятно, что у ребенка температура.

– Мам, – начала несмело невестка.

– Настя, ты поезжай на работу. Знаю я, как начальство не любит, когда подчиненные болеют.

– Мам, я вернусь к двум часам! – обрадовалась невестка. – С половины дня у нас можно отпрашиваться. Вот здесь телефон врача, она как раз сегодня в утро принимает.

Кто хоть раз пытался дозвониться утром до врача, тот понимает, что это сродни подвигу. В процессе этого трудновыполнимого задания тебя посещают мысли о том, что до президента страны дозвониться проще и реальнее, чем до участкового врача.

Владу разрывало от жалости к больному ребенку до ярости от того, что телефон в кабинете врача постоянно занят. Когда она промучилась так 2 часа и уже почти отчаялась дозвониться до врача, ей ответили.

– Да! Слушаю! – голос женщины звучал устало.

Владислава назвала данные Надюшки, перечислила симптомы заболевания и услышала:

– Подозреваю, что у вас ветрянка!

То, что у Надюшки ветрянка, Владислава и сама уже подозревала, но говорить об этом врачу она сейчас не стала. Выслушала рекомендации и положила трубку.

– Ну что, моя хорошая, продолжаем лечиться как лечились? – обратилась Владислава к внучке.

К тому моменту, когда Настя пришла домой, Надюшка уже спала. Дневной сон никто не отменял. Увидев дочь в зеленых пятнышках, она ахнула:

– Ветрянка?

– Да. Виталий болел в детстве, а ты?

– Кажется, тоже болела, – последовал неуверенный ответ.

– Ну, будем надеяться, что болела. В противном случае через несколько дней увидим!

– Я позвоню своей маме, узнаю. Она должна помнить.

– Да, должна, – Владислава улыбнулась, – мамы обычно помнят о таких вещах.

– Ну, что ж, хорошо, что я не улетела! – констатировала Владислава.

Во всей этой кутерьме с больной внучкой Владислава только по дороге к нотариусу, сидя в такси, смогла созвониться с Гербертом. Он получил ее вчерашнее сообщение с номером рейса и тут же ответил: “Жду! Встречу!”. А сегодня она собиралась ему сказать, что не прилетит.

В такси, при чужом человеке, не очень удобно разговаривать, но лучше сейчас сказать, чем в момент вылета самолета.

– Привет! – судя по голосу, он улыбался.

Владислава вздохнула и произнесла:

– Герберт, отбой. Не прилечу сегодня! – вывалила она сразу. – Заболела Надюшка. Ее родители работают, так что, увы, сегодня я точно не прилечу!

– А когда?

– Надеюсь, что через неделю.

Герберт скрипнул зубами, услышав это.

– Хорошо, но обещай, что не дольше! – попытался он взять с нее обещание.

– Извини, не могу тебе этого обещать, как бы мне этого не хотелось! – вздохнула она. – Невестка не знает, болела ли она сама.

А спустя 3 часа Владислава набрала номер Герберта снова:

– Герберт, у меня не самые хорошие новости.

– Что случилось? Ты заболела сама? Мне прилететь? – столько заботы было в его голосе, что Владислава закусила губу, услышав это.

– Нет, я не заболела. И не заболею. Но, скорей всего, заболеет Настя. И вот это плохо. У взрослых это всегда тяжелее протекает. Симптомов заболевания у Насти пока еще нет, но учитывая то, что она контактировала с больной дочерью, они у нее будут.

К тому моменту, когда Владислава вернулась домой, выяснилось, что невестка ветрянкой не болела. Владислава услышала тяжелый вздох, и Герберт глухо выругался, видимо, он отодвинул трубку телефона в сторону, но она все равно услышала. Мат в разговоре Владислава никогда не приветствовала, а сейчас, услышав его от Герберта, улыбнулась.

– Гера, я соскучилась! – она произнесла это тихо, но он совершенно точно это услышал.

– А уж я то как! Влада, я не могу без тебя! Не могу работать, не могу спать. Рычу на всех, как маньяк какой-то, веришь? Не достается только детям и Леди.

– Значит, точно маньяк! – Владислава засмеялась и попросила:

– Расскажи мне о них. Как они? Освоились уже у тебя?

Герберт умел рассказывать. И столько было тепла в его голосе, когда он рассказывал о детях и котенке, что Владислава могла не вслушиваться в его слова. Она наслаждалась одним только звучанием его голоса. В середине его рассказа она услышала мурлыканье в трубке.

– Вот! Слышишь? Она тоже тебя ждет и передает тебе привет! – рассмеялся Герберт.

Они проговорили по телефону почти полчаса. Договорились, что созвонятся теперь уже завтра утром. Почему только завтра? Из-за элементарной разницы во времени. У Герберта уже был вечер. Заканчивать разговор не хотелось обоим.

Вчерашнюю выходку Аллы, няни детей, они с Гербертом, не сговариваясь, не обсуждали. Это было верным знаком того, что оба прекрасно понимали мотив девушки, как и то, что не стоило это их обсуждений.

Опасения Влады о здоровье Насти оправдались. Невестка слегла с высокой температурой через два дня. Надюшка уже бегала по квартире, играя, о перенесенной ею ветрянке напоминали лишь зеленые пятнышки на теле. Кто пользовался зеленкой, тот знает, что она не так быстро отмывается.

Виктора из больницы выписали, но в квартиру он, хвала небесам, а скорее всего, все той же ветрянке, не приехал. Владислава о нем не вспоминала – ей было не до бывшего мужа, как говорится, от слова совсем.

Настя болела тяжело: высокая температура держалась 5 дней, жаропонижающие на нее почти не действовали. Капризной она не была и большую часть времени спала, вставая лишь в туалет. Накормить, сделать чаю, да и просто посидеть, проявляя участие, тоже ведь надо, верно?

У сына с невесткой была приходящая уборщица, но девушка, услышав, что в доме ветрянка, честно сказала, что не войдет в квартиру, пока они все не вылечатся. У нее у самой тоже был маленький ребенок, так что девушку можно было понять.

И домашние заботы Владислава взяла на себя: она готовила, убирала, стирала и гладила. Виталий помогал как мог. Он, в отличие от своего отца, в магазин за продуктами ездил охотно, а еще совершенно спокойно и без ущерба для своего мужского достоинства мог делать мелкие дела по дому. Развесить чистое белье, а перед этим снять сухое, разобрать посудомойку, вынести мусор. Все это тоже берет время и силы.

Владислава с Гербертом постоянно были на связи. Если не говорили, так переписывались, а потому были в курсе дел друг друга. Герберт не задавал бесконечно один и тот же вопрос о том, когда же она прилетит, когда вернется к нему. Владислава, рассказывая о своих заботах, сама предвосхищала этот его вопрос.

И вот когда Настя уже три дня, как выходила из своего укрытия, чтобы съесть пусть всего пару ложек еды, но вместе со всеми за общим столом, Владислава произнесла:

– Герберт, я купила билет.

– Когда? – они оба с ним поняли, что его интересовало время ее прилета, а не время, когда она купила билет.

– Послезавтра вечером. Буду у тебя рано утром.

– Я встречу!

– Спасибо!

Резко пропали темы для разговоров. Они оба ждали этой встречи, о домашних мелочах говорить больше не хотелось.

В аэропорт провожать бабушку поехали все. Слова о том, что она и сама может прекрасно доехать и на такси – ни сын, ни невестка слышать от Влады не хотели.

– Мам, не говори глупостей! Ты столько для нас сделала за эти почти три недели, так неужели мы не можем тебя до аэропорта подвезти? – оборвал ее возражения сын. – К тому же у тебя большой и тяжелый чемодан. Да, он на колесиках, но на ленту его кто будет тебе класть? Таксист?

И Владислава сдалась.

– Надеюсь, тебя там встретят? – уточнил сын после того, как Владислава сдала чемодан в багаж и зарегистрировала свой билет на рейс.

– Встретят, – она улыбнулась сыну, его забота грела.

– Он же на костылях! Что толку от такого встречающего? – сын попытался поворчать.

– Он будет с личным водителем, так что все под контролем! – рассмеялась Владислава.

– Обязательно позвони, как приземлитесь! – напутствовал сын.

– Обязательно позвоню!

Эти слова говорят все, кто хоть раз провожал и улетал сам.

Владислава прошла регистрацию и контроль, обернулась в последний раз на своих родных и помахала им рукой. Слезы в глазах мешали рассмотреть родных, она махнула еще раз и ушла. Уже будучи одна, она набрала Герберту сообщение, как и обещала: “Лечу! Встречай!”

Она знала, что он, несмотря на глубокую ночь, ждет ее сообщения и прочтет сразу. Так и вышло. В ответ ей прилетел поцелуйчик. Она улыбнулась и прошла к своему выходу на посадку. Ходить по аэропорту Владе не хотелось. На душе у нее был полный раздрай: тоска от прощания со своей семьей и одновременное замирание сердца от радости в предвкушении предстоящей встречи с любимым мужчиной. Всего через несколько часов, но уже в другом аэропорту, они с ним увидятся.

Ни Владислава, и ни Герберт не могли в этот момент знать, что их встреча состоится не через несколько часов и не в аэропорту, а совсем при других обстоятельствах. Мы же все знаем, что у Бога очень своеобразное чувство юмора, но постоянно забываем об этом, строя свои планы…