Глава 35. Это сделал он?
Никита не стал долго засиживаться у Вероники. Дав ей задание попытаться вспомнить, где она могла видеть брошку раньше, он вышел из общежития и направился в магазин. Через 10 минут он вернулся с большой шоколадкой в руках. Шоколад, как полагал Никита, является самым безотказным волшебным средством воздействия на любую вахтёршу. А ему было крайне необходимо побеседовать с одной из них. Он знал, что бдительная стражница порядка имеет профессионально цепкую память и, наверняка, запомнила в деталях внешний вид курьера и его слова.
— С изюмом! — покрутив презент в руках, констатировала вахтёрша с довольной улыбкой на губах. — Ладно уж, Беляев, сегодня можешь побыть у Двинской на час дольше. Но чтоб в 11 вечера, тебя и след простыл.
— Спасибо, Степанида Ивановна, — обезоруживающе улыбнулся Никита, — но у меня к Вам другая просьба. Не могли бы Вы подробно описать, как выглядел курьер, который письмо для Вероники передал. И что он в точности сказал.
— Рассказать-то я могу, — согласилась вахтёрша и, перейдя на таинственный шёпот, поинтересовалась, — но объясни мне, чего это ты так из-за этого письма переполошился.
Никите пришлось на ходу придумать какую-нибудь вразумительную причину своего излишнего любопытства и, чтобы спектакль выглядел правдоподобно тоже перешёл на шепот:
— А вдруг это совсем и не курьер был. Вдруг у моей девушки, какой-то тайный поклонник объявился? Я же должен об этом знать.
— Это вряд ли, — покачала головой Степанида Ивановна, — я бы об этом вперёд тебя и даже вперёд твоей Вероники узнала. Хотя… всё может быть. Парень-то видный такой, симпатичный.
— Ну, спасибо. Успокоили, — усмехнулся Никита. — Как думаете, сколько ему?
— Молодой. Лет 20–25.
— А черты лица?
— Брюнет жгучий. Глаза карие раскосые, как у якутов.
— А что говорил? Вы запомнили дословно, что он сказал, когда конверт передавал?
— Да он немногословный был. Попросил передать письмо для Алеси Двинской и всё.
— А он удивился, когда Вы ему сказали, что у Двинской другое имя?
— Удивился немного, но, по-моему, это его мало волновало. Думаю, никакой он не воздыхатель. Просто работу свою выполнял.
— Понятно. Спасибо Степанида Ивановна. Действительно, вряд ли это поклонник Вероники. Но если он ещё раз здесь объявится, попытайтесь что-нибудь у него выведать. А с меня шоколадка. Даже две.
— Выведаю-выведаю, не беспокойся, — рассмеялась вахтёрша. — Это моя работа.
Никита вышел из общежития и глянул на часы. Времени до ужина было достаточно, чтобы успеть кое-что сделать. И первое — он хотел проверить, действительно ли парень с описанными приметами работает курьером. Узнать это было несложно. В Верхнетайгинске была всего одна служба доставки, которую организовал в прошлом году приятель Никиты, четверокурсник Денис. Сотрудников в этой службе было всего двое: сам Денис — директор фирмы и по совместительству курьер, и его брат, второкурсник Вова — бухгалтер фирмы и по совместительству тоже курьер. Правда, иногда, когда поручений было слишком много и вдвоём ребята не справлялись, им приходилось привлекать кого-нибудь из однокурсников.
Разговор с Денисом получился короткий. В последнее время в курьерскую службу с просьбой доставить письмо Двинской никто не обращался, и «видного парня с раскосыми якутскими глазами» Денис к работе не привлекал. Ответ директора курьерской службы был для Никиты, в общем-то, ожидаемым и означал, что поиск разносчика писем с брошками будет не так-то и прост.
Второй задачей, решить которую Никита собирался успеть до ужина, было пробить по базе архива Большого Совета информацию о брошке в виде божьей коровки. Хотя сам Никита не почувствовал в этой вещице какой-либо магической силы, всё же оставалась вероятность, что она является амулетом или артефактом, обладающим особыми свойствами.
Никита удобно расположился в своей комнате за ноутбуком и начал изучать базу магических предметов, с целью найти что-то похожее на брошь, присланную Веронике в письме. К счастью, теперь, чтобы воспользоваться архивной информацией, ему не нужно было просить помощи отца — после удачно выполненной первой части задания Большого Совета, Никите доверили коды доступа к архиву.
Внимательно изучив все предметы, которые хоть чем-то напоминали злополучную брошь, он пришёл к выводу, что в базе искомой вещицы нет. Да и вообще, божья коровка, как символ, редко использовалась в магических предметах. Это насекомое считалось слишком нейтральным, чтобы аккумулировать в себе положительную или отрицательную ментальную энергию. В базе архива имелось единственное упоминание о божьей коровке. Это насекомое являлось частью герба очень известного в Ведьмовском Сообществе старинного магического рода из Скандинавии. Но так как Скандинавия слабо ассоциировалась у Никиты с Беларусью или Сибирью, стало понятно, что два часа проведённых за ноутбуком результатов не дали.
* * *
В первый учебный день второго семестра в Стекляшке было многолюдно и шумно. Студенты целыми группами приходили в кафе отпраздновать начало занятий и бурно радовались встрече после двухнедельных каникул. Официанты сновали между столиками с огромными подносами со скоростью пули, но всё равно не успевали вовремя обслужить всех желающих. В число тех, кто никак не мог дождаться своего заказа, попала и Вероника с одногруппниками.
Нику очень раздражала вся эта суета, а ещё больше девушка, из-за которой ей эту суету приходилось терпеть. Если бы не Юля, Вероника с Никитой сидели бы сейчас за уютным столиком романтического кафе Миллениум, а не в шумном филиале университетской столовки. Хорошо ещё хоть Ника догадалась взять с собой Наташу и теперь могла беседовать с подругой, не обращая внимания на взбалмошную Юлю.
Впрочем, виновница Вероникиного раздражения тоже была не в настроении. Она сидела с кислым выражением лица и принимать участие в беседе, похоже, не собиралась. Но, несмотря на то, что Юля молчала, а Наташа, напротив, весело щебетала, взгляд Ники невольно всё время соскользал с подруги на родственницу Никиты. В конце концов, Вероника начала сравнивать двух девушек. Они были совершенно не похожи друг на друга, хотя считается, что у всех рыжих много общего. Просто Наташа была совсем-совсем рыжей — рыжими у неё были не только волосы на голове, но реснички, брови и весёлые канапушки. Юля же хоть и обладала шевелюрой необыкновенного огненного оттенка, не имела остальных свойственных рыжим черт. И тут Веронику осенило — Юля красится. От природы её волосы наделены каким-то другим цветом, судя по всему, очень светлым, раз Юле удалось в итоге получить такой чистый приятный оттенок.
Сделанное наблюдение вызвало у Вероники приступ любопытства. Почему Юля сменила цвет волос? Собственный опыт подсказывал — чтобы решиться на покраску длинной густой шевелюры должна быть какая-то веская причина. Возможно, изменить внешность Юлю побудили те же тайные грустные события, которые заставили её, отличницу престижного английского ВУЗа, покинуть альма-матер ради малоизвестного сибирского университета. Может быть, здесь в сибирской глуши Юля от кого-то скрывается? Ведь и с именем девушки творятся какие-то странности — Никита почему-то называет её Элей.
Один из официантов, наконец-то, добрался и до столика в дальнем углу кафе, и начал ловко расставлять тарелки с аппетитным содержимым, но даже соблазнительный запах котлеты по-киевски не смог отвлечь Веронику от её мыслей.
— Приятного аппетита, девочки, — улыбнулся Никита и, обращаясь к сестре, произнёс:
— Эля, это фирменное блюдо. Очень вкусно! Тебе понравится.
Веронике в очередной раз резануло слух, как Никита обратился к сестре, и она решила, что настал самый подходящий момент удовлетворить любопытство.
— Никит, а почему ты называешь Юлю Элей? Ведь это два разных имени.
— Это давняя история. Когда сестра училась в седьмом классе, у неё появился тайный интернет-поклонник…
— Не надо! — перебила Юля.
— Брось, Эля, — рассмеялся Никита. — Общественность требует поведать, откуда у тебя второе имя.
— Так вот девочки, — продолжил он, игнорируя протест сестры, — этот интернет-поклонник был не из России, а из Англии. Он увидел фото Юли в социальной сети и влюбился без памяти.
— Никита! — взмолилась Юля. — Прекрати!
— Эля, да что ты так бурно реагируешь? Ведь прошло сто лет!
— Это она до сих пор смириться не может, что из-за того англичанишки её имя стали все каверкать, — пояснил Веронике и Наташе бурную реакцию сестры Никита. — Понимаете, они начали в чате общаться. Этот, Ричард, кажется, так его звали, даже пытался по-русски к Юле обращаться. Только для него, что «Ю», что «Э» были одинаково экзотическими буквами. Он их постоянно путал. Потом кто-то из Юлиных одноклассников слил чат-общение между двумя голубками в интернет. Там много было смешных моментов и кроме перепутанных букв. Но всем больше всего запомнилось именно «Эля». И это имя прочно привязалось к Юле. Сначала ей очень не нравилось, но потом она привыкла и до сегодняшнего момента сама любила рассказывать всем эту историю и просила называть себя Элей.
Никита увлёкся рассказом и не замечал, что творится с Юлей. Её била мелкая дрожь, щёки залил багровый нездоровый румянец, а глаза наполнились слезами. Вероника, наблюдавшая за ней, почувствовала, что та на грани истерики.
— А потом этот Ричард оказался…
— Не произноси больше никогда этого имени при мне, — вдруг отчаянно закричала Юля. — Слышишь?! Никогда! Я не хочу его слышать! Понимаешь?! Не хочу!
— Почему? — опешил Никита, который наконец-то, перевёл взгляд на сестру, и по отчаянию в её глазах догадавшись о причине истерики, изумлённо спросил:
— Так это он?! Это сделал он?! Это из-за него ты…, - на этом слове Никита осёкся и тихо добавил, — Прости! Я и подумать не мог…
Но Юля, уже не слушала брата. Душившие её слёзы вырвались наружу и она, соскочив со стула, выбежала на улицу, даже не накинув пальто.
— Девочки, извините, мне надо её догнать, — хватая в охапку одежду сестры, пояснил одногруппницам Никита и помчался к выходу.
Вероника проводила его взглядом и, повернувшись к Наташе, расстроено произнесла:
— Нет, ну, это нормально? Почему у этой Юли-Эли всё не слава богу?
— Да, что-то с сестрой Никиты не так, — покачала головой подруга.
— И вот скажи, что мне в такой ситуации делать?
— Знаешь, Ника, тебе надо с ней подружиться, — немного подумав, посоветовала Наташа.
— Боюсь, я не смогу. Как с такой вообще можно общаться?
— А мне её жалко. Видно, что у неё что-то случилось.
— Да мне, в общем-то, тоже её жалко, — вздохнула Вероника. — Вот два чувства постоянно борются. С одной стороны, думаю, зачем она сюда заявилась. Без неё было прекрасно. Никита всё время уделял мне. А теперь что? Но с другой стороны, как гляну в её глаза… Нет, не тогда, когда она надменно на меня смотрит, а когда забудется и задумается о чём-то своём — вот тогда у неё столько тоски во взгляде, прям мурашки по коже.
— Да, я тоже заметила. Когда у неё ослабевает контроль над собой, у неё даже выражение лица меняется.
— Ладно, загляну к ней сегодня вечером. Надеюсь, к этому времени Никите уже удастся её успокоить. Уж не знаю, как насчёт подружиться, но хотя бы попробую физикой с ней позаниматься. Ведь я Аристарху Вениаминовичу пообещала, вернее не смогла отказать.